Монстр

      Му Цин невольно смотрит на Безликого Бая. Удивительно, но он впервые за долгое время не ощущает ничего. Абсолютная пустота и штиль.       Чужой назойливый шёпот преследующей его во снах много лет. Вот только как бороться с тем, о чём ты даже в не в силах вспомнить после пробуждения?       Му Цин не знает.       Впрочем. Плевать.       Ему хорошо. И в то же время так плохо, что хочется выблевать все свои внутренние органы от непонятного противоречия.       На уста так и просится песня. Такая ностальгическая, но в то же время…       О да. Му Цин ни капли не сомневается, что одна только эта песня вызовет ярость у градоначальника Хуа. Такой мнительный ребенок. Будто бы не способен принять, что он не единственный в кого когда-то кидали обидные слова, называли монстрам и даже указывали пальцем.       Возможно, саму капельку Му Цину в своё время за это было не так обидно. Всё-таки эта песня была достаточно популярной, чтобы её можно было услышать отовсюду в его время.       Он начинает уже было мурлыкать мелодию, а в голове его звучат слова: «Не покажу тебе Всё то что есть во мне… Но жаль в душе Всё не под контролем…»       Мелодия в его голове такая зажигательная, но в противовес ей он идёт не спеша. Одаривает взглядом бедного, всего из себя избитого и почти сломанного принца и как-то совсем уж мимолётно задаётся вопросом: «Когда всё свернуло не туда?» «Ты от меня беги, Ведь стану зомби — По телу ярость Разольётся с кровью.»       Походка у него уверенная, покачивающаяся, как корабль на волнах. Вот только уверенности в своих дальнейших действиях нет ни на гран. Му Цин вообще не хотел этого глупого конфликта. Он, вообще, ничего не хотел. Только разве что покоя. Счастливых и безмятежных дней, которые он мог бы проводить со своей семьей.       — Хотите правду, принц Уюн? — совсем уж безмятежно интересуется Му Цин. Он знает, что привлекать к себе внимание таких исполинов, как Безликий Бай всё равно что подписывать себе смертный приговор.       — И что же мне может дать кто-то вроде тебя? — вопреки ожиданиям этот безумец звучит даже как-то заинтересованно. Удивительно. Впрочем, на то он и безумец, чтобы другие люди недоумевали, что у него в черепушке твориться. «Царапины везде: В коридоре на стене Уже нет сил, Все не под контролем…»       — А миру плевать. — едкая улыбка просится на губы сама собой. — Ему плевать. Неважно большая это трагедия или маленькая. Ему плевать! — он раскидывает руки якобы, пытаясь охватить необъятное.       Он весело хихикает.        Губы уже болят от улыбки, но… Он впервые за очень долгое время ощущает себя таким свободным. Настолько свободным будто вернулся в бесшабашное детство, когда не понравившуюся девочку можно было дёрнуть за косички, послать на три весёлые буквы или весело поучаствовать в драке. А всего-то и можно было что отделаться простым нравоучением и нотациями в стиле «так больше нельзя» или «так делать не хорошо».       Колышет ли Му Цина, что эти слова могут стать для него его последними?       А разве не плевать?       Его губы едва слышанным шёпотом шепчут: «Ха-ха. Неудачник» «А ярость уж во мне, В моём теле, в голове! Прошу сейчас избавь меня от боли! Где конец!»       Чужой мечь входит прямо в него. «Я чувствую внутри, Как ярость вновь кипит! Признаться сложно, Но я словно монстр!»       Признаться, Му Цин примерно этого и ожидал, учитывая что вклинился он как раз-таки во время воспитательного момента его высочества. То есть со стороны это всё могло выглядеть как-то, что Му Цин решил сложить голову ради его высочество. На деле у него просто так не во время улетел чердак. Обидно, знаете ли, столько лет держать себя в рамках, пока пара неудачников обсуждают то, как из-за собственного тугодумия и недостатка отцовского ремня просрали многолетнее наследие предков.       Он хрипит, захлёбывается кровью, но вот удивительно, как вцепился в лезвие чужого меча, так и отказывается отпускать.       Его пробирает на смех. Смерть близко. Му Цин это чует. Буквально ощущает постепенно холодящими конечностями и таким странным чувством ностальгии.       Хах. Смешно. Будто бы он сейчас не умирает, а приглашает в гости старую подругу.  Странное чувство. Ностальгичное.       Где-то там на фоне кричит удивлённая галёрка. Едва не срывает свой и без того хриплый голос его высочество и даже… Кто бы мог подумать? Разоряется на слуховой шум этот придурок Фэн Синь.       Хах. Смешно. Они никогда не ладили, а этот придурок, похоже, по его приближающейся смерти упивается сильнее самого Му Цина.       Сознание гаснет.       А вот мелодия продолжает звучать.       — Вот и всё. — кидает Безликий Бай, доставая свой клинок из чужого, начавшего остывать, трупа.       Чей то голос продолжает напевать старинную мелодию. Никто никогда до подлинно не знал, но именно она однажды уберегла одно древнее по мерка этого мира существо от безумия: «Хочу убить себя! Кошмар вновь начался! Признаться сложно, Но я словно монстр!»       Сначала совсем тихо и неразборчиво, а потом песня, исполняемая женским голосом звучит всё громче и чётче. «Я, я чувствую монстра! Я, я чувствую монстра! Хочу все сохранить, Чтоб дальше просто жить… Но жаль в душе Все не под контролем…»       Темная энергия собирается в одной точке. Она концентрируется прямо над трупом уже мертвого Му Цина.       — Это… — его высочество замирает не в силах понять что вообще происходит. Окружающая действительность замирает на мгновение другое.       Даже Безликий Бай всего на мгновение замирает от величия той древней сущности, что формируется вот тут буквально из воздуха.       А песнь всё продолжает играть: «Свободу он найдёт И всех на части разорвет!»       Мгновение, другое. Безликий бай улетает в далёкие дали, даже не понимая как он там оказался. «Прошу, сейчас избавь меня от боли! Где конец?»       Ещё мгновение и Безликий лишается руки. Но его, кажется, это даже особо не беспокоит. Он сумасшедший улыбается за безликой маской печали и радости.       «Я чувствую внутри, Как ярость вновь кипит! Признаться сложно, Но я словно монстр!»       Ещё мгновение и Безликий Бай барахтается взятый за шею с виду хрупкой женской ручкой, незнакомки, что была одета вовсе не в древние традиционные одеяния, а во вполне себе современную водолазку и штаны. Те среди присутствующих был в силах опознать разве что Хуа Чэн, как тот, кому довелось посетить другие миры вместе с Му Цином. «Хочу убить себя! Кошмар вновь начался! Признаться сложно, Но я словно монстр!»       Безликий Бай трепыхается, но чужая хватка не слабеет ни на миг. А потом он и вовсе замирает будто бы оказался погружённым в страшную иллюзию. «Я, я чувствую монстра! Я, я чувствую монстра! Он где-то в темноте, И нет спасения мне! Его клыки блестят, Ведь сердце он готов забрать!»       Она поёт куплет в слух, но очень довольно тихо. Как будто колыбельную маленькому ребенку:       — И мой не слышен крик, Это не сон, а боль — Он сидит внутри меня! УБЕЙТЕ МОНТСРА!       Последняя строка, вместе с отшвырнутым в сторону подобно тряпичная кукла Безликим Баем, звучит так громко и пронзительно, что все даже пугаются. Вот только «древний» монстр продолжает их игнорировать. «Я чувствую внутри, Как ярость вновь кипит! Признаться сложно Но я словно монстр!»       Она мычит себе под нос песенку и идёт в ту сторону, где было брошено тело Му Цина. «Хочу убить себя! Кошмар вновь начался! Признаться сложно, Но я словно монстр!       — Цзецзе. — звучит какое-то даже неуверенное со стороны не в меру шокированного Хуа Чэна. «Я чувствую внутри, Как ярость вновь кипит! Признаться сложно, Но я словно монстр!»       - Ум… — согласно в такт мелодии в голове звучит «Му Цин».        Сложно было себя контролировать и не поддаться страстям сразу после «смерти». Одной больше, одной меньше, но не тогда, когда объект симпатии находиться буквально в шаговой доступности. Она не железная, а желание вцепиться в Хуа Чэна вот оно. Застыло буквально на кончиках непослушных пальцев.       Она прикрывает глаза, пытается делать глубокие вдохи и выдохи. Бесполезная затея, как для давно мёртвого призрака, но больно уж ей понравилось быть живой. Кхм. Несмотря на все неурядицы.       Песня в голове подходит к концу: «Я потерял контроль, Свободу он обрел! Признаться сложно, Но я словно монстр! Мгновение… «Я, я чувствую монстра! Я, я чувствую монстра!» Второе… «Я, я чувствую монстра! Я, я чувствую монстра!» Он снова дышит. Снова в мире живых.