Роза и мел

      Бесит. Всё бесит. Рацио уже хотелось бросить проверять эти дурацкие работы его непутёвых учеников, но он упорно продолжает дрожащей от напряжения рукой зачёркивать каракули, перечерчивать графики, переписывать формулы... Делать всё то, что, по идее, должен был делать не он, но нет! Казалось, что проверялись знания самого Веритаса, а ученики лишь насмехались над ним, подкидывая всё больше проблем и таких навороченных ошибок, что даже у члена Общества гениев сломался бы мозг. Поэтому сейчас разум учёного уже был настроен на то, чтобы пойти откисать в ванне, слушая какой-нибудь престарелый медленный вальс или читая заумную книгу, смысл которой его идиоты однозначно не поймут. Тогда... Кто поймёт? Есть ли те, кто мог оказаться в этой самой золотой середине «умнее смертных, но глупее гениев»?       Пожалуй, такой человек всё-таки есть.       – Я дома! - глубокий мужской голос вперемешку с лязгом металла разрезает угнетающую тишину помещения. Аргенти. Вот он, тот, кто, может, и не обладает таким же высоким интеллектом, как доктор, но однозначно имеет одно из самых лучших качеств человеческой души: умение принимать человека таким, какой он есть, безо всякой мишуры и ложной дешёвой позолоты.       Рацио, всё ещё погружённый в работу, не поднимает головы, будто не обращая внимание на прибытие возлюбленного, но в душе ликует: расслабление не за горами. И точно, спустя пару каких-то мгновений рыцарь оказывается за спиной учёного и кладёт свой подбородок на его плечо.       – Приветствую, радость моя, - шепчет Аргенти нежно трётся лбом о щёку доктора.       – Привет, - отвечает Веритас и не глядя куда-то целует рыцаря, попадая точно в губы, отчего по лицу учёного пятнами разливается еле заметный румянец. Аргенти, хихикнув, нежно отзывается на жест любимого. Поцелуй получается смазанным, но пронизанным любовью.       – Работа тебя, я смотрю, даже дома не отпускает, - рыцарь продолжает ласкаться, будто кот, который долго не видел своего хозяина и теперь пытается получить порцию внимания, однако учёный отвечает неохотно, не желая отвлекаться от проверки оставшихся бумажек, которые можно было бы спокойно скомкать и выбросить в мусорку. Но, увы, надо было потом эти работы раздать и обсудить ошибки, а этого делать как-то не особо хотелось.       – Мне немного осталось, - отзывается Рацио, однако и самому глупому человеку во вселенной было бы понятно, что доктор врёт. Он сам не знает, когда закончит. - Я хочу доделать всё сегодня, чтобы завтра не думать об идиотизме подрастающего поколения.       – Боюсь, на это уйдёт целый вечер твоего драгоценного времени, мой ненаглядный, - разочарование закрадывается в голос Аргенти. - А ведь я сегодня так хотел провести с тобой время...       Рука Веритаса мгновенно замирает, а в голове вихрем проносятся картины их предыдущего раза. Он до сих пор отчётливо помнит сладостные стоны его прекрасного рыцаря и то, как у обоих после бурной ночи при ходьбе сильно подкашивались ноги. И, естественно, вишенкой на торте является то, что сам Аргенти в данный момент довольно прозрачно намекает, что у него появилась какая-то интересная идея и он хочет использовать доктора в качестве некоего подобия подопытного кролика в своём любовном эксперименте. Но Рацио не был бы Рацио, если бы в нём не сидело его нескончаемое упрямство.       – Попозже, - резко бросает он и хмурится: не хочется ему обижать любимого, однако работа есть работа. - пожалуйста... - учёный отворачивается от молящего взгляда рыцаря и мысленно проклинает себя за неумение противостоять чарам соблазнения. - Ладно, твоя взяла! На ночь я весь твой, но сейчас мне надо доделать начатое, понял?       Аргенти качает головой с лёгкой улыбкой на губах.       – Твоё упорство не перестаёт меня удивлять, - после маленького поцелуйчика в щёку мужчина всё же оставляет Веритаса в покое. - Хотя я думаю, что именно это и позволило тебе достичь таких высот.       – Иди уже, льстец, - бубнит доктор вслед уходящему принять душ рыцарю и только хочет шлёпнуть того по натренированным в боях ягодицам, как понимает, что лучше пока не рисковать и оставить бронированные булки на потом: перспектива провести несколько недель в гипсе не особо привлекала. Однако внимательный взор Рацио замечает не только прекрасные формы Аргенти, но и довольно глубокие вмятины (а в некоторых местах даже и пробоины) в броне. Это сильно настораживает учёного, но в данный момент он не хочет лишний раз волновать любимого, поэтому лишь тяжело вздыхает и продолжает свою нудную работу.       Спустя каких-то полчаса, которые показались Веритасу вечностью, проверка была окончена. Доктор устало откидывается на стуле, довольно осматривая кипу бумаг. В этот раз его ученики справились с заданиями куда лучше, но этого всё равно было недостаточно, особенно для некоторых подававших надежды индивидов. Аргенти бы в таком случае сказал, что не стоит сразу давать большую нагрузку на самых ответственных личностей, ведь у них и так от бесконечной учёбы сформировалась нестабильная нервная система. Будто бы у него из-за всех этих имбецилов нервы не сдают...       Кстати про Аргенти... Надо бы его проведать, а то факт нарушенной целостности брони рыцаря непрошеным гостем сидел в голове у Рацио и ни в какую не хотел вылезать. С этой мыслью учёный с усилием поднимается и, размяв затёкшие ноги, неспешным шагом направляется в спальню. Он чувствует там присутствие своего рыцаря, нет, он даже знает, что после душа Аргенти обязательно идёт в комнату, чтобы переодеться, привести себя в порядок и иногда обработать раны от особенно тяжёлых боёв. Последняя идея доктору не нравится категорически, однако, по закону Мёрфи, если что-то плохое может произойти, оно обязательно происходит, поэтому, открыв дверь в спальню, Рацио мысленно себя проклинает за невозможность предупредить всё то, что произошло с Аргенти.       Рыцарь весь в кое-как намотанных на тело повязках сидит на кровати в почти полной темноте и сосредоточенно, но тщетно пытается забинтовать глубокий порез на правом плече. Заметив Веритаса, он тут же замирает и испуганно таращится на любимого: меньше всего ему хотелось, чтобы возлюбленный переживал из-за столь обыденных для защитника Красоты вещей. Поздно. За этот краткий миг сердце учёного успевает разорваться на тысячи кусочков от жалости и разочарования, а лицо - стать непоколебимо серьёзным.       – Ах, Веритас, любовь моя... - взгляд Аргенти нервно мечется по сторонам, лишь бы не смотреть на источник будущих порицаний. - Я... не ожидал, что ты так стремительно войдёшь. Неужели ты закончил работу?       Доктор игнорирует вопрос, беззвучно подходит к рыцарю и перехватывает его левую кисть.       – Сколько раз я должен напоминать тебе о том, что ты не умеешь правильно обрабатывать раны?      Рацио зол. Настолько, что Аргенти буквально начинает немного дрожать от страха при виде такой стороны возлюбленного.       – Н-наверное, много? - мямлит рыцарь. - Я-я просто не хочу отвлекать тебя по пустякам- ох! - он морщится от неудачного разворота корпуса, от чего ярость в глазах Веритаса вспыхнула ещё ярче.       – Ты называешь это пустяками?! - не выдерживает он. - Пустяк - это не когда ты приходишь домой с такими ранениями, с которыми обычно привозят в тяжёлом состоянии в больницу! Разве ты не понимаешь, насколько сильно... - учёный останавливается, чтобы перевести дух и не наговорить лишнего. Он и так напугал Аргенти.       – ...Ты волнуешься, - рыцарь заканчивает фразу, - а я вечно отмахиваюсь и говорю, что со мной ничего не будет, ведь такое происходило очень много раз.       – Да, - доктор снижает градус накала ситуации, подтверждая слова, которые он обычно не произносит. - И каждый чёртов раз ты отказываешься от моей помощи. Но сейчас я не позволю тебе сделать всё самому.       Аргенти вздыхает и усмехается.       – А говорил, что на вечер ты весь мой. Нарушаешь обещание, золото моё.       – У нас вся ночь впереди, - Рацио наконец-то садится на кровать, чуть прогибая под собой матрас. - К тому же я не смогу нормально смотреть на то, как мой дорогой рыцарь корчится подо мной от боли.       Веритас берёт остатки бинтов и начинает уже правильно заматывать улыбающегося возлюбленного, бормоча под нос высказывания возмущения.       – Тебе и не надо будет смотреть, мой хороший, - Аргенти склоняет голову набок, наблюдая за движениями учёного. Тот ещё не догадывался, что за похотливое развлечение придумал рыцарь, однако последняя фраза заставляет доктора насторожиться.       – Что ты задумал? - спрашивает Рацио, когда заканчивает обрабатывать раны Аргенти. Тот лишь хитро ухмыляется в ответ.       – Тебе правда нужно знать это прямо сейчас? Потерпи немного, мой дорогой. Всё-таки этой ночью правила игры устанавливаю я.       Веритас никак не комментирует замечание рыцаря, только поджимает губы и недовольно отворачивается. Неужели Аргенти не понимает, что работа сделала его чрезмерно придирчивым к мелочам и оставила в нём желание контролировать всё, на что падёт глаз? Или это проверка на верность такая?       Мужчина, конечно, обнаруживает изменения в поведении доктора, поэтому ласково обнимает его плечи, как бы извиняясь за то, что держит любимого в неведении.       – Обещаю, тебе понравится то, что я приготовил, - лёгкий толчок - и Рацио оказывается прижатым к кровати, а Аргенти смотрит на него с прищуром, нависая над сильным телом возлюбленного, - тебе просто нужно... расслабиться, - шёпот на ухо вгоняет Веритаса в краску: он понимает, что будет дальше.       – А-аргенти, не надо... - учёный чуть ли не скулит, пока рыцарь стягивает с него одежду. Нижнее бельё летит в сторону брюк, обнажая подтянутые мускулистые бёдра и полувставший член. Доктор не сопротивляется, только с опаской глядит на Аргенти, будто умоляя быть чуточку нежнее. Он знает, что ничего плохого не произойдёт, но всё равно переживает. Рыцарь улыбается, продолжает мурлыкать приятные и успокаивающие слова, а рука сама тянется за тюбиком смазки, что лежит в прикроватной тумбочке.       – Ты очень зажатый, любимый, - красноволосый жестом просит Рацио чуть раздвинуть бёдра и замирает, когда его мужчина повинуется. Его глаза сияют при виде подрагивающего колечка мышц, и он невольно облизывает пересохшие губы. Ох, Идрила, как же ему хочется пройтись языком по этой сладкой дырочке, ощутить, как под ним, заходясь в стонах вожделения, изгибается Веритас... Да, бурная фантазия Аргенти явно заставит его кончить раньше времени, поэтому медлить нельзя. Он выдавливает на руку приличное количество смазки, чуть-чуть разогревает и аккуратно начинает вводить палец в учёного. От непривычных ощущений Рацио содрогается, сжимая руками простыни, и, зажмурившись, сдавленно мычит. В голове становится пусто, будто кто-то разом вынул оттуда все мысли. Непутёвые ученики, работа, бесконечная усталость - всё отходит на второй план, когда рыцарь добавляет ещё палец и нащупывает простату, после чего начинает толкаться более напористо.       – Слишком зажатый... - повторяет Аргенти, прильнув к открытой груди доктора и лизнув один из затвердевших сосков, тем самым вызвав несколько протяжных всхлипов. - Не стесняйся, любовь моя. Мы здесь одни, и нас никто не может потревожить.       Третий палец - Веритас дрожит. По члену уже давно течёт естественная смазка, однако никто к нему не прикасается: Рацио, опьянённый ощущениями, не может, а рыцарь даже не пытается, ведь до основного действа время ещё не пришло. Но в какой-то момент дрожь усиливается, и учёный отчаянно хватается за плечи Аргенти и начинает уже сам насаживаться на пальцы, требуя желанной разрядки, однако тот с громким хлюпающим звуком их вытаскивает и тянется куда-то под подушку.       – Аргенти-и... - хнычет Веритас, приоткрыв глаза и тут же закрыв их, когда на лицо приземляется полоска тёмной ткани. Несмотря на то, что тело давно превратилось в податливую лужицу, любопытный мозг по привычке начинает работать и прикидывать, для чего нужен сей предмет. Однако много времени это не занимает: рыцарь нежно приподнимает голову доктора и завязывает ткань сзади, отчего тот паникует, но не противится движениям. Возможно, он позволит возлюбленному такую дерзкую выходку. Но только один раз.       – Я давно хотел попробовать с тобой что-то подобное, но думал, что ты откажешься, - красноволосый освобождается от лишнего белья и включает светильники над кроватью. Комнату сразу наполняет мягкий романтичный оранжевый свет. - Я же знаю, насколько тебе важно за всем следить.       – Н-не в этом дело... - ощущения Рацио обостряются от нежных касаний Аргенти. Он нащупывает плечи любимого и слегка их сжимает, чтобы вернуть связь с реальностью. - Ты ранен, понимаешь? Я не хочу, чтобы тебе... гх... - слова прерываются, когда рыцарь снова входит пальцами, - было больно...       – С тобой, моя прелесть, мне никогда не больно, - тот наклоняется и проводит языком по взмокшей от напряжения шее гения, оставляя после небольшой засос, который позже явно расцветёт ещё сильнее, и скрыть его будет не так-то просто. После Аргенти влажно целует щёки, нос, а затем находит путь к чужим губам.       Доктора трясёт. Стимуляция с обеих сторон невыносима. Пальцы ног рефлекторно поджимаются, когда рыцарь вновь находит чувствительное место, и Веритас с глухим стоном изливается себе на живот. Так быстро он ещё никогда не кончал.       – Аргенти... - на выдохе произносит Рацио, не в силах пошевелиться. Повязка, мокрая от пота и пары слезинок удовольствия, липнет к глазам.       – Я здесь, мой хороший, я здесь, - красноволосый успокаивающе оглаживает лицо возлюбленного и одновременно удовлетворённо осматривает последствия его похотливых действий. Знание того, что он может довести своего мужчину до оргазма не прикасаясь к его члену, возбуждает ещё сильнее. - Просто дыши. Ох, Идрила, спасибо за то, что послала мне такого замечательного мужчину...       – Опять начинается, - умудряется пробурчать гений. - Что я говорил про её упоминание в постели?       – Не стоит ревновать, - заигрывающе бормочет рыцарь. - Восхваление богини твоего Пути абсолютно нормально.       – Да? То есть я спокойно могу бесконечно болтать про астральный компьютер, чьего взгляда я так и не удостоился, несмотря на огромное количество попыток?       – Ты не будешь этого делать. Не в твоём стиле, милый мой.       – Уверен? Могу начать прямо сей-       Рацио прерывается, когда член рыцаря вдруг слегка входит внутрь. Очередная волна слабости с головой накрывает Веритаса, и тот стонет так томно и протяжно, что у Аргенти по спине начинают бегать мурашки. Красноволосый проталкивается дальше и ощущает руки любимого у себя на спине. То, как ногти царапают кожу и какие прекрасные звуки издаёт гений, сносят крышу. Эксперимент с повязкой точно удался. Сейчас Рацио уязвим как никогда, словно его тело стало единым нервом. Чуть тронешь - и реакция будет сильной и незамедлительной.       Аргенти наращивает темп. Жарко. Узко. Веритас сильно сжимается вокруг члена, отчего рыцарь иногда рвано выдыхает и вбивается ещё сильнее. Учёный вздрагивает каждый раз, когда толчки попадают по простате. Он всё ещё не отошёл от первого оргазма, но уже чувствует, как снова становится твёрдым. Имя возлюбленного, произносимое снова и снова вперемешку со всхлипами и другими, не менее пошлыми звуками, будто превращается в мантру. В молитву божеству. Невероятно красивому, нежному и такому страстному, что хочется из раза в раз задыхаться под ним в его объятиях. Целоваться до опухших губ. Кусать, ставить засосы, царапать, что угодно, лишь бы дать другим понять, что человек занят. Занят тем, кто хотел признания другого бога, а в итоге наткнулся на это красноволосое наглое чудо, что сейчас имеет его самым грязным способом. Но Рацио всё равно. Ему приятно, и это удовольствие от ощущения возлюбленного в себе он однозначно не хочет отдавать больше никому.       Внизу живота вновь тянет, когда рыцарь толкается особенно глубоко, а сами движения становятся более хаотичными. Разрядка обоих близка. Ещё одно соприкосновение губами. Языки сплетаются в невероятном экстазе. Веритас кончает, закатив глаза. Аргенти тоже сдаётся и вскоре опускается на постель, мокрую от пота и спермы. В комнате слышно только сбивчивое дыхание мужчин. Рацио наконец отодвигает повязку и легко улыбается, когда видит распластанного по кровати любимого и хитрый взгляд изумрудных глаз из-под полуприкрытых ресниц.       – А я думал... ты и лоб... ни разу не вытер... - он тихо посмеивается, но затем морщится, когда чувствует, что из него всё ещё вытекает.       – Ни за что... - ухмыляется красноволосый. - Иначе... нечестно.       Мужчины, утомлённые актом любви, продолжают неподвижно лежать и наслаждаться состоянием друг друга. Кожа вся в маленьких синячках и укусах, спина Аргенти выглядит так, будто он вступил в схватку с разъярённым котом, а Веритас немного подтекает. Стоит привести себя в порядок, помыться, помазать особо саднящие места и поменять постельное бельё. Но это потом. Всё будет потом. А пока... Пожалуй, время отдохнуть.