Счастливые дети — счастливые взрослые

Вся их квартира пахла ими. Их «ничто». Нил вдохнул глубже, скользя пальцами по мягкой ткани одеяла, которое он разбросал в своем гнезде. Все смешалось в этом пространстве: его запах, запах Эндрю, легкие нотки мяты от шампуня, теплый аромат шерстяных кофт, что он бережно принес из комнаты Эндрю. Он свернулся клубком в центре кучи подушек и одеял, приглаживая живот. Его собственный запах начинал меняться, становился тяжелее и гуще. Беременность ощущалась изнутри как теплый, спокойный свет в конце темного туннеля. Дверь открылась и вошел блондин. — Ты снова сидишь в своем гнезде, — голос Эндрю не изменился. Ровный, равнодушный. Нил поднял голову и слабо улыбнулся. — А что мне еще делать? Я чувствую себя здесь в безопасности Эндрю молча смотрел на него. Затем медленно вошел в комнату, и Нил заметил, что тот что-то держит в руках. Книга? — Что это? Эндрю бросил её на край гнезда. — Говорят, беременным нравится читать о беременности.-при этом театрально закатив глаза. Нил хмыкнул, но потянулся к книге. — Ты начинаешь меня баловать, Эндрю. Тот фыркнул. — Ошибаешься. Я просто не хочу, чтобы ты вел себя еще более странно Нил улыбнулся, но не ответил. Он знал, что за всем этим безразличием скрывается нечто большее. Эндрю приходил каждый день, оставался рядом с ним, когда тот чувствовал усталость, приносил вещи, которые делали Нила счастливым. И пусть Эндрю этого не говорил, Нил знал — тот обозначил его не просто так. Он провел пальцами по следу укуса на шее, чувствуя, как спокойствие разливается по телу. У них будет ребенок. У него есть гнездо. И есть Эндрю. Этого достаточно.

***

Нил проснулся от ощущения, что ему не хватает тепла. Он открыл глаза и увидел, что гнездо частично опустело. Эндрю снова нет. Он всегда уходил, когда думал, что Нил этого не заметит. Нил сел, приглаживая одеяла вокруг себя. Его живот уже достаточно округлился, чтобы он чувствовал каждое движение ребенка внутри. Это было странно, даже немного жутко, но в то же время — правильно. Он осторожно скользнул пальцами по животу и тихонько заговорил. — Малыш, как ты себя чувствуешь?— пробормотал он. В этот момент дверь щелкнула, и в комнату вошел Эндрю. В руках он держал бутылку воды и какую-то коробку. — Ты ушел, — сказал Нил, не отрывая от него взгляда. — Я вернулся, — ответил тот ровно. Нил потянулся, приглашая его ближе. — Что это? Эндрю бросил коробку на край гнезда. — Я спросил у Рене, что нужно беременным омегам, и она сказала, что ты захочешь конфеты. Нил удивленно моргнул. — Ты... спрашивал у Рене? — Не испытывай. Нил улыбнулся, открывая коробку. Внутри были шоколадные конфеты. — Спасибо, — тихо сказал он. Эндрю не ответил, но остался стоять рядом. Нил поддвинулся ближе, касаясь его запястья. — Ты можешь остаться. Он не просил. Просто предложил. Эндрю взглянул на него, переведя взгляд на гнездо, он вздохнул. — Ты слишком много чего-то хочешь, Джостен. Но все равно лег рядом. Нил почувствовал, как тело расслабляется. — Я знаю. Он положил голову на плечо Эндрю и закрыл глаза. Сейчас достаточно тепло.

***

Нил проснулся резко. Глаза широко открылись, и он почувствовал сухость во рту. Но не просто сухость — невыносимое желание съесть что-то сочное, сладкое. Манго. Ему нужно манго. Он повернул голову и увидел Эндрю, который мирно спал, уставившись носом в подушку. Его дыхание было ровным, руки были спрятаны под одеялом. Нил пододвинулся ближе и слегка коснулся его плеча. — Эндрю. Никакой реакции. — Эндрю, проснись. Тишина. Нил прищурился и тыкнул его пальцем в щеку. — Миньярд. Эндрю медленно открыл глаза и посмотрел на него взглядом, который кричал: «Ты серьезно?» — Что? — Я хочу манго. Эндрю моргнул. — Нет. Он повернулся в сторону и снова закрыл глаза. Нил не сдался. — Эндрю, я очень хочу манго. Прямо сейчас. — Два часа ночи. — И что? Эндрю громко выдохнул. — Ты понимаешь, что манго нет? — Но ведь ты можешь его достать. Эндрю уставился в потолок. — Джостен, я не буду сейчас идти за манго. Нил скривился, обнимая свой живот. — Но ты же альфа... Ты должен заботиться обо мне... и о нашем лисе... Эндрю не повелся на этот тон, но после нескольких секунд молчания все же встал. — Ты должен мне три часа сна. Нил радостно улыбнулся. — С процентами или без? Эндрю пробормотал что-то нецензурное, натянул худи и вышел. Нил расслабился, обнимая подушку. Скоро будет манго.

***

Нил уже почти уснул, когда дверь защелкнулась, и Эндрю вернулся в комнату. Он молча бросил пакет на кровать и упал рядом, зарывшись лицом в подушку. Нил потянулся к пакету, заглядывая внутрь. — Ты купил два? — Если ты еще раз разбудишь меня в два часа ночи, у тебя будет запас. Нил улыбнулся и быстро взял один фрукт, чувствуя, как рот наполняется слюной еще до того, как он сделал первый укус. — Ты самый лучший, — пробормотал он, облизывая пальцы. — Ты должен мне четыре часа сна. Нил взглянул на него, немного жуя. — Ты говорил три. Почему теперь с процентами? Эндрю даже не пошевелился. — Потому что я до сих пор не сплю. Нил закатил глаза, но, доев манго, переместился ближе к нему. — Я верну долг. — Не сомневаюсь. Нил осторожно обнял Эндрю, положив голову ему на плечо. Теперь можно было уснуть.

***

Аарон не мог поверить, что согласился на это. Он сидел в квартире брата, сложив руки на груди, и внимательно слушал Нила, который что-то рассказывал, живо жестикулируя. Но где-то в середине разговора слова стали сливаться в белый шум. — Подожди, — наконец перебил Аарон, сузив глаза. — Повтори ещё раз. Нил улыбнулся, словно намеренно затягивая момент. — Я говорю, что ты станешь крестным отцом. Тишина. Аарон медленно перевел взгляд на Эндрю, который сидел в кресле и равнодушно смотрел в телефон. — Он шутит? — К сожалению, нет, — ответил тот без всяких эмоций. Аарон громко выдохнул и потер лицо руками. — Это какая-то ужасная ирония. Я ненавижу детей — Ну, это не твой ребенок, — заметил Нил, опираясь на спинку дивана. — Просто считай, что это новый член твоей семьи. Аарон скептически поднял бровь. — Я до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что ты часть моей семьи. — Ну, придется. — Нил пожал плечами. — Ты будешь прекрасным крестным. Аарон открыл рот для саркастического ответа, но затем увидел, как Нил неосознанно положил руку себе на живот. И что-то в нем вздрогнуло. Он все еще не мог полностью принять этот факт, не мог поверить, что его брат, его психопатический, равнодушный ко всему брат, добровольно остался рядом с кем-то и теперь будет отцом. Но он знал Эндрю. Если тот остался здесь — это означало, что Нил действительно важен для него. — Ты в курсе, что я не лучший кандидат? — пробормотал Аарон. — О, я знаю. Но ведь это не помешало тебе стать врачом, правда? — Это вообще тут к чему? — Ну, если ты смог выдержать кучу лет обучения, то, думаю, выдержишь и одного племянника. Аарон тяжело вздохнул. — Вы оба невыносимы. — Но ты все равно согласишься, — сказал Эндрю, наконец оторвавшись от телефона. Аарон посмотрел на брата, потом на Нила и закатил глаза. — Черт с вами. Нил улыбнулся еще шире. — Спасибо, крестный.

***

— Окей, стоп. Подожди минутку. — Элисон подняла руку, глядя на Нила, как будто впервые увидела его. — Ты шутишь, да? — Не шутит, — ответил Эндрю, без всякой эмоции крутя ключи на пальцах. — То есть... ты реально беременный? — ошеломленно переспросил Никки. — Нет, Никки, я просто решил протестировать твою реакцию, — сухо ответил Нил, закатив глаза. Миг тишины. — А я в шоке, что это не произошло раньше, — громко заявила Элисон. — Что?! — одновременно воскликнули Кевин и Нил. — Ну, камон, — Элисон скрестила руки. — Ты всегда зависал рядом с Эндрю, постоянно нюхал его худи, спал в его комнате... Да ты буквально свернул там гнездо! Нил покраснел. — Я не... — Ты буквально так и сделал, — вставил Аарон с выражением лица «я так и знал, что это закончится глупо». Кевин потер виски. — Вы все сумасшедшие. — Это же просто прекрасно! — Никки подскочил и раскрыл руки. — Наш лисёнок скоро станет папой! — Не называй меня так, — пробормотал Нил, но Никки уже потянулся его обнять. — Извините, это лучшая новость за всю историю команды. — Сомневаюсь, — пробормал Кевин. — Ну, это как посмотреть, — вмешался Мэтт, и Нил заметил, что тот улыбается. Рене, которая все это время молча наблюдала, тепло улыбнулась. — Вы уже придумали имя? — Мы пока не знаем, кто будет, — пожал плечами Нил. — Ну, надеюсь, это будет новый нападающий, а не еще один вратарь, — Кевин снова закатил глаза. — Никто не спрашивал твоего мнения, Дэй, — спокойно заметил Эндрю. — А знаете, что еще интересно? — вдруг приподняла бровь Элисон и хитро прищурилась. — Аарон не выглядит удивленным. Все вернулись к Аарону, который уже понял свою ошибку. — О, серьезно? — Дэн сложила руки на груди. — Ты уже знал? Аарон вздохнул, но, вместо оправданий, гордо выпрямился и заявил: — Я вообще-то буду крестным. Комната взорвалась возгласами. — Что?! — Почему он?! — Я тоже хочу быть крестным! — Никки, это так не работает. — Ты уже составил завещание?! Среди всех этих восклицаний Аарон просто сел на диван, скрестив руки за головой. — Ага. Я самый ответственный из всех вас. — Это ложь! — воскликнул Никки. — Я возмущена, — добавила Элисон. — Это честно, — вставила Рене. — Вы все невыносимы, — заявил Кевин. Нил просто опустил голову на руки и вздохнул. — Я уже жалею, что сказал вам. — Слишком поздно, лис, — рассмеялся Никки, и на этот раз Нил не стал его останавливать.

***

— Я не верю, что ты заставил меня прийти сюда, — проворчал Эндрю, сидя в кресле с таким выражением лица, как будто он физически находится здесь, но мыслями — где-то в параллельной вселенной. Нил, наоборот, выглядел вполне сосредоточенным. Он лежал на кушетке, слегка волнуясь, пока врач готовила аппарат для УЗИ. — Ты же понимаешь, что это твой ребенок тоже, да? — Теоретически. Нил скептически посмотрел на него. — А практически? — Практически ты заставил меня встать в семь утра, чтобы прийти сюда, послушать этот идиотский гул аппарата и смотреть на пиксели на экране. — Это не пиксели, это твой ребенок. — Пока выглядит как пиксели. Нил только закатил глаза, когда врач включила аппарат и на экране появилось размытое, но уже вполне понятное изображение маленького тела. — Итак, давайте посмотрим... — ласково сказала она, ведя датчиком по животу Нила. — Сердцебиение в норме... развитие хорошее... и... Нил затаил дыхание. — Хотите узнать пол? — Да, — ответил он сразу. Врач улыбнулась и показала пальцем на экран. — Поздравляю. У вас будет мальчик Нил широко открыл глаза, глядя на размытое изображение маленькой фигуры на экране. — Мальчик? — Абсолютно здоровый маленький мальчик, — подтвердила врач. Нил почувствовал, как грудь сжимала от эмоций. Он знал, что это просто слова, просто медицинский факт, но сейчас это так много значило. Он будет отцом мальчика. Его мальчика. Сбоку послышался легкий вздох. Нил повернул голову и посмотрел на Эндрю. Тот, как всегда, не показывал эмоций, но его рука сжала подлокотник кресла чуть сильнее, чем нужно. — Эндрю? Тот не ответил, но медленно отвел взгляд от экрана. — Приветствую, папа, — мягко сказал Нил, наблюдая, как что-то едва заметное промелькнуло в янтарных глазах. Эндрю не ответил, но его рука, почти незаметно, оказалась на краю кушетки, рядом с пальцами Нила. Этого было достаточно.

***

— Да, у нас есть новости. Лисы прекратили свои разговоры и повернулись к Нилу, который стоял посреди гостиной, сложив руки на груди. Рядом, как всегда, молча сидел Эндрю, вращая в пальцах ключи. — Только не говорите, что у вас двойня, — сразу выдал Никки. — Нет, — Нил закатил глаза. — Мы узнали пол. — И?.. — наклонилась вперед Дэн. Нил перевел взгляд на Эндрю, но тот, как всегда, даже не взглянул на него. — Мальчик, — сказал Нил. В комнате поднялся шум. — Маленький лис! — Он точно будет нападающим! — Кевин, дай ребенку хотя бы родиться. — Дай мне хотя бы пять минут поверить, что он будет нападающим, а не вратарем, Дэн. — Да это вообще неважно, — взмахнул рукой Никки. — Главное — как вы его назовете? Нил мимоходом взглянул на Эндрю, который наконец перестал играть с ключами. — Мы решили назвать его Майклом. Несколько секунд тишины. Затем Аарон поднял голову с таким выражением лица, как будто его только что облили ледяной водой. — Прости, что? Нил моргнул. — Мы назовем его Майклом. Аарон ещё несколько секунд просто смотрел на него, затем медленно перевел взгляд на брата. — Секунду. Мое второе имя Майкл — Мы в курсе, — спокойно подтвердил Эндрю. — Вы называете своего ребенка в мою честь? — Не на твою, а в честь имени, которое звучит нормально, — вставил Нил. — Но это же все еще мое имя! — И что? — вмешалась Элисон. — Тебе не нравится? Аарон открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл. — Я просто... Почему именно Майкл? — Потому что оно подходит, — сухо сказал Эндрю. — Подходит?! — И потому, что ты ужасно на это реагируешь, — добавил Нил с хитрой улыбкой. — Боже, — Аарон прикрыл лицо руками. — Чувак, — Никки обнял его за плечи, — ты будешь не просто крестным, но еще и тезкой. Это же двойная честь! — Это двойной ужас. — Привыкай, Майкл, — сказал Нил. Аарон тихо застонал, а Эндрю, возможно, даже едва заметно улыбнулся.

***

Боль накатила волной, выбивая воздух из легких. Нил сжал пальцы в кулак, пытаясь дышать ровно, как его учили, но все, что получалось, это отрывистые, раздраженные вдохи. — Черт, черт... — он уперся головой в подушку, когда новая схватка прошла по телу. — Дыши, Джостен, — ровный голос рядом прорвался сквозь шум в голове. Теплое прикосновение. Нил почувствовал, как знакомая рука накрыла его собственную, большие пальцы мягко погладили косточки. Он тяжело повернул голову и увидел золотые глаза рядом. — Тут же полный ужас, а ты даже не моргнул, — пробормотал он, хватая воздух. — Ты же знал, на что шел. — Я думал, будет немного... полегче. — Ты всегда думаешь, что все будет легче, чем есть на самом деле. Новая схватка заставила его сильнее сжать руку. — Я больше никогда на это не соглашусь. — Ага, посмотрим. Голос Эндрю был спокойным, как всегда, но его пальцы оставались на руке Нила, а большой палец продолжал легкие, успокаивающие круги по коже. Когда боль немного отступила, Нил наконец взглянул на него внимательнее. — Ты не паникуешь. — А должен? — Я думал... ну, что ты будешь хотя бы выглядеть немного напуганным. — Нет смысла бояться, когда это уже происходит. — Ты психопат. — А ты медленно ломаешь мне пальцы, — спокойно напомнил Эндрю. Нил на секунду расжал хватку. — Прости. — Ничего. Новая волна боли заставила его снова сжать руку, но Эндрю не отдернулся, лишь слегка сжал в ответ. — Я здесь, — тихо сказал он. Просто факт. Уточнение. Защита. И этого хватило, чтобы Нил продолжил борьбу.

***

Крик разрезал пространство, громкий, требовательный, живой. Все размыто, как сквозь воду: голоса врачей, приглушенные движения, еще одна волна боли, сменившаяся пустотой и истощением. А потом... — Приветствую, папа, у вас мальчик. Нил моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Его сердце билось так быстро, что казалось, что вот-вот выскочит из груди. Его мальчик. Врач что-то говорила, но все слова тонули в единственном звуке — тихом, но сильном плаче. А потом этот маленький клубочек жизни оказался в его руках. Маленькое, сморщенное личико, крошечные пальчики, невольно сжавшиеся в кулачки. Нил вздохнул, и этот вдох был тяжелее всех забегов, которые он когда-либо делал. — Привет, — прохрипел он, едва слыша собственный голос. Рядом кто-то пошевелился. Эндрю. Он стоял совсем близко, смотрел на маленькое существо в руках Нила с тем же невероятно спокойным выражением лица. Но Нил видел, как он сжимает пальцы в кулак, видел, как напрягается его челюсть. — Хочешь подержать его? — спросил Нил, поднимая взгляд. Эндрю молчал. Молчал так долго, что Нил уже подумал, что он скажет «нет». Но вместо этого он осторожно протянул руки. Нил передал ему малыша, и Эндрю принял его так, как будто никогда раньше не держал ничего более ценного. Майкл немного пошевелился, сквозь сон открывая ротик, и Нил заметил, как Эндрю едва заметно глотает. — Он крошечный, — тихо сказал он. — Это вообще нормально для младенцев. — Он крошечный, — повторил Эндрю, как будто это была единственная мысль, которую он мог сформулировать. Нил улыбнулся. — Но он наш. Эндрю не ответил, но пальцы на спине малыша сжались немного сильнее. И этого хватило.

***

Когда Майкл только научился говорить, он решил, что слово «Эндрю» — это универсальный ответ на всё. — Кто разбросал все игрушки в детской? — Эндрю! — Кто разрисовал мне маркером брови, пока я спал? — Эндрю! — А кто поцеловал Нила в лоб, когда тот заснул на диване? Майкл хихикнул, спрятался за подушку и прошептал: — Эндрю. Нил улыбался даже во сне после таких дней. А Эндрю говорил, что это всё гормоны, связанные с недосыпом. Но по утрам он всё чаще задерживался у двери, чтобы поцеловать своих рыжих лисов.

***

Майкл стоит у кровати, смотрит прямо на Эндрю. — Я не сплю, — гордо заявляет он, — ты тоже не спишь. Давай играть. — Я сплю, — хрипит Эндрю, не открывая глаз. — Но ты ответил. Значит, не спишь. — Это было ошибкой, — бурчит Эндрю. Нил, из своего угла кровати, смеётся в подушку. — Его логика — безупречна. — Ему четыре, он вчера ел пластилин. — Эй, это не было похоже на пластилин, скорее вкусная конфета. — подаёт голос Майкл. Эндрю переворачивается к Нилу. — Я его не учил этому. Это ты. Нил смотрит на них обоих с ленивой, но явно счастливой улыбкой. — Мы оба в это ввязались. Прими поражение.

***

Они смотрят старую запись матча по экси. Майкл сидит у него на коленях. Нил методично поглаживает его по спине. — Пап, а ты тогда тоже был самым быстрым? — Я был… самым упрямым. Майкл хихикает. — А дядя Кевин тогда тоже был злым? — Он не злой. Он просто… всерьёз относится к победе. — Значит, как ты. Только без улыбки. Нил усмехается. — Я тоже редко улыбаюсь. Из кухни раздаётся голос Эндрю: — Враньё. Ты улыбаешься каждый раз, когда я проигрываю в УНО нашему сыну. Майкл, радостно: — Потому что я чемпион! Нил, закатывая глаз: — Потому что ты прячешь карты в рукаве. Эндрю появляется в дверях, кидая Майклу карту. — Вот и пятая. Хитрец.

***

Они пришли чуть раньше — навязчиво пунктуальный Дэй настоял, что «даже если это просто встреча, а не свадьба, всё должно быть по расписанию». Кевин первым заметил ребёнка на руках у Нила и застыл с бутылкой воды в руке. — Это он? — глухо спросил он, будто речь шла о ком-то, кто мог сломать ему нос. — Это он, — сказал Эндрю, бесстрастный, как всегда, но рука на спине Майкла двигалась, поглаживая. Майкл прижался к плечу Нила, немного прячась, но одним глазом — янтарным, как у Эндрю — внимательно изучал всех. Второй — холодно-голубой, точь-в-точь как у Нила — щурился с подозрением. Волосы — рыжие, как листья осенью, пушились во все стороны. — Как тебя зовут, малыш? — первой заговорила Рене, мягко, чуть присев на уровень его глаз. Майкл посмотрел на неё, потом на Эндрю. — Можно? — Она не враг, — коротко сказал Эндрю. Майкл кивнул. — Я Майкл. Мне четыре и три месяца. Я умею очень быстро бегать и не сплю днём, потому что я уже почти взрослый. — Он врет, — вставил Нил. — Он вчера заснул лицом в картошке. — Потому что ты читал скучную статью про Кевина, — буркнул Майкл, уже явно осваиваясь. Кевин недоверчиво сощурился. — Что именно было скучного? — “Прогрессивная система оценки бросков” — процитировал Эндрю. — Тебя цитируют в блогах для преподавателей математики. — Это заслуженно, — фыркнул Кевин. Но краем рта всё же улыбнулся. Аарон подошёл ближе, долго смотрел на Майкла. — Он похож на тебя, — сказал он Нилу. — Не совсем, — вмешалась Элисон. — У него нос Эндрю. Такой… хм, миниатюрный, но прямой. И веснушки. — Веснушки, — поддакнул Ники, — это доминирующая черта Эндрю Миньярда. Такая же, как угрюмость. Майкл спросил: — Ты весёлый дядя? — Очень, — подмигнул Ники. — А хочешь лимонад и печенье? Только для официальных лисов. — Он ещё не лис, — сказал Эндрю, но голос у него был мягче, чем обычно. — Ага, — подтвердил Майкл, — я лисёнок. Мне нужно вырасти, чтобы получить форму. — Мы тебе сделаем миниатюрную, — сказала Дэн, — даже с номером. Какой хочешь? Майкл повернулся к Нилу: — А у тебя был номер? — Десять, — улыбнулся Нил. Майкл обнял его за шею и прошептал: — Тогда я буду тринадцать. Ты — десять. А папа — три. Эндрю с удивлением моргнул. Сначала никто не ответил. Потом Рене засмеялась. Следом Ники. Потом даже Кевин фыркнул. Нил посмотрел на Эндрю. Тот всё ещё стоял с каменным лицом, но руки обвились крепче, он чуть склонился ближе к Майклу и поцеловав его в висок отстранился с таким же бесстрастным лицом, но с легким намёком на улыбку.

***

— Он назвал меня “старым”. — Кевин стоял в дверях гостиной, глядя на Аарона как на соучастника преступления. — Ты ведь и правда старик, который слишком много повидал, — заметил Аарон, не поднимая взгляда от ноутбука. — Он пятилетний. И я тренер сборной. Из кухни донёсся голос Майкла: — Эй, дядя Кевин! У тебя снова из носа пар идёт или это злость, как у быка? Аарон всхлипнул от смеха. — Я его обожаю. Кевин вернулся в кухню, надев на лицо “официальное выражение терпения”, которому его обучили где-то между контрактами и конференциями. — Майкл. Что ты сейчас сказал? — Я просто проверяю уровень давления, — сказал Майкл и ткнул в его бок пластмассовым шприцом из игрушечной аптечки. — Папа говорит, у тебя всё время “переоценка собственных способностей”. Это лечится? — Твоему папе, лишний раз стоит прикусить язык. — Да, он быстрый, а ты — “точный до занудства”. Я это тоже записал. Он показал блокнот. Там крупными буквами было написано: “Кевин любит экси больше, чем еду.” “Кевин считает счёт даже в УНО.” “Кевин думает, что кофе и мороженое = вредно.” Аарон не выдержал и рассмеялся вслух.

***

— Ты реально ведёшь дневник фраз Майкла? — спросил он позже, заглядывая через плечо. Кевин отвернулся. — Это называется “фиксировать угрозы”. — Он называет тебя “злой профессор”, и ты всё ещё угощаешь его мороженым. Где твои принципы? — Он ребёнок. — Он Миньярд-Джостен. Это важно. Майкл тем временем залез на диван и включил запись матча с участием Кевина. Комментатор как раз с пафосом говорил: “Кевин Дэй — живая легенда…” — Живая легенда? — Майкл склонил голову. — Это как зомби, только с клюшкой? Кевин театрально уронил лицо в ладони. Аарон похлопал сына брата по плечу: — Как чётко сформулировано. — Спасибо, дядя Аарон.

***

Когда вечером приехали Нил и Эндрю, Кевин открыл им дверь с выражением усталого, но подавленного уважения. — Он не дрался, не плакал и ни разу не просил мультики. Но он… цитировал мои старые интервью. С сарказмом. Нил рассмеялся и взял Майкла на руки. — Значит, провели хорошо время? — Он сказал, что мои волосы “похожи на пшеничное поле, которое забыли полить”. Эндрю молча достал конфету из кармана и протянул сыну. — За меткость. Аарон, обняв Кевина сзади, прошептал: — Может, заведём своего? Кевин посмотрел на него с ужасом. Майкл, в это время, делал вид, что не слышит ничего. Но потом тихо шепнул Нилу на ухо: — Я победил Кевина. 

***

Нил сидел на полу в ванной. На холодной плитке. В одной руке — положительный тест. В другой — зубная щётка Майкла. Почему-то. Просто… осталась в руке. Он выдохнул, медленно. Не панически. Просто как будто ему пришлось принять, что небо сменило цвет, и это — нормально. Из-за двери донёсся голос: — Ты уже с ним разговариваешь или просто пялишься, как в прошлом? Эндрю. Всегда в точку. Нил открыл дверь и протянул тест. Эндрю посмотрел. Долго. Секунду. Потом две. Затем кивнул и прошёл мимо него, чтобы включить кофе. Как будто речь шла о сообщении о погоде. — Ты всё знал, — сказал Нил, не отводя взгляда. — Ты перестал есть то, что ешь обычно — ответил Эндрю. — И ты наорал на бутерброд. — Это был реально отвратительный бутерброд. — Ты плакал над рекламой про собак. — Эндрю. Эндрю подошёл, сел рядом и положил руку ему на затылок, потянул к себе. Нил прижался к его плечу, выдохнул. — Мы справимся, — сказал Эндрю, и это звучало как обещание. Как ему не поверить?

***

Майкл рисовал ракету, которая была подозрительно похожа на бутерброд. Ему уже семь — и он знал многое: как делать фальшивый кашель, чтобы не идти на физру, как разозлить Кевина фразой “дядя Кевин, ты когда-нибудь проигрывал?”, и как тайком брать второй пудинг в столовой. Он знал всё. Почти. Когда Нил сел рядом и сказал: — У нас будет малыш. Майкл моргнул. Раз. Второй. Потом медленно сказал: — Типа как… ещё один я? — Ну, надеюсь, с меньшим уровнем сарказма, — усмехнулся Нил. — Надеюсь, с большим, — пробормотал Эндрю из-за газеты. Майкл немного помолчал. Потом спросил: — А он будет спать в моей комнате? — Сначала с нами. Потом — если захочешь — можно вместе, — сказал Нил. Майкл снова задумался. Потом встал, пошёл в свою комнату, вернулся с любимым плюшевым лисом и положил его на диван. — Пусть это будет его. Нил сглотнул. — Ты… не против? — Ну… — Майкл склонил голову. — Если он начнёт рисовать по стенам — я обвиню его. А пока… ладно. Только не называйте его “Кевин”. Это будет стрёмно. Эндрю кивнул, не глядя. — Значит, “Майкл 2.0”. Майкл фыркнул. — Только если с режимом молчания. Нил рассмеялся, прижал сына к себе, а потом вытянул руку к Эндрю. Тот не спешил, но подошёл, встал рядом, обнял обоих одной рукой. И как-то вдруг стало ясно — место для ещё одного в этом доме уже было. Не физически. Эмоционально.  — Как ты думаешь, кто будет? — прошептал Нил. — Всё равно, — ответил Эндрю. — Главное — чтобы не любил бутерброды, как ты. — Папа, всё лучше, чем твой рацион, — вставил Майкл. — Ты ешь как студент с долгами. Эндрю пожал плечами: — Я ем, чтобы выжить. Вы — моя компенсация. И в этой фразе, как всегда, не было драмы. Но было всё, что нужно.

***

Врач казалась слишком бодрой для девяти утра. Нил хотел кофе, Эндрю — тишины, Майкл — ответы. — А это будет как мультик? — прошептал Майкл, уставившись на экран. — Где всё чёрно-белое, и там инопланетяне? — Это называется УЗИ, — сказал Нил, закинув рубашку. — Всё равно выглядит, как старый телевизор, — буркнул Майкл и схватился за руку Эндрю, который хоть и стоял с видом “мне всё равно”, но держал сына крепко. Врач подвинула датчик. На экране появились первые очертания. Нил затаил дыхание. Сердце. Ритм. Там был кто-то. Его кто-то. — Вот здесь… — начала она, — малыш. Сердцебиение хорошее. Майкл выдохнул. — Он двигается! Он правда двигается! Ты видел? — Я не слепой, — отозвался Эндрю. Но в голосе слышался оттенок… мягкости? А потом. — А это… — врач вдруг замолчала и чуть сместила датчик. — Ну… сюрприз. Нил напрягся. — Что? — Поздравляю, папы. У вас будет не один малыш. Два. Это близнецы. Тишина. Долгая. Майкл моргнул. — Подождите. Два? Типа… два меня? — Технически — нет, — сказал Эндрю. — Надеюсь. Нил выдохнул с нервным смешком. — Ты уверен, что это не ошибка? — Совершенно. Вот — видите? — она увеличила изображение. — Два сердцебиения, два крошечных профиля. Абсолютно нормальное развитие. Майкл наклонился ближе, глаза округлились. — Я буду… дважды брат? Это как… быть боссом целой банды! — Это не банда, — вставил Нил. — Это дети. — Малыши, — добавил Эндрю. — Я назову их Альфа и Омега, — с пафосом выдал Майкл. — Ты не будешь давать им имена, — сказал Нил, но уже смеялся. — У нас дома три лиса, — пробормотал Эндрю. — Теперь будет пять. — Стая, — сказал Майкл. — Нас пятеро. Это стая. Это закон природы. Нил лежал на кушетке, и чувствовал, как что-то распирает грудь. Не страх. Не тревога. А тепло. Тепло, как когда Эндрю впервые позволил ему его поцеловать. Как когда Майкл сказал “папа” в первый раз. Эндрю, всё ещё глядя на экран, сжал его пальцы. Нил посмотрел на него. — Готов? — Да, — честно сказал Эндрю. —Всегда.

***

На выходе из клиники Майкл остановился и громко объявил: — Всем внимание! Скоро будет два новых Миньярда-Джостена. Запасайтесь печеньем! Мимо прошла женщина с коляской и улыбнулась. — У тебя уже стиль старшего брата. Майкл гордо вскинул подбородок: — Я не просто брат. Я — капитан. Эндрю хмыкнул: — Надеюсь, эти двое будут молчаливыми. Нил вздохнул: — С такой командой? Не надейся.

***

— Внимание всем. Я начну с важного, — Нил встал в центре комнаты их квартиры, куда они в этот вечер собрались всех Лисов “просто поужинать”. Майкл уже сидел у Рене на коленях и что-то шептал ей про «глобальное расширение семейного состава». — Если это снова предложение изменить форму или номер, мы отказываемся, — сказал Кевин, не отрываясь от кружки кофе. — Нет, — сказал Эндрю. — Это гораздо хуже. — Мы ждали, чтобы все были вместе, — продолжил Нил, — и потому что некоторые не умеют реагировать спокойно. — Он смотрит на тебя, Кевин, — прошептал Ники, указав локтем на Майкла. — Мы ждем двойню, — сказал Нил. Просто. Спокойно. Без украшений. Тишина. Знаменитая. Взрывоопасная. А потом — реакция. — Извините что?! — выкрикнул Кевин, почти уронив кружку. — Двойню?! — Вы кролики? — выдохнул Ники, ошарашенный. — Это какой-то план? У вас есть скрытый мотив? — Я лично в восторге, — сказала Рене, гладя волосы всё ещё спокойно сияющего Майкла. — Майкл, ты рад? — Очень! — гордо вскинул он подбородок. — Я уже выбрал им имена, но папа сказал, что “Клык и Шрам” не подойдут. — Как нет?! — возмутился Ники. — Это идеально! — Аарон? — спросил Нил, склонив голову. — Ты молчишь подозрительно долго. Аарон пожал плечами. — Ну… Я просто рад, что в кого-то ещё передастся упрямство Эндрю. Оно же не может пропасть просто так. — Оно не передаётся. Оно заражает, — сказал Кевин мрачно. — Майкл уже начал называть меня “экси-зависимый”. — А ещё ты назвал его “маленьким проказником”, — напомнил Нил. — Потому что он, прячет мою форму и клюшки! — взвыл Кевин. — У нас будет два таких, — сказал Эндрю, откинувшись на спинку стула. — Как вы вообще решились? — пробормотала Элли, поражённая. — Я думала, один — это уже много. Особенно такой один. — Мы не решались. Мы просто… не мешали судьбе, — ответил Нил, улыбаясь. Рене подняла тост — сказав его в своём стиле, тихо, но пронзительно: — За тех, кто растёт в любви. И за тех, кто эту любовь делает больше. Стол наполнился смехом, поддёвками, фразами вроде “боже, они опять размножаются”, и планами по созданию “детского угла для троих лисов”. А потом Майкл встал на табуретку и громко сказал: — Я вам разрешаю быть их дядями. Но предупреждаю — я всё ещё главный. Даже если их будет десять! Нил взглянул на Эндрю. — Мы создаём революцию, да? — Мы создаём армию, — ответил Эндрю, и, возможно, впервые — с лёгкой ухмылкой.

***

Нил стоял перед зеркалом в спальне, слегка выгнув спину и придерживая обеими руками живот — огромный, тяжёлый, не дающий ни сидеть, ни спать в привычной позе. Двойня. С самого начала врачи говорили, что на таком сроке живот будет ощутимо больше, чем в первую беременность, но он всё равно не ожидал такого масштаба. — Ты уверен, что их только двое? — буркнул он однажды Эндрю, когда не мог самостоятельно встать с дивана. Эндрю оторвался от книги, окинул его взглядом и лениво сказал: — Я бы сказал, что один из них точно решил занять всё пространство. Или это ты просто стал мягче, Джостен. Нил закатил глаза, но не стал спорить. Он действительно стал мягче — и не только физически. Его живот стал похож на огромное, упругое одеяло, под которым будто жили два крошечных экси фаната, устраивающих матчи каждую ночь. Майкл, их семилетний сын, с восторгом прикладывал руки и ухо к животику, когда слышал очередной толчок. — Этот — точно как ты, папа, — сказал он однажды Эндрю. — Сильный и упрямый. А другой, наверное, как папа Нил. Быстрый. Он всё время двигается. Эндрю, сидевший рядом, только усмехнулся. А Нил, несмотря на отёки, бессонницу и тяжесть, почувствовал, как в груди разливается странное, тёплое спокойствие. Он устал. Его поясница болела почти постоянно. Живот был таким большим, что ему приходилось разворачивать его вместе с собой, когда он ложился спать. Но при этом — он был счастлив.

***

На кухне пахло подгоревшими тостами. — Майкл, не трогай тостер, я же просил, — Эндрю снял подгоревший хлеб и бросил его в мусорное ведро, глядя на сына с привычным прищуром. Майкл пожал плечами, сидя на табурете с чашкой какао в руках. — Я просто хотел помочь. Папа Нил всегда даёт мне. — Папа Нил не видит, как ты запихиваешь туда сыр, — буркнул Эндрю. — Я слышу, — раздался голос из-за спины. Нил, босиком, в растянутой футболке и с шаркающей походкой, вошёл на кухню. Его живот — словно надутый мяч под тканью — едва не касался стола. Он прислонился к стойке, тяжело выдохнул и бросил Эндрю ленивый взгляд. — Если ты опять допустил, что тосты подгорели , я не виноват, что дети растут на угле. Эндрю молча протянул ему чашку чая. 

***

— Он опять пинается, — прошептал Нил сквозь зевок, лёжа на боку. — Вернее, они. Один пинает, другой дерётся за место. — Хм, — Эндрю перевернулся на бок, лицом к Нилу, положил ладонь на его живот. — Ну и кто из них сейчас победил? — Думаю, нижний. Он похож на тебя. Хладнокровный и беспощадный. — Отличное наследие. Между пальцами Эндрю что-то толкнулось. Он прикрыл глаза. Ладонь осталась на животе — теплая, тяжёлая, защищающая. — Майкл уже спит? — Упал на кровать с книжкой про космос. Наверное, улетел во сне туда. Нил улыбнулся, закрывая глаза. Эндрю не ответил. Только слегка погладил его по животику, а потом убрал руку — и осторожно, почти неслышно, поцеловал его в висок.

***

Подходила время к вечеру, и парк был почти пуст. Майкл бежал впереди, размахивая палкой, изображая космический меч. Эндрю шагал рядом, а Нил — медленно, с паузами — старался не отстать. — У меня ощущение, что я не иду, а качусь, — пробормотал он, тяжело дыша. — Я тебя догоню, если начнёшь катиться, — сказал Эндрю, не ускоряясь. Нил усмехнулся, облокотился на его руку. Они прошли мимо пруда, где Майкл остановился и закричал: — Папа! Там утки! Можно им хлеб? — Нет, — ответили оба в унисон. — Почему? — Потому что мы не берём еду на прогулку. Особенно если она предназначалась не уткам, а твоему ланчу, — сказал Эндрю. Нил уселся на скамейку, положив руки на живот. Эндрю присел рядом. Майкл гонялся за листьями, а внутри — тихо, размеренно — кто-то толкался и шевелился. И в этот момент всё казалось правильным.

***

— Я тут думал, — сказал Нил, опираясь на стол и потирая живот, — если у нас будет два мальчика, хочу назвать одного в честь кого-то, кто был диким… Может, даже немного… неуправляемым. — Ты предлагаешь назвать ребёнка «Катастрофа Номер Один»? — Эндрю лениво оторвался от чашки кофе. — Неа. Я думал о Минакс Звучит, как имя беглеца. Эндрю кивнул, взвешивая. — Подойдёт. Если второй будет «Здравый Смысл». Баланс нужен. Может… Амир? Нил прищурился. — Это что, намёк на мифологию? — Это старое имя. Спокойное. Умное. Нил рассмеялся. — То есть Амир — это ты? — Я не говорил, что умный — это ты. — Ну хорошо, — он сел с кружкой, прикрыв живот ладонями. — Минакс и Амир. Один — угроза, другой — предводитель. Звучит, как плохой детективный дуэт. — Или как мы. Пауза. В животе пинок — сильный, в бок. Потом ещё один — с другой стороны. — О, — Нил поморщился. — Похоже, Минакс услышал своё имя. — Или Амир протестует. — Нет, Амир бы дождался и написал жалобу. Эндрю молча посмотрел на него, затем подошёл и положил руку на его живот. — Хорошо. Амир и Минакс. Без глупостей. Без сладких сиропов и «лучиков солнца». — Если только Минакс сам не окажется лучиком. — Тогда ты будешь с ним разбираться. Они замолчали. В этот момент — на кухне, в полумраке, с теплом в чашках и в комках под рёбрами — всё было спокойно.

***

Это случилось внезапно, с самого утра все было хорошо, привычная утренняя рутина захлестнула их с головой. Они отдали Майка на выходные к своему любимому дяде Аарону и экси-зависимого Кевину. Вернувшись домой, они переоделись и сели на диван смотреть фильм. Не прошло и 10 минут как Нил почувствовал боль в животе.  Не теряя ни минуты, Эндрю подорвался, взял сумку в роддом и уже стоял на улицу заводил машину. Пока Нил спокойной допивал свою кружку кофе, иногда придерживаясь за живот. Выходя на улицу, он остановился у порога и вдохнул полной грудью, зная что через несколько часов на свет появится два идентичных близнецах. До роддома они добрались быстро, с первого раза их уже запомнили и направили в палату.(Действительно, как можно было не запомнить альфу который грозился разнести все отделение, если его не пустят к омеге.)

***

Воздух в палате был густой, как перед стихийным бедствием. Каждая минута тянулась вечностью. Нил лежал, сжимая простынь, в одной руке, в другой, держался за Эндрю, губы побелели — он едва дышал, то коротко, то резко. — Смотри на меня, — тихо сказал Эндрю, наклоняясь ближе. — Только на меня. Нил поднял взгляд. В глазах — боль, злость, страх, усталость. Всё сразу. — Это… ужасно, — прошипел он, стараясь не сорваться. — Я знаю, — ответил Эндрю. Он не отпустил его руки ни на секунду. — Но ты держишься. Слышишь? Уже почти. Мир будто сжался до звуков: дыхания, шороха шагов врачей, коротких команд. Всё остальное исчезло. Плечи Нила дрожали, мышцы сводило, дыхание сбивалось. Он пытался не закричать, но иногда просто не мог. — Всё хорошо, — Эндрю повторял это, не зная, кому именно — Нилу или себе. — Всё хорошо. Я здесь. Нил сжал его руку так, что ногти оставили следы. Потом — рывок дыхания, стон, тишина… и крик. Маленький, высокий, почти нереальный. Эндрю замер, глядя, как врача передаёт крошечное тёплое тельце медсестре. — Первый, — прошептала она. Нил опустил голову, с трудом выдыхая, — тело тряслось, но в глазах уже была улыбка. — Один… — едва слышно сказал он. — Один, — повторил Эндрю, прижимая его руку к губам. — Ещё один. Пауза. Долгая. Боль возвращалась волнами, и Нил будто тонул в ней, но каждый раз Эндрю тянул его обратно к себе — голосом, прикосновением, взглядом. — Почти… — Нил сглотнул, не находя слов. — Почти, — тихо подтвердил Эндрю. И вдруг — ещё один звук. Второй крик. Слабее, мягче, но живой. Нил выдохнул так, словно всё напряжение последних часов вышло вместе с этим звуком. Эндрю не смог сдержать слёз. Он смеялся и плакал одновременно. — Они здесь. Двое. Нил закрыл глаза, уставший до предела, но с улыбкой, которая не требовала слов. Эндрю осторожно провёл рукой по его волосам. — Всё. Ты сделал это. Нил выдохнул: — Мы сделали. Врач подала им обоих — двоих крошечных, сжимающих кулачки. Эндрю не знал, куда смотреть — на них или на Нила. Мир стал тихим, тёплым, простым. Еще две жизни. И две причины. И человек рядом, ради которого всё это имело смысл. 

***

В доме царил мягкий хаос. На полу — одеяла, подушки, какие-то крошечные шапочки, бутылочки, и посреди всего этого — Нил, сонный, но счастливый. Эндрю стоял рядом с кружкой остывшего кофе, а на диване, в пижаме с лисичками, сидел Майкл — с самым серьёзным лицом на свете. — Они шумят, — заявил он, указывая на колыбель. — Очень. Особенно вот этот. — Этот — твой брат, — сказал Эндрю, пряча улыбку. — Привыкай. Майкл нахмурился. — А этот? — ткнул пальцем в другого. — Тоже твой брат, — ответил Нил, осторожно поправляя одеяло. Майкл задумался. — Два брата сразу… Это акция? Возьми одного, второй в подарок? — Можно и так сказать, — усмехнулся Эндрю. — А вернуть можно, если будут драться? — Нет, — одновременно сказали оба родителя. Майкл тяжело вздохнул, как человек, на которого внезапно свалили огромную ответственность. — Ладно. Тогда я буду главным по игрушкам. И по сладостям. — Только если будешь делиться, — сказал Нил. — С ними? — ужаснулся Майкл. — Они же даже жевать не умеют! — Вот и научишь, — спокойно ответил Эндрю. Майкл обиженно фыркнул, но через минуту уже стоял рядом с кроваткой, разглядывая малышей. Один зевнул, другой тихо пошевелил рукой. — Они маленькие. И некрасивые, — честно сказал Майкл. — Но, может, станут нормальными. Нил рассмеялся, устало, но искренне. — Уверен, станут. Особенно если старший брат будет помогать. Майкл помолчал. Потом осторожно коснулся пальцем ладони одного из малышей — и тот вдруг сжал его палец. Майкл замер. — Он… держит меня! Эндрю посмотрел на них — и впервые за сутки почувствовал, как внутри становится по-настоящему тихо. — Привыкай, — сказал он. — Теперь так будет всегда. Майкл с гордостью поднял голову: — Ну ладно. Я их приму в команду. Но только если они не будут брать мои конфеты. — Договорились, — ответил Нил, улыбаясь. И когда через пару минут оба малыша снова заплакали, Майкл вздохнул, как взрослый: — Ну всё. Началось. Эндрю тихо рассмеялся, обнял Нила за плечи и посмотрел на троих своих детей — маленький хаос, шум, усталость, но всё это было их. — Знаешь, — сказал он тихо, — теперь у нас точно команда. Нил посмотрел на Майкла, который уже пел что-то непонятное малышам, и улыбнулся. — Команда Лисов. Слушай, звучит даже грозно. Эндрю усмехнулся. — Особенно в два часа ночи.

***

Прошло восемь лет. Дом Миньярд-Джостен по-прежнему был шумным, только теперь вместо плача и пелёнок звучали аргументы, громкие шаги и бесконечные «Это моё. Верни!». Эндрю сидел за кухонным столом с ноутбуком, пытаясь закончить отчёт, но каждые тридцать секунд из гостиной доносилось: — МИНАКС, ОТДАЙ МНЕ МЯЧ! — АМИР, НЕ НОЙ! — МАЙКЛ, СКАЖИ ИМ! — Нил, — устало сказал Эндрю, сидя с кружкой чая, — может, просто признаем, что тишины в этом доме не будет никогда? — Я уже смирился, — ответил Нил, не поднимая глаз. — Я просто стараюсь выжить. — Навыки выживающего с тобой все ещё остались? В этот момент в комнату влетел Майкл, держа в руках журнал. — Пап, ты видел? Команда Кевина Дэя снова выиграла кубок! Из-за дивана вылез Минакс, с возмущением в голосе: — Нечестно! Он вообще старый уже! Его  Аарон давно на пенсию отправить хочет! — Да! — подхватил Амир, размахивая плюшевой лисицей. — Кевин только делает вид, что крутой! Майкл победно вскинул руку: — Согласен! Командное мнение — Кевин переоценён! — Кевин переоценён! — дружно выкрикнули близнецы. Донёсся вздох Нила: — У нас же семейный запрет на коллективные ритуалы ненависти, вы помните? — Это не ритуал, — с серьёзным видом сказал Майкл. — Это анализ. — Анализ чего? — уточнил Эндрю. — Ошибок прошлого поколения, — гордо заявил Минакс. Нил прикрыл лицо рукой. — Господи, их точно воспитывал ты. Эндрю хмыкнул. — Они просто унаследовали вкус. — Вкус к хаосу, — пробормотал Нил. В этот момент на экране телевизора появился Кевин Дэй — в костюме, на пресс-конференции, с Аароном рядом. Дети синхронно застонали. — О нет, опять он! — Амир упал на диван. — Он даже улыбается противно! — Это потому что он знает, что мы правы, — серьёзно сказал Минакс. Майкл кивнул. — Я бы на его месте тоже нервничал. Мы — эксперты. Эндрю откинулся на спинку стула, глядя, как трое его детей устраивают маленький бунт против человека, с которым он когда-то играл. — И всё-таки, — сказал он задумчиво, — в этом доме слишком много критики Кевина Дэя. Нил усмехнулся. — А ещё больше мнений. — И сарказма, — добавил Эндрю. — Это наследственное, — напомнил Нил. Майкл тем временем встал, торжественно указывая на телевизор: — Объявляю семейное правило номер восемь: никакого Кевина на ужине! — Поддерживаю! — закричали Минакс и Амир. Эндрю и Нил переглянулись — устало, но с улыбкой. — Что ж, — сказал Нил, отпивая чай. — Похоже, мы вырастили не просто детей. Мы вырастили мини-оппозицию. — И каждый день — новая пресс-конференция, — добавил Эндрю. И пока на экране Кевин Дэй пытался объяснить что-то журналистам, его «фанаты» устроили собственное шоу — с аргументами, жестами и даже бумажной табличкой «#Кевин_нет». Нил засмеялся, покачал головой и сказал тихо: — Главное, чтобы он не узнал. Эндрю усмехнулся: — А если узнает — пусть сам попробует пожить с этой троицей неделю.

***

Прошло ещё несколько лет. Дом, который когда-то казался слишком тесным, теперь дышал гармонией. Детские крики сменились смехом, утренние споры — подшучиваниями, а слово «хаос» стало синонимом «жизнь». Майкл уже собирался в университет — высокий, спокойный и немного задумчивый, похожий на Нила в юности. Минакс и Амир, хоть и остались верны своим «антикевинскими» взглядам, тайком смотрели матчи с его участием. Просто теперь они болели «чисто из интереса». В одно из тёплых воскресений семья собралась за длинным столом во дворе. На гриле шипело мясо, ветер приносил запах жасмина, а солнце мягко садилось за деревья. Кевин и Аарон приехали из города — неожиданно, но с подарками. Когда Кевин вошёл в сад, Минакс мгновенно спрятал табличку «#Кевин_нет» за спину. Амир сделал вид, что просто что-то ищет в траве. Майкл едва удержался, чтобы не рассмеяться. Кевин, конечно, всё понял. Улыбнулся. — Не переживайте, я уже привык быть злодеем в ваших историях. Амир покраснел, Минакс посмотрел в сторону, а Майкл наконец выдал: — Ну… может, ты не такой уж плохой. Иногда. — Потрясающий комплимент, — сказал Кевин и посмотрел на Эндрю. Эндрю кивнул, лениво переворачивая овощи на гриле. — Для этой семьи — это высшая форма признания. Нил рассмеялся. — Они хоть раз согласились с кем-то старше себя — это уже прогресс. Потом все сели за стол. Кевин рассказывал истории с матчей, Аарон смеялся, Амир и Минакс пытались не поддаваться интересу, но всё равно спрашивали: — А правда, что ты пробил мяч с тридцати метров? — С тридцати двух, — уточнил Кевин. Смех, разговоры, искренние улыбки — всё переплелось, как солнечные лучи между листьями. Когда солнце окончательно село, Эндрю тихо положил руку на плечо Нила. — Знаешь, — сказал он, — ты был прав. Это всё стоило того. Нил посмотрел на детей — таких разных, упрямых, живых. На друзей — на тех, кто остался рядом, несмотря ни на что. На закат, на смех, на спокойствие. — Да, — ответил он, улыбаясь. — Стоило. И когда вечерняя прохлада опустился на сад, все сидели под мягким светом гирлянд, с кружками горячего шоколада, слушая, как где-то вдали поёт птица. Без громких слов, без обещаний — просто вместе. Просто счастливы. Все это было похоже на сказку. Счастливую сказку с хорошим концом.