Часть 1
31 октября 2025 г., 22:00
***
Тренажерный зал на окраине города — довольно популярное место среди тех, кому не подходило обычное оборудование. Здесь часто можно было встретить представителей различных рас: по-мимо обычных людей частыми гостями здесь были многообразные виды оборотней, тролли, великаны. Изредко можно было встретить и циклопов. В один из залов здания в пару этажей тихо зашел мужчина и, заметив, кажется, знакомую фигуру отправился к стойке с гантелями. Там уже вовсю занимались: спина, едва заметно покрывшаяся во время тренировки золотистой шерстью, напряглась под нагрузкой. Даже в человеческой форме он был высоким, и каждый мускул играл под кожей, выдавая хищную, королевскую стать. Пришедший постоял в дверях несколько секунд, с веселой усмешкой наблюдая, как под взглядом обротня-льва трепетно замирает пара молодых вервульфов, прежде чем сделать шаг вперед. — Мидей, — его голос, веселый и с каплей хитрости, легко преодолел шум зала. Оборотень медленно опустил гантели и хрустнул затекшей спиной. Гири грохнулись о пол, заставив вздрогнуть пару неиспользуемых тренажеров по соседству. Мидей обернулся, и его львиные глаза, ярко-золотые, уставились на окликнувшего. На губах играла привычная, слегка надменная ухмылка. — Ох, кого я вижу, — прорычал мужчина, растягивая слова, — Сам Спаситель почтил нас своим визитом. Неужели в этом скромном заведении назрел межрасовый конфликт? Кто-то неправильно поделил штангу? Или, может, феи снова ворчат, что в раздевалке очень шумно? Мужчина сделал несколько шагов навстречу и остановился слишком близко, нарушая личное пространство, заглядывая в глаза, что констрастировали своей голубизной с глазами оборотня. — Я не на работе. Сегодня я просто Фаенон, — мотнул головой мужчина и, заприметив что-то, сощурил глаза, — Насчет штанги... В прошлый раз была ничья. Может, устроим еще одно соревнование? Кто больше поднимет? Золотые глаза сузились, а ухмылка растянулась в полноценную хищную улыбку, обнажая белоснежные острые клыки зверя. — Ты уверен, что хочешь проиграть снова, Спаситель? — прорычал обротень, и низкий голос элуантропа прокатился по залу, привлекая внимание остальных посетителей, — В прошлый раз ты еле дополз до раздевалки. — Сказал тот, кто проиграл в отжиманиях, — не остался в долгу Фаенон, подходя к стойке со штангами, — Ну что, начинаем? Без лимитов. Посмотрим, кто кого. Атмосфера в зале накалилась мгновенно. Вервульфы и пара троллей оставили свои тренажеры, образуя живое кольцо вокруг двух мужчины. Мгновенно шепетом были сделаны ставки. Те, кто уже не в первый раз видел соревнование этих двух парней, поспешили ретироваться из зала. Мидей начал первым. Он даже не стал разминаться, ведь уже был на середине обычной тренировки. С грохотом, от которого зазвенели уши, один за другим полетели диски. Сотня, двести, триста... Когда штанга потяжелела до пятисот килограмм, металл застонал, но лев-оборотень, с рыком рванул штангу с пола с мощью землетрясения. Жилы на шее налились кровью, шерсть пробилась сквозь кожу на руках, но вес был взят. Он опустил тренировочный инвентарь с оглушительным лязгом, оставив на полу две едва заметные вмятины. — Разминаешься? — только и сказал Фаенон, — Я уж надеялся, за годы знакоства ты меня считаешь равным... В отличии от оборотня, движения мужчины были более изящными, без лишнего напряжения, но когда вес перевалил за четыреста, по спине пробежала судорога, а в глубине глаз на мгновение вспыхнул багровый отсвет, который, возможно, появился из-за отствета ламп. Секунда, и мужчина поднял вес, задержав наверху на три секунды, демонстрируя нечеловеческий контроль. Зал ахнул. — Слабо! — выдохнул Мидей, его золотые глаза пылали азартом, — Добавим динамики! Ты ведь не устал, Спаситель? Ленивой походкой, мужчина проскользнул словно кот к тренажеру предназначенному для отжима лежа, но не для того чтобы использоватьпо предназначению. Это была роковая ошибка. Мидей, взяв вес под семьсот, присел, но на подъеме раздался оглушительный треск — не костей, к счастью, а креплений самого тренажера. Металлическая рама изогнулась дугой. Поглащенный азартом и соревнованием Фаенон, не долго думая, схватил блины по сотне килограмм в каждую руку и пошел на прогулочным шагом по залу, делая выпады. Каждый его шаг отдавался глухим стуком, а пол под ним трещал по швам. Проходя мимо зеркала, мужчина бросил взгляд на собственный силуэт, сменившийся на секунду на отражение фигуры с крыльями. От неожиданности он резко развернулся, и одной из гантелей задел стойку с гантелями поменьше. Посыпался металлический град с оглушительным грохотом. В этот момент дверь в зал с силой распахнулась, и на пороге возник седой морщенавый гном с бейджиком "АДМИНИСТРАЦИЯ". Его лицо за мгновение сменилось с зеленого на цвет перезрелой свеклы. — С меня хватит! — проревел он, затмив своим криком весь грохот, — ВЫ ДВОЕ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ!!! Наступила мертвая тишина. Два виновника погрома, запыхавшиеся от тренировки-соревнования, застыли среди руин тренажеров и рассыпанных гантелей, кажется, лишь сейчас вспомнив где находятся. — Вы... вы... — гном трясся от ярости, тыкая пальцем в погнутый тренажер и развороченную стойку, — Вас предупреждали так не делать! Оба! Абонементы — АННУЛИРОВАНЫ! До конца года! И плевать что один принц, а другой агент по регулированию межрасовых отношений! ВОН! Мидей и Фаенон переглянулись. Уголок рта Фаенона дрогнул. Мидей фыркнул. Через секунду они оба уже хохотали, как сумасшедшие, стоя по колено в спортивном хламе. — Да вы издеваетесь!? ОХРАНА!!!***
Запах свежесваренного кофе, теплой сдобы и карамелизованного сахара витал в воздухе, создавая плотное, уютное одеяло, под которым было приятно укрыться от шума города и вечной суеты. "Львиный рык" — кафе, чей хозяин лев-обротень, быстро ставшее любимым местом многих жителей города. Здесь, в теплом свете светильников в красных абожурах, за столиками из темного дерева мирно уживались самые разные посетители. Пара студенток-людей с конспектами общались с подругой ведьмой, пытающейся нагадать им всем зачеты по учебе, ворчливый тролль, аккуратно помешивающий ложкой-лопатой огромный латте мило общался со старушкой, ругающейся на соседей сверху "таскающих по ночам гробы", а за самым дальнем столиком сидели оборотни, которых днем легко можно перепутать с обычными людьми. Сегодня в зале атмосфера была спокойной, почти домашней, если не считать настороженных взглядов, которые изредко кидали некоторые гости, особенно люди, например, на угловатого тролля или на пару крылатых фейри за столиком у окна. Дверь с колокольчиком открылась, пропуская внутрь фигуру в полицейской форме. Мужчина подошел к стойке, поправил ковбойскую шляпу и окинул зал оценивающим взглядом. К нему подошла официантка. — Здравствуйте, офицер Бутхилл, — приветливо улыбнулась девушка, — Вам как обычно? — Да. Только в этот раз надо удвоить заказ. И позови Мидеймоса, пожалуйста, — подмигнул ей Бутхилл, смотря куда-то в глубь стойки, за которой хозяин как раз расставлял свежую выпечку. Владелец кафе поднял золотистые глаза и кивком показал на свободный стул у стойки, подходя ближе к офицеру. — Бутхилл. Какими судьбами? Опять русалки людей топят, и начальство решило проверить не подмешивают ли никаких порошков в пищу в различных заведениях? — усмехнулся Мидей и сел за стул. Офицер рассмеялся, обнажая острые напоминающие пираньи зубы. — Хаха, умеешь ты развесилить, приятель. К счастью, пока до такого в отделе не дошли... — блаженно прикрыв глаза Бутхилл потянулся и вытащил из кармана небольшой листок, — Я не по поводу проверок пришел. Вчера в парке недалеко от участка произошло убийство паренька. Свидетели говорят, видели стаю волков. Более... диких на вид. Возможно, кто-то выпустил диких животных. Возможно, вервульфы. Проверяем все возможные варианты. Сам знаешь, что в этом городе может случится что угодно. Мидей, не меняя выражения лица, устало помасировал виски. Кажется, он уже знал в какое русло течет разговор. Точно не в самое приятное для элуантропа. Вскоре принесли заказ офицера в двух небольших бумажных пакетах. Кивнув в знак благодарности и расплатившись, Бутхилл наклонил голову в ожидании ответа. — Значит, у вас что-то произошло, и ты решил спросить у первого попавшегося оборотня, не знает ли он что-нибудь? Если это так, то почему бы не начать с коллег? — Я решил спросить у самого осведомленного владельца нейтральной территории, который слышит больше, чем кажется на перый взгляд, — пояснил Бутхилл, — А еще кое-кто из отдела слышал, что у тебя тут на днях была небольшая разборка. Кое-кого ты выставил за дверь весьма невежливо. Уголок рта Мидея дрогнул в подобии улыбки. — Да, было дело. Нарушали правила заведения, хамили персоналу. Я попросил их удалиться. Думаю, если бы это и они сделали, то в человеческой форме, подчеркивая кто они. — На всякий случий напиши их имена. Проверим на причастность, — пододвинул ближе к Мидею лежащий на столе листок Бутхилл. Кивнув, хозяин кафе быстро написал несколько имен на листке и вернул его офицеру. — Спасибо за информацию. Хороших продаж, — поправил шляпу Бутхилл и встал из-за стола, направившись к двери, — Рад был увидеться. Если что случится — звони. Поможем. — Аналогично, — коротко ответил обротень. Как только дверь за Бутхиллом закрылась, Мидей, смахнув невидимую пылинку с фартука, скрылся в подсобном помещении, откуда вскоре донесся звук взбиваемых сливок и запах ванили. Атмосфера в кафе снова стала уютной и спокойной. Вскоре дверь вновь открылась, и в кафе зашли несколько новых гостей, среди которых был Фаенон. Мужчина выглядел весьма измотанным: тени под глазами, плечи слегка сутулились. Агент мельком окинул взглядом зал, нашел свободный столик у стены и едва опустился на стул, как к нему уже подлетела улыбчивая официантка-обротень с меню в руках. — Добро пожаловать в "Львиный рык", что желаете... — начала она, слегка дернув треугольными ушками, которые не хотели меняться и в человеческой форме, но ее перебил голос хозияна места. — Этот неугомонный желает, наконец, поспать нормально, а не дремать урывками в своем проклятом кабинете, больше напоминающий склеп старого кровопийцы, — из-за стойки, ведущей в подсобное помещение, появился Мидей в порядко запыленным мукой фартуке, сжимающий одной рукой кондитерский мешок, — И поесть, вместо того чтобы питаться отвратнейшим дешевым кофе и энергетиками. Опять несколько суток на ногах, да, Спаситель? Можешь не врать: по запаху определю. Фаенон устало улыбнулся, откидываясь на спинку стула, и прикрыл глаза. — Ты как всегда радушен, Мидей. Я нормально спал, не беспокойся. Просто важные дела вымотали немного. — Ага. Важные дела, — фыркнул оборотень, отставив мешок на стойке и снимая фартук. Мужчина сделал несколько шагов и сел напротив Фаенона, — Твои "дела" однажды закончатся тем, что ты рухнешь замертво. И кому я тогда буду проигрывать в отжиманиях и кого вытаскивать буду из бани в предобморочном состоянии? Мидей ожидал, что его собеседник ответит привычной колкостью или отмахнется от истории с банями, но... Лицо агента в миг посерьезнело. Наклонившись ближе к столу, чтобы их никто не услышал, мужчина тихо проговорил: — Клан "Ночных Когтей". Говорят, они недовольны новыми квотами на ночную охоту за пределами города. Слышал, они искали встречи с принцем Кремноса в надежде на что-то хорошее, но их выставили вон из твоего кафе. Мидей засмеялся, но в его смехе не было веселья, и махнул рукой, отпуская бедную официатку, не знающую куда себя деть. Кажется, сегодня все решили поинтересоваться теми идиотами, что недавно были отправлены им за дверь. Останется только поинтересоваться любопытной соседке-школьнице, что часто прибегает после учебы перекусить. — Вот в чем дело. Не передохнуть пришел, а работать. Беспокоишься, что твои драгоценные соглашения о мире рухнут из-за стаи недовольных шакалов? — мужчина устало закатил глаза и потер переносицу, отчего на лице остался след от муки, — Они всего лишь горстка идиотов, что отбились от рук и были выгнаны из стаи, и теперь не знают куда приткнуться. Другие кланы принимать не хотят из-за кучи неприятных историй, где этот, с позволения сказать, клан хоть вскольз упоминался. Так что... пара месяцев, и никто о них и не вспомнит. — Не стоит их недооценивать, Мидей, — тихо, но настойчиво сказал Фаенон, — Обиженные маргинальные особы часто как раз и становятся той искрой, из-за которой вспыхивают пожары. Они уже пытались достучаться до тебя. Если твой отказ они воспримут как личное оскорбление, то клан Кремнос .. — Пусть пытаются, — Мидей откинулся назад, скрестив руки на груди, — Мое кафе — нейтральная территория. Здесь я устанавливаю правила. А они начали рычать на официанток и требовать "особого обслуживания" для "будущей элиты". Я их вышвырнул лично. И если они посмеют прийти снова... — он обнажил клыки в коротком оскале, — на этот раз я не буду так вежлив. Как и мои люди. Пусть пытаются казаться крутыми сколько хотят. Фаенон внимательно смотрел на него, и в его голубых глазах читалась не просто профессиональная озабоченность, а самая настоящая тревога. — Я не сомневаюсь в твоих силах. Но я сомневаюсь в их благоразумии. Они ищут повод для скандала и... — дальнейшие слова утонули в громком уставшем зевке, от которого он сам смущенно вздрогнул и провел рукой по лицу. — Вот и все, разговор окончен. Это дело не для агенства, — отрезал Мидей, поднимаясь со стула. На его лице играла смесь раздражения и едва заметного волнения, — Ты сейчас рухнешь лицом столешницу из цельного дуба, и потом мне придется оттирать ее от нечеловеческой слюны. Сиди тут и попытайся не уснуть в ближайшие десять минут. Фаенон сразу же встрепенулся и быстрым движением схватился за рукав белой рубашки элуантропа. В глазах мужчины сверкнул недовольный огонек. — Если ты считаешь что люди не могут работать в агентстве по регулированию межрасовых отношений, то это далеко не так, — начал Фаенон, но владелец кафе не стал его слушать, скрылся за стойкой, и вскоре послышалось шипение кофемашины и звон посуды. Через пару минут Мидей вернулся, поставив перед недовольным Фаеноном высокую кружку с ароматным дымящимся настоем, от которого пахло мятой, ромашкой и чем-то еще, лесным и горьковатым, и довольно большую тарелку с идеальными круассанами, подрумяненным до золотистой корочки и щедро посыпанными сахарной пудрой. — Пей. Ешь. За счет заведения, — буркнул оборотень, снова опускаясь на стул, — Мое инвестирование в твое выживание. Не смей отказываться. Иначе приду в твой обеденный перерыв и закормлю до смерти. Фаенон с благодарностью кивнул, обхватил кружку ладонями, греясь о тепло керамики, и сделал небольшой глоток. Настой был обжигающим и невероятно успокаивающим уставшие за дни работы нервы. Он чувствовал, как с каждой секундой тяжесть в веках понемногу отступает. — Спасибо, — тихо сказал он. Подержав паузу, мужчина снова посмотрел на Мидея, — Кстати, о заведениях... Как наш общий друг, хозяин тренажерки? Мы же его снова, скажем так, "побеспокоили"... Мидей фыркнул, но в золотых глазах мелькнула искорка задора. — Уже улажено. Отправил ему в качестве извинений пару бутылок того самого виски, что готовят ифриты. Думаю, его гнев растаял быстрее, чем лед в стакане после глотка. Он даже написал первым и предложил сделать нам персональную, усиленную стойку. За отдельную плату, конечно. Кажется, нам повезло. Фаенон с легкой улыбкой отломил кусочек круассана. — Особенно после того как Агентство еще и выплатило за ущерб. Полностью. Сопроводительная бумага гласила, что они "не готовы терять одного из своих наиболее… результативных сотрудников из-за временного избытка энтузиазма". Услышав это, Мидей широко ухмыльнулся, обнажив острые клыки. Он откинулся на спинку стула и довольно потянулся, готовый почти заурчать от того как приятно заныло в теле. — Ну конечно, — прорычал он с преувеличенным почтением, — Как же иначе. Куда бы мы все скатились без нашего великого Спасителя, готового в одиночку вынести на своих плечах не только груз межрасовых соглашений, но и пару сотен килограммов железа. Просто ангел во плоти, а не агент. Сощурившись на секунду Фаенон лишь покачал головой, доедая круассан, но в уголках его глаз собрались лучики смешинок. В этой шутке, давно ставшей привычной, была не только колкость, но и что-то теплое, чего иногда не хватало во время смен длившихся по несколько дней.***
Кабинет напоминал склеп мертвеца, с тем лишь отличием, что вместо гробов небольшая комната была завалена горами бумаг. Воздух был густым и спертым, пахнущим пылью, старой бумагой и едва уловимым, едким запахом озона, который появлялся после мощных разрядов энергии от время от времени приходящей с новой кипой бумаг секретарши. Ни один луч дневного света не проникал сквозь жалюзи, опущенные вровень с подоконником. Единственным источником света была лампа на столе, отбрасывающая резкие тени на лицо уставшего агента. Фаенон сидел, уставившись в монитор. На экране — сводки последних инцидентов: ночная потасовка между молодыми троллями и гномами из-за шумных работ в тоннеле, жалоба вампиров на "световое загрязнение" от неоновых вывесок в квартале кино, очередные попытки утопить лодки с туристами недовольными русалками. Каждое дело — это хрупкое стеклышко, которое он должен был аккуратно перенести, не уронив. Он устало провел рукой по лицу, чувствуя, как под кожей век пульсирует усталость, а вместе с ней что-то еще. Неприятное и ненавистное. Глухой, мощный гул, исходивший из самой глубины бил по ушам, а по телу будто текла раскаленная лава, которая медленно, но верно поднималась к горлу. Едва откинувшись на кресле, Фаенон, сжимая кулаки так, что кости белели, громко вздохнул в попытке успакоиться и немного расслабиться. После нескольких минут дыхательной медитации — верного способа быстро успокоиться — агент взялся изучать следующее дело — жалобу от владельца антикварной лавки, человека, на которого напал вервульф, обвинявший пострадавшего в продаже подделок. Довольно стандартный конфликт. Человек и представитель полуночной расы. Но по мере чтения деталей, гнев начал подниматься с новой силой. Лава в груди закипела сильнее. "Он ударил старика. Прижал к витрине. А после наклонился к шее, обножив клыки и..." Дальше Фаенон не смог прочесть. В ушах зазвенело. Кончики пальцев похолодели, а через секунду по ним пробежал жар, и так несколько раз. С трудом сделав вздох, мужчина почувствовал, как по всему телу пробежала волна жара. Взгляд невольно упал на висевшее у двери зеркало: растрепанные золотые волосы, золотые глаза, горящие ярким светом и большие, изломанные крылья. — Нет. Исчезни, — просипел едва слышемо Фаенон и зажмурился, впиваясь ногтями в ладони. Боль, острая и реальная, помогла отвлечься. Когда мужчина открыл глаза, все вновь стало выглядеть как и прежде. В том числе и собственное отражение. С губ непроизвольно сорвался вздох облегчения. Агент резко встал, и кресло с громким скрежетом покатилось назад, громко ударившись о стену. Нужно было выйти. Проветриться. Умыться холодной водой. Что угодно, лишь бы заглушить этот рвущийся наружу гнев и жар. Выскочив в коридор, буквально вылетев из своего кабинета, мужчина тут же направился к кулеру, чувствуя на себе взгляды коллег. Одни смотрели с уважением, другие — с напряжением и непониманием что могло взбесить самого уравновешенного коллегу. Сейчас ему было абсолютно все равно. — Ф-Фаенон, извините... — послышалось сзади. Быстро допив, агент обернулся, чуть не налетев на эльфийку с испуганными глазами. — Что случилось? — нахмурился он, а по спине пробежали мурашки. Чутье не говорило, оно кричало: произошло явно что-то нехорошее. — Извините, что отвлекаю, — девушка нервно теребила край папки. Ее большие глаза бледно-сиреневого оттенка были полны тревоги, — Это срочно. Внизу, в архиве... Там гном из Технического надзора и наша стажерка-сильфида. Кажется, они сейчас устроят ураган. Буквально. Меня они не захотели слушать. Фаенон сдержал раздраженный вздох. Именно этого ему сейчас не хватало. Технадзор — это вечные придирки к любой вещи в здании, а сильфиды... Легковозбудимые, эмоциональные существа, чья магия напрямую связана с воздухом и чувствами. Идеальное сочетание для локального Армагедона. Ну, или Апокалипсиса на целый квартал. — Что на этот раз? — спросил он, направляясь к лифту. Эльфийка семенила рядом, сжимая в руках папку, будто это был самый лучший щит. — Гриндаль проверял вентиляцию архивных залов. Утверждает, что стажерка, Лина, нарушила правило магической безопасности, разместив рядом с вентиляционной шахтой... эм... какмего... "алтарь ветров". Это... э-э-э... просто красиво подвешенные кристаллы и перья. Не думаю, что они могут мешать, но... — кашлянула в кулачок девушка. — Это Гриндаль. У него и неправильное колличество вздохов в минуту — нарушение правил безопасности — напомнил Фаенон с едва заметным шипением вдавливая кнопку лифта. Сморгнув, мужчина глубоко вздохнул и отпустит несчастную кнопку. Вскоре пришел лифт и вскоре доставил их в подвальный этаж. Дверь не успела даже открыться, а возмущенные голоса было уже хорошо слышно. — ...Я заявлю, что ты, мешок с костями, намеренно разрушаешь аэродинамику моего кокона силы! — визгливо выкрикивал молодой, пронзительный голос. — ТВОЕГО ЧТО?! — рявкнул в ответ хриплый бас, — Это не кокон, это помойка, нарушающая циркуляцию воздуха и создающая точку концентрации хаотичных эфирных потоков! Если их не устранить... Фаенон вышел из лифта, стараясь не вслушиваться в этот бред. Картина предстала удручающая. В просторном, заставленным стеллажами помещении, висел густой, мерцающий туман. У стены, где была решетка вентиляции, вился замысловатый узор из хрустальных подвесок и разноцветных перьев. Рядом парила в воздухе, яростно размахивая руками, хрупкая сильфида с прозрачными, трепещущими крылышками за спиной. Напротив стоял красный от ярости гном в каске с надписью "ТЕХНАДЗОР" и с разводным ключом в руке, которым он явно желал замахнуться либо на "помойку", либо на стажерку. Воздух физически потяжелел, заряженный магией и эмоциями. От нарастающего холода на металлических стеллажах выступил конденсат. — Коллеги! — голос Фаенона прозвучал резко и грозно, без привычной веселости и спокойстви, отчего мужчина и сам вздрогнул, но поспешил вернуть себе дружелюбный вид,— Объясните, что здесь происходит, и сделайте это спокойно. Нам ведь не нужны сугробы летом, верно? Гриндаль тут же набросился на агента, словно тот был спасательным кругом: — Фаенон! Взгляните! Эта... эта ночная бабочка устроила здесь несанкционированный магический объект! Он создает турбулентность в системе вентиляции всего этажа! Влажность скачет, температура падает! Архивным документам наносится непоправимый ущерб! А она еще и угрожает мне жалобой, будто я до нее домогался! Лина, будто резко устав, медленно опустилась на пол, закрыла лицо руками и заплакала. — Он хочет все сломать! Он дышит унынием и злобой и отравляет потоки! Мне нужно это место, чтобы восстанавливаться! Здесь единственное, где я могу дышать в этом каменном мешке! И я хочу помогать! А еще он трогал мои крылья! Фаенон почувствовал, как глаз начинал дергаться, а знакомая лава гнева снова начинает подниматься в груди. Медленно вздохнув, мужчина постарался думать лишь о конфликте. — Гриндаль, — его голос был тихим, но таким, что гном мгновенно замолчал, — Ваша задача — обеспечить сохранность документов и безопасность систем. Это правильно. Здесь я с вами согласен, — затем он повернулся к сильфиде, — Лина, твоя потребность в связи со стихией тоже понятна. Но агентство — не твой личный гнездовой участок. Нельзя строить самой где хочется. Агент подошел к злополучному "алтарю" и устало покачал головой. — Вот одно из решений, — Фаенон указал на решетку, — Вы не можете его убрать, Гриндаль, ибо спровоцируете магический всплеск у Лины, а это может привести к чему угодно, вплоть до реанимации. И ты не можешь оставить все как есть, Лина, ибо нарушаешь правила. Значит, нужно не уничтожить, а интегрировать. Или хотя бы перенести в безопасное место. Он повернулся к гному. —Вы — инженер. Она — источник магии воздуха. Вместе вы можете не подавить эту точку, а сделать ее частью системы. Направить ее энергию на стабилизацию влажности и температуры в архиве. У нас тут все равно то потоп, то потепление. Документам и так рано или поздно конец. Гриндаль нахмурился, оценивающе глядя на алтарик, потом на рыдающую сильфиду. Взвесив в руке гаячный ключ, будто тот ему мог помочь в расчетах, гном щелкнул пальцами. — Гм... Теоретически... — растягивая гласные, проговорил он, — Если установить резонансный стабилизатор и направить поток через фильтры-осушители... — он пробормотал, уже доставая из кармана блокнот. Лина практически сразу де перестала плакать словно по щелчку пальцев и с интересом посмотрела на гнома, то и дело продолжая всхлипывать. —Стабилизатор? Он... он не будет давить? И мешать синхронизации? Гном фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка профессионального интереса, — Он будет работать. Но если ты хочешь, чтобы он жужжал на определенной частоте... это можно настроить. Наверное? Напряжение в воздухе стало рассеиваться быстрее, чем туман от включившейся вентиляции. Конфликт был не исчерпан, но переведен в конструктивное русло. Фаенон почувствовал, как жар внутри него наконец-то утих, сменившись глубокой, почти физической усталостью. Все-таки, работа выручала очень часто от неприятных приступов, которые, на самом деле, сама же и вызывала. Эльфийка с облегчением выдохнула, смахнув со лба капли пота и опустившись на груду книг. —Спасибо, мистер Фаенон. Я не знаю, как вы это делаете... Фаенон медленно пошел обратно к лифту, не глядя на нее. — Работа, — коротко бросил он, — Просто работа. И еще. Гриндаль, пожалуйста, попробуй унять свое любопытство и хотя бы проси разрешения трогать крылья, хвосты и прочие части тела. Уяснил? Вместо ответа гном смущенно уставился в пол.***
Дверь в квартиру закрылась с тихим щелчком, который в гробовой тишине прихожей прозвучал громче воя обротня на Луну. Фаенон прислонился лбом к прохладной поверхности дерева и зажмурился от очередной волны боли, что уже долгое время сковывала сковывала виски так, что в ушах шумело. Последние несколько дней существование агента состояло из сплошного ужаса на работе: конфликты среди агентов, ссоры кланов вампиров, помощь полиции в опросе потерпевших при нападении Охотников за Стеллароннами. И все это время в ушах стоял гул, как и в крови, гул ярости, который он с трудом сдерживал огромными усилиями воли. Из гостиной, залитой мягким светом настольной лампы, донеслись шаги. Тяжелые, уверенные, по-кошачьи практически бесшумные. Если бы не усталость и гул во всем теле Фаенон точно бы улыбнулся и раскинул руки для объятий, а не стоял, не оборачиваясь и чувствуя как закипает злость даже от родного тепла близкого человека. — Пахнешь пылью архивов и выгоранием, — ворчливый голос Мидея прозвучал прямо у него над ухом, — И снова не обедал как я понимаю, питаясь одним лишь святым духом и желанием всем помогать? Фаенон резко оттолкнулся от двери, проскользнув в сторону, и прошел в гостиную, срывая с себя пиджак и швыряя его на первый попавшийся стул. — Не начинай, Мидей. У меня нет сил на твои нравоучения сегодня. Вообще ни на что сил нет. — О, — оборотень медленно последовал за ним, скрестив руки на груди. По львиному яркие глаза сузились, и на секунду человеческий зрачок сменился на хищнеческий, — Значит, день выдался именно высасывающим все силы. Что случилось? Опять сирены кого-то утопили? Сукубы с инкубами устроили культ с массовыми оргиями? Или ведьмы из бухгалтерии снова попытались вызвать древнего демона для аудиторской проверки? — Заткнись! — Фаенон круто развернулся к нему, и книжные стилажи едва заметно затряслись, — Просто не трогай меня сегодня своими шутками и подколами! Тебе легко шутить, когда твоя самая большая проблема — испорченная партия круассанов и ссоры твоих обротней, которых ты легко можешь заткнуть! Агент провел рукой по лицу, и его пальцы дрожали все сильнее с каждой секундой. — Сегодня опять все как всегда. Старик — хозяин антиквариата, которого чуть не разорвал вервульф. Маленькая русалка, ребенок, который должен носить кулон-подавитель сил, а с ним ей плохо. И я должен им помогать. Спаситель же... — Фаенон схватился за волосы, чуть ли не вырывая пряди, — А на самом деле кто я? Что я могу им дать? Я себе помочь по-настоящему не могу... Голос его срывался, становясь то выше, то переходил на шепет. Лампочка в торшере на мгновение вспыхнула ослепительно ярко и разбилась, оставив мужчин в тусклом свете одной лишь настольной лампы в самом дальнем углу комнаты. Трясущиеся руки агента начали медленно покрываться золотой и черной пластинами, в воздухе запахло гарью и пеплом. — Фаенон... — Мидей сделал шаг ближе, но мужчина шагнул назад и отнул головой, будто пытался отогнать мысли. — Я — плод любви человека и демона. Чудовище, которое в дестве, в приступе гнева, сожгло дотла свою деревню и всех, кто в ней был! — мужчину трясло всем телом, голубые глаза загорелись золотым светом, — Пытаюсь все исправить, притворяюсь человеком чтобы со мной не было противно говорить. А что это дает? Ничего! Он начал задыхатся, грудь судорожно вздымалась, но воздуха не хватало, а по щекам начали медленно течь слезы, которые не успевали скатиться с щек, превращаясь в пар. Мидей сделал два быстрых шага вперед, схватил Фаенона, который был совсем не слабым, но в руках оборотня показался хрупким и беззащитным, и прижал к себе, принявшись осторожными движениями гладить спину. — Отстань! — попытался вырваться из объятий Фаенон, но сил не хватило, и вскоре обротен оттащил мужчину на диван. Устроившись по-удобней, Мидей усадил Фаенона спиной к себе, обхватил руками как мягкую игрушку и прижал к груди так крепко, что тому перехватило дыхание, игнорируя слабые попытки агента вырваться. Обротень закинул ногу на чужое бедро, чтобы мужчина точно не смог сбежать, и прижал подбородок к макушке Фаенона, принявшись довольно тереться о бело-золотые волосы. — Мидей... — простонал агент и попытался отстраниться, но тщетно, — мне не до твоих кошачьих нежностей... Вместо ответа элуантроп наклонился и провел немного шершавым, теплым языком по мокрой от слез щеке Фаенона, от виска до скулы. — Я не твой котенок! Отпусти! — Помолчи, — спокойно парировал Мидей, не прекращая своего занятия, — Сам ведь знаешь, что в Кремносе так не только котят родители вылизывают, но и проявляют свою любовь друг к другу. Выбрал меня — терпи. Он лизнул второй раз — от виска к шее, тщательно, будто счищая налипшую за дни разлуки грязь и усталость. Третий — по другому виску. Шершавая, почти как наждачка, поверхность языка царапала кожу, но было приятно. Фаенон зашипел, напоминая что он не кот, и устало вздохнул в попытке расслабиться. Медленно, очень медленно напряженные мышцы начали понемногу расслабляться под настойчивыми ладонями Мидея, принявшего осторожно мять мужчину. Жар, исходивший от Фаенона, начал спадать, а золотые пластины на руках медленно таяли, оставляя после себя обычную человеческую кожу. Мидей довольно и громко урчал, отчего Фаенон невольно улыбнулся и прикрыл глаза. — Ненавижу, — бессильно пробормотал он, уткнувшись лбом в плечо оборотня. — Знаю, — отозвался Мидей, переходя на шею и воротник рубашки, оставляя влажные полосы на ткани, — Ты уже это говорил. В прошлый раз, когда я вытащил тебя из-под завала отчетов, и в позапрошлый, когда не дал тебе ввязаться в драку с троллем-забиякой. А я так говорил, когда ты вломился ко мне после скандала с парочкой изгнаных обротней. И когда ссорился с Бутхиллом на тему "какие суши вкуснее". Мидей еще раз облизнул висок мужчины и вскоре перестал урчать, просто держа Фаенона в объятиях. Наступившая тишина приятно обволакивала. Даже разбитая лампочка в торшере больше не казалась трагедией. Фаенон медленно раскис в любимых объятиях, превратившись в тряпичную куклу. Дрожь окончательно утихла, смениваясь тяжелой, клонящей в сон расслабленностью. — Прости, — тихо выдохнул он спустя долгие минуты. — Все хорошо. Ты ничего не натворил, — Мидей лишь фыркнул, но прижал к себе чуть сильнее. За стеклом медленно, один за одним, зажигались неоновые огни, и тени в комнате становились длиннее и гуще. Наступало время, когда город по-настоящему оживал для тех, кто предпочитал лунный свет солнечному. — И все же... Почему программу поддержки полукровок агентства ты так и не рассматриваешь? — тихо, нарушая тишину, спросил Мидей, все так же не выпуская мужчину из объятий и чмокнул в светлую макушку, — Там же психологи, группы помощи... По логике там помогают с контролем сил. Могло бы стать проще. Фаенон слабо дернул плечом, пытаясь сделать вид, что это просто попытка устроиться поудобнее, а вовсе не нежелание поднимать данную тему. — Нет. И не говори о них, — голос агента прозвучал приглушенно и уставше, а сам мужчина уткнулся носом в шею принца, вдыхая родной аромат спокойствия, — Я не хочу, чтобы кто-либо знал. Официально я просто человек. Чем меньше существ в курсе, чем я являюсь на самом деле... тем лучше. Для всех. — Кто-либо? — Мидей немного двинулся назад, чтобы посмотреть на него сверху вниз, и его брови поползли вверх, — А я, по-твоему, кто? Местный шаурмист? Сосед-поливальщик умерших в очередной раз кактусов? Фаенон вздохнул, и на этот раз в его дыхании послышалась долгожданная улыбка. Он высвободил руку и легонько щелкнул Мидея по кончику носа. — Ты — кто-либо? Нет. Ты — мой личный, персональный и единственный в своем роде зануда-оборотень, — он сказал это с такой нежностью, что слова прозвучали как самое искренее признание, — Так что если не хочешь чтобы я тебя укусил, не называй себя так. Мидей фыркнул и поймал руку Фаенона, прежде чем та опустилась, легонько прикусив запястье, не причиняя боли, но и не давая вырваться. — Ну подумаешь: мой идеальный, правильный агент — это маленькое, несчастное демоническое солнышко-щеночек, который превращает лампочки в хлопушки... — оставил поцелуй на укушенном месте обротень. Фаенон рассмеялся, коротко и искренне, и этот звук наконец-то разогнал остатки тяжелой атмосферы. Он выдернул руку, но лишь для того, чтобы провести пальцами по щеке Мидея. — Ладно уж, прощаю твое ворчание, моя кошачья булочка. Раз ты мой личный хранитель страшных секретов, — задорно подмигнул Фаенон и перевел взглял на кухню, думая о том что стоит все же поужинать. Мидей довольно мурлыкнул, потираясь щекой о его ладонь, — Единственная и неповторимая бурчащая булочка — это я. Так что прекращать бурчать, маленький адский щеночек. Не воруй мой хлеб. Встав с дивана Фаенон, все еще чувствуя себя тряпичной куклой, но уже гораздо более цельной и способной двигаться, потянулся так, что хрустнули позвонки. — Ладно, — он ткнул Мидея в бок, — Каюсь: на работе я почти умер с голоду. Твоя выпечка, даже если она вчерашние или неделной давности и черстые, сейчас покажется мне пиршеством богов. — Она не вчерашняя, а "обладающая насыщенным ароматом выдержанного теста" и приготовлена лишь час назад, — с достоинством поправил Мидей, направляясь на кухню и на ходу доставая из холодильника тарелку с рагу, которое тут же отправили разогреваться, и тарелку пахнущей выпечкой из шкафа. Фаенон послушно уселся на барный стул у кухонного острова и взял одну булочку, пока на него не смотрел Мидей. Вкус как всегда был восхитителен — хрустящий, с воздушным миндальным кремом внутри. — Признавайся, когда ты их успеваешь готовить? — с набитым ртом спросил Фаенон, — Особенно для дома. — В перерывах между усмирением дерущихся оборотней и расчетом налогов, — Мидей поставил перед ним стакан апельсинового сока, — Специально для тебя, мой ненасытный Спаситель. Чтобы силы быстрее восстанавливались для новых великих подвигов. В голосе обротня снова зазвенела знакомая подтрунивающая нотка. Фаенон отпил сока, чувствуя себя более живым, и посмотрел на Мидея с прищуром. Тот стоял напротив, облокотившись о столешницу, с самодовольным выражением лица большого рыжего кота, только что стащившего со стола сметану. И тут Фаенона осенило. Идеальная месть. — Спасибо, бурчащая булочка. Как же хорошо, что у меня есть такой заботливый и храбрый принц-оборотень, который всегда меня поддержит, — начал он, довольно прикрыв глаза и откусив третий пирожок с ягодной начинкой. Мидей оторвался от плиты и повернувшись к Фаенону, приподнял бровь. — Неужели решил меня поблагодарить? Даже не верится... Кажется, скоро вампиры не будут бояться дневного света... — Мне даже как-то неловко, — Фаенон сложил руки на столе и наклонился вперед, смотря мужчине прямо в глаза, — Что твой наставник, Кратер, до сих пор понятия не имеет, с кем его блестящий воспитанник проводит ночи. Он же до сих пор думает, что мы с тобой лишь вечные дети, соперники, которые постоянно соревнуются за звание "кто кого переспорит", верно? Даже сейчас, наверное, думает что ты сидишь один дома и о старике не вспоминаешь... Эффект был мгновенным и превзошел все ожидания. Мидей замер, широкие плечи слегка подались вперед, а глаза округлились, приобретя выражение настоящего, почти что физического ужаса. Теперь элуантроп напоминал не огромного рыжего кота, а маленького котенка, на которого внезапно брызнули холодной водой. — Фаенон... — голос оборотня, обычно уверенный, на мгновение дрогнул, срываясь на высокой ноте, — Зачем... Зачем ты его вспомнил? Для него наши отношения — совершенно неважны! Зачем ему знать? — Неважны? — Фаенон притворно удивился, широко раскрыв глаза, — Для твоего народа, где честь и традиции значат все? А если он узнает от кого-то другого? Он же ругаться будет что не рассказал сразу, а столько времени молчал... Мидей начал нервно метаться по кухне, хватая пустую тарелку, потом стакан, бесцельно переставляя их с места на место, лишь бы занять себя. — У него давление! — неожиданно выпалил он, словно это было железным аргументом, — Серьезные проблемы с давлением! Врач сказал — никаких внезапных потрясений! А такая новость... Фаенон, это не шутка! Агент с наслаждением наблюдал за этой суетой, удобно устроившись на стуле и поедая очередной пирожок. — Я и не шучу. Я просто размышляю вслух о несправедливости мира. И о том, как легко можно восстановить справедливость, сделав одно простое, честное признание. — Это не дело наставника! — завопил Мидей, размахивая руками, — Личная жизнь — это личное! И потом... И потом... — он замер, отчаянно ища новое оправдание, и взгляд обротня упал на дующего Фаенона, — Ты! Ты вообще не булки должен есть, а только что подогретое рагу, вон какие тени под глазами! Тебе нужно нормальное питание, а не выпечка, и немедленно спать! Лучше... Давай-ка марш в кровать! Сию же секунду! Все разговоры после сна! Фаенон не смог сдержать смех. Он поднялся со стула и подошел к своему паникующему оборотню. — Успокойся, мой грозный принц, — агент обнял Мидея за талию и прижался щекой к груди, слушая бешеный стук сердца, — Я же тебя дразню. Твои секреты в полной безопасности. Когда захочешь, тогда и расскажешь. Мидей обмяк, издав звук, средний между фырканьем и стоном облегчения, и опустил голову ему на макушку. — Чудовище, — прохрипел он беззлобно, — Адское, беспринципное чудовище. Я тебя отогреваю, кормлю, а ты меня так пугаешь. Неблагодарный. — Это плата за твои сегодняшние подколки, — буркнул Фаенон в его рубашку, — Так что теперь мы в расчете. Ведем себя тихо и идем спать, да? Или все же покушаем? — Вначале есть, — наконец успокоился Мидей, — А потом спать. И никакой работы в ближайшие дни. Будешь отдыхать под моим чутким надзором, — пригрозил обротень, на последок чмокнув в макушку. Рагу оказалось на удивление безумно вкусным — густым, ароматным, с нежным мясом и корнеплодами, которые буквально таяли во рту. Фаенон ел с непривычным для себя энтузиазмом. А Мидей больше наблюдал за ним с тихим, почти незаметным удовлетворением, чем ел — в отличии от этого дурного чуда, мужчина не забывал о приемах пищи. — Признайся, ты колдуешь над кастрюлями, — с набитым ртом пробормотал Фаенон, — Такого рагу я не пробовал даже в том ресторане, куда ты меня таскал в прошлый день рождения. — Секрет в трех вещах, — Мидей убрал ложку, перечисляя на пальцах, — Терпение, правильный выбор мяса и щепотка магии свежих трав. Никакого колдовства. Только чистое кулинарное искусство. — И скромность, — добавил Фаенон, довольно прикрывая глаза. — Скромность — удел посредственностей, — фыркнул Мидей, но глаза его смеялись. Ужин сменился бытовыми обязанностями: обротень мыл посуду, а агент сонно вытирал. Фаенон зевнул, чувствуя себя так, будто тело налито свинцом, а веки стали невыносимо тяжелыми. Приступ гнева, за ним умиротворяющая истерика и сытный ужин — все это вымотало его до предела. — Фаенон. Солнышко. Адский щеночек. Мое маленькое демоническое исчадие, — осторожно обхватив щеки мужчины, Мидей мягко поглаживал пальцами мягкую кожу, — Пойдем-ка спать. Сейчас спальня казалась тихой гаванью. Фаенон, не церемонясь, рухнул на прохладную простыню с глухим стоном. Он чувствовал каждую мышцу, каждую косточку, и все они единогласно требовали немедленного отключения. Мидей подошел к шкафу, достал две пижамы и бросил одну из них в лежащую бездыханную груду, которая еще недавно была его бойким демоническим щеночком. — Переодевайся. Спать в костюме — дурной тон и вредно для циркуляции крови. — Зануда, — буркнул Фаенон, но послушно приподнялся и начал расстегивать рубашку. Пальцы плохо слушались, путались в пуговицах. Обротень, уже переодевшись, наблюдал за его неуклюжими попытками с минуту, а потом с тихим вздохом подошел и молча принялся помогать. Когда от костюма осталась лишь аккуратно сложенная на стуле груда, Мидей натянул на него пижаму и мягко подтолкнул к кровати. — Ложись. Фаенон рухнул на подушки и тут же утонул в них, зарывшись носом в прохладную наволочку. Через мгновение с другой стороны кровать мягко прогнулась. Оборотень устроился поудобнее, лег на бок, повернувшись лицом к Фаенону, и накрыл их одеялом. — Спи, — тихо прошептал он. В ответ Фаенон что-то неразборчиво пробормотал, уже почти не различая слова Мидея, проваливаясь в глубокий, исцеляющий от усталости и боли сон. Последнее, что он ощутил, — это твердые, нежные руки, поправляющие одеяло, тепло, навсегда разгоняющее переживания и объятия родного льва-оборотня. За стеклом плыл яркий белый диск Луны, и в ее свете тени на стене сплелись в один цельный, неразделимый узор. В тишине маленькой уютной погруженный в сон квартиры остался лишь звук двух сердец, стучащих в унисон, надежно хранящих покой друг друга.
