Между нотой и приказом

Очередное утро начинающееся у Ұлтая с опозданием. Только в этот раз не на пару, а на первый «рабочий день» (который честно сказать был лишь способом Максима узнать по ближе, или вовсе, подкатить к Ұлтаю). Уже 8 прошло давно, а Ұлтай только вбежал в университет. Хоть Максим терпеливо ждал его переглядываясь с часами, и его терпению приходит конец. И именно в тот момент когда оно почти закончилось полностью, вбегает (естественно постучавшись) в назначенный кабинет Ұлтай. Уже было 8:08. В руках у него папки с домашкой по немецкому, истории, черчению и подобным предметам, которые он не успел занести по преподам из-за опаздания (всё таки работа работой а домашку сдавать придется, иначе кол). А на плече у него своя привычная домбра, в чехле, которую он закинул за спину, так как сегодня у них с группой в 6 вечера очередная репетиция, на которую он скорее всего побежит после "рабочего дня». Максим который все это время стоял облокотившись на стол, перевел свой взгляд на пришедшего, и губы тронула еле заметная, раздраженная улыбка. — «8 минут, Амиров. Где твое "не опаздаю", умница?» — произнёс он указав на часы, выпрямившись. Ұлтай быстро скинув с плеча домбру, и положив ее у стены, стал сразу извиняться и оправдываться; — «О блин.. Прости, Максим, проспал.. Но это больше не повторится, обещаю!» — он слегка виновато опустил взгляд. — «Во первых "Максим Ильин", я всё таки твой начальник как никак, хоть и всего на неделю, во вторых не нужно объясняться, я это уже понял.» — с этими словами Максим чуть поддался вперёд, и обратил внимание на папки в его руках, и хмыкнул. — «А это ещё что?» — «Домашка..» — неуверенно ответил помощник. — «Я вижу. Только зачем? Я что по твоему на препода похож? Я же тебя с пар отпросил.» — чуть настороженно нахмуревшись не переставал Максим. — «Ты думаешь..» — «"Вы"» — подправил его Ильин. — «Да, извини, "вы" думаете у нас всё преподы добрые и податливые, даже если "вы" отпросите меня к них, они все равно потребуют домашку, а если без неё, тогда кол.» — «Ясно.» — ответил коротко Максим, на заявление своего «помощника». Сделав шаг вперёд, он протянул руку, и добавил; — «Давай сюда. Я разнесу им, а ты садись за вон тот соседний стол, я сейчас приду.» Ұлтай молча, протянул ему свои папки с чертежами, конспект по истории, и эссе по немецкому. Максим конечно же быстро всё проверил на правильность, он хмыкнул переводя взгляд на Ұлтая. — «Тут дата неправильная, гений. Ладно уж, сделаю одолжение нашей "умнице", исправлю.» — с этими словами он молча вышел из кабинета прикрыв за собой дверь. Ұлтай тем временем лишь пожал плечами, слегка возмущённый этим прозвищем, но что-то проворчал, да забыл об этом. Сев за указанный стол он несколько минут ждал. Через несколько минут пришёл Максим, с какими-то бумагами в руках. Подойдя к столу Ұлтая он ложит их на него. — «Заполни, это оценки за сессию по истории, и табель первых курсов архитектуры. Не удивляйся завучи иногда если не успевают поручают такие маленькие работы.» Ұлтай выслушав Максима, вскинул брови, и хмыкнул, "это что это я как препод буду что-ли", пронеслось у него в голове. А Максим сев за свой стол, и переводя внимание на свои бумажки посертезнее, добавил; — «И потом.. принеси мне кофе. Запомни, повторяться не буду, с молоком без сахара, и обязательно горячий, остынет по новой принесёшь.» — «А откуда брать? У нас в столовой кофе нету насколько я помню..» Максим усмехается тихо. — «Это для вас, студентов его нету. А для нас, студенческого комитета, есть.» — после этого Максим вновь серьезнеет, и возвращается к работе. — «Ладно, меньше слов, больше дела. За работу Амиров.» Ұлтай слегка недовольно нахмурился, «вот ж коррупция..», подумал он. И стал заполнять табель студентов за первый курс оценками за сессию. Он даже не знал как это долго, и утомительно. Закончив он откинулся на спинку стула встряхнув кистью руки которой писал, да уж она затекла знатно, и облегчённо вздохнул. — «Я жду свой кофе.» — напомнил Максим, растянув последнее слово, не отрываясь от заполнения бумаг. Вздох Ұлтая стал недовольным. Он встал и пошёл за кофе, параллельно бурча себе под нос недовольство по поводу этого. Придя через 15 минут с кофе, он положил его молча на стол Максима. — «А что так долго?» — спросил Максим не отрываясь от работы. — «Да повариха завалила вопросами, не желая делать кофе, мол "у нас кофе нету." — «Ты же ей объяснил, да?» — сказал хмыкнув Максим, взяв в руки кружку и хлебнув из неё. — «Естественно, если бы не объяснил, такое ощущение что она меня зубами разорвала бы, ужас что за коррупция..» — ответил Ұлтай сев за свой стол. — «Коррупция?» — с усмешкой переспросил Максим, наконец переводя на него взгляд, отрываясь от работы. — «Милый ты мой, это не коррупция, коррупция это когда кого-то подкупают, вещами которые он не заслужил. А я, точнее студенческий комитет, заслужили, мы же во благо университета работаем, а вы студенты, во благо себя учитесь. Теперь понятно?» — добавил он. Ұлтай лишь фыркнул но не ответил. Губы Максима расплылись в ухмылке при виде этого, и он допил свой кофе. По всей видимости он закончил свою работу, раз откинулся на спинку кресла, но выражение лица его слегка напряглось. — «Слушай, не поможешь с галстуком, он что-то жмёт сегодня, а мне неудобно..» Попросил Максим, демонстративно слегка потянув себя за галстук, словно ослабляя. Ұлтай не успев толком сесть, опять встал и подошёл к нему, не слишком близко но чтобы руки дотягивались. Легонько коснувшись галстука Максима, он стал осторожно его ослаблять. А Максим довольный, ждет и смотрит на сосредоточенное, и слегка напряжённое лицо Ұлтая, его длинные волосы слегка лезли на лицо, прикрывая его. Максим заметив это заправил прядку его волос за ухо. Оправдываясь; — «Они тебе поле зрения ограничивают, и мешают.» Ұлтай смущён, но промолчал, лишь на мгновение посмотрев на него, но после вернул внимание на ослабление галстука. Внезапно Ұлтай спотыкается, казалось бы случайно, но тут ещё имеет вес то что Максим слегка откинулся ещё дальше, от чего Ұлтай в попытках его догнать, чтобы руками касаться галстука, спотыкается об ногу Максима, закинутую на другую. От этого, чтобы окончательно не упасть на Максима, Ұлтай опирается коленями об колени Максима, практически садясь на них. — «Осторожно.» — говорит Максим, «инстинктивно» удерживая Ұлтая, удерживает его за талию. Ұлтай сразу напрягает, и тихо извинившись пытается встать, но Максим вдруг не пускает, и говорит; — «Знаешь, так даже как-то удобнее, и тебе и мне, не так ли?» — «Вам - возможно, а мне - нет. Отпустите» — отвечает Ұлтай положив руки на подлокотники кресла чтобы встать. Внезапно хватка Максима усиливается на талии, в голове Ұлтая пронеслось "блять, что это за хуйня". — «Ты что себе позволяешь?» — буркнул Ұлтай забыв про всякое "вы". — «Тсс.. Разве слово главы студенческого комитета не закон для студентов?» — с усмешкой отвечает Максим, явно не собираясь отпускать, просто так. — «Отпущу, но только тогда, когда закончишь с галстуком... Ты же ведь не хочешь чтобы ваша группа осталась без выхода к сцене?» — добавил он усмехнувшись. Ұлтай нахмурился, но пробормотав что-то типа «ладно», вернулся к галстуку, с смущением в щеках, и волнением внизу живота, и недоумением. Он боялся что Максим захочет отменить их выход на сцене, поэтому не возмущался и сопротивлялся в открытую. Максим с кошачьей ухмылкой смотрел на это всё. — «Вот и умница.» — добавил он. Но внезапно дверь отваривается, на пороге - Марат Вахитов. Ещё один член студенческого комитета из трёх (Максим, Марат, Сергей). В руках у него какие то бумаги. — «Макс, тут это, завуч сказала ещё вот это тебе передать.» — проговаривая он заходит. Подняв взгляд с бумаг в руках на них, Марат останавливается, и замирает при виде этой картины (явно вахуе).