Ос(ч)ень

      — Зря Вы не любите осень, — с долей горечи негромко сказал Кузя. Див прижав колени к груди сидел на подоконнике. Как зачарованный Кузя немигающим взглядом смотрел куда-то вдаль. Покрытые золотистыми листьями деревья колыхались от прохладного ветра. Сырой и влажный Петербург окутался в это утро густыми туманом. Плотная занавесь была совсем беспросветной и только близстоящие деревья едва виднелись. Самому Кузе по душе тепло и жаркое солнце, но сегодняшняя погода овладела вниманием дива. Холодный порыв ветра подул в комнату и из глубины кабинета послышался голос хозяина.       — Кузя, закрой окно. Не желаю простудиться, да и тебе не советую, — не отрываясь от дела недовольным тоном приказал Аверин. Он прекрасно знает, что дивы не болеют и не простужаются, но время от времени всё же срываются с уст подобные фразы. Кузя с показательно расстроенным вздохом закрыл окно, но с подоконника слезать не стал. Смотреть то ему никто не запрещал. В кабинете снова повисла тишина. Аверин покосился на дива. Тот неподвижно продолжал любоваться осенью.       — И почему я должен её любить? — поддержал Аверин начатый Кузей диалог.       — Кого? — недопонимающие два разноцветных глаза уставились на хозяина.       — Осень.       — А, — протянул Кузя, — ну так! Вы только посмотрите какая красота! — двумя руками от восторга показывал на окно див, — всё такое жёлтое, необычное какое-то что ль. И этот, как его… Туман, во!       То ли от искреннего восхищения природой, то ли от возбуждённого описания увиденного, зрачки Кузи быстро расширились. Аверин улыбнулся. Его див совсем стал как человек. Чувство прекрасного и умение радоваться мелочам есть даже не у каждого человека. Внутри разлилось тепло. Не только то, что передаётся сейчас от Кузи по связи, но и простое какое-то… Отеческое? Аверин не стал говорить в слух мысли и решил немного поиздеваться над собеседником.       — Холодно, сыро и мрачно, — констатировал колдун и с пафосом открыл папку с делом.       — Да ну! — отмахнулся Кузя и снова отвернулся к окну. Аверин почувствовал как кольнуло в груди. Неужели действительно обиделся?       — Сделай чай, да и принеси что-нибудь перекусить, — готовка нравится диву и всегда радует его, так что Аверин посчитал такой ход знаком примирения.       — Ага, — ответил Кузя и слез с подоконника. Босыми ногами он быстрым шагом потопал на кухню. Хозяин проводил его внимательным взглядом.       Пару минут звона посуды, непонятных шебуршаний и вскоре Кузя появился с подносом. Он поставил поднос на стол перед колдуном и расслабленно плюхнулся в своё персональное кресло. Аверин посмотрел на угощения: заботливо сделанные бутерброды с почти ровно нарезанной колбасой и чёрный чай в фарфоровых чашках, от которого поднималась тонкая струйка пара. Всё в двойном комплекте. Аверин не упоминал чтобы Кузя готовил на свою долю. Но тот и без прямого приказа сделает. И откуда у него такая самоуверенность?       Внутри снова потеплело. До чего же нахален этот див. Вот только без этого миловидного чертяки Аверин уже не представляет своей жизни. Причина совсем не в «удобстве» дива. Приготовить себе колдун может сам, и дело расследовать, и быт потянуть на своих плечах. Просто теперь кажется, что Кузя был всегда. Нет, Аверин не был одинок до появления Кузи. В конце концов у него была женщина. Но сейчас в его жизни появилась любовь. Семья. Они говорят — надо жениться, продолжать род. Но нужна ли семья, где не будет такой любви? Какой «такой»?..       Колдун оторвал взгляд от чашек и перевёл на сидящего напротив дива. Кузя выглядел одновременно спокойно и озадаченно. Он не выдержал непонятной заминки и наивно спросил:       — Что?       Аверин без слов подозвал двумя пальцами. Кузя встал и подошёл, остановившись достаточно близко к хозяину.       — Садись, — хриплым полушепотом приказал Аверин, показывая место на полу около его ног. По спине Кузи пробежал холодок: неужели будет бить? С плохо скрываемым сомнением див опустился на колени. Веки обрамлённые пепельными ресницами прикрыли глаза. С закрытыми глазами Кузя чувствовал как приближается рука, и в предвкушении удара съежился. Но широкая ладонь мягко легла на голову. Аверин медленно провёл по шелковистым разноцветным волосам.       — Положи, — также тихо прозвучал ещё один приказ. Рука слегка надавила на макушку и голова дива легла на колено хозяина. Страх больше не охватывал Кузю, но не понимание происходящего смущало его очень.       — Расслабься, — теперь уже совсем беззвучно сказал Аверин и продолжил аккуратно гладить цветастую голову.       — Может в кота? — прошептал смущённо Кузя. Ответом было лёгкое покачивание головы. Нежные, невесомые поглаживания оказали гипнотизирующий эффект. Бережные касания расслабили Кузю и он с колен пересел на ягодицы, полностью отдавшись воле хозяина. Сначала ему казалось, что с ним ласкаются как с котом, но связь подсказала: ощущается волнение. Кузя понял: Гермес Аркадьевич испытывает что-то новое для себя. Нечто, что непонятно ни Кузе, ни самому колдуну. Что-то очень хрупкое. Но они оба определённо чувствовали приятную дрожь.       Кузя всем телом обнял ноги хозяина и ещё больше прильнул, подстраиваясь под прикосновения. Такое сближения откликнулось сразу в обоих умах. Сердце коротко ёкнуло.       — Кузя, — неуверенно начал Аверин, заправляя чужую непослушную прядь за ухо. На мгновение поглаживания остановились, — Ты такой очень… — пальцы колдуна медленным движением повторяли форму уха дива. Рука степенно спускалась и теперь невидимые узоры вырисовывались на худой щеке. Кузя от удовольствия замурчал. Он не совсем понимает, что хочет сказать Гермес Аркадьевич, но тёплые, почти обжигающие чувства говорили, что всё идёт как должно быть. Прежде див никогда не ощущал так сильно связь.       Аверин продолжал влюблено касаться лица Кузи. До этого момента он и не мог предположить какая мягкая и гладкая кожа у дива. Колдун провёл по линии челюсти и ласково взял за подбородок, вынуждая Кузю посмотреть в глаза.       — Я… — попытался закончить мысль Аверин, но снова запнулся.       — Не надо, Гермес Аркадьевич, — полушепотом перебил Кузя, — я всё чувствую, — закончил он и с хищной улыбкой положил голову обратно на колени. Аверин облегчённо выдохнул и продолжил гладить разноцветные волосы. Кузя довольно потерся щекой.