Человечность

      - Изааяя! - раздаётся абсолютно привычный Икебукуро крик. Это уже настолько обыденно, что люди почти перестали обращать внимание. Почти только лишь потому, что нужно было смотреть по сторонам. Конечно если ты сам не хочешь, чтобы случайно прилетело по голове автоматом или прибило к земле дорожным знаком. Шедший из магазина Шинра, заслышав этот крик, только качает головой. Надо же, в этом городе столько нечисти, а Шизуо прицепился именно к Изае, не то чтобы он делал что-то сверх того что делали другие. В каком-то смысле Орихара даже помогает людям, питаясь их негативными эмоциями, сам же правда на них и выводит, но это уже другой разговор.       - Привет, Шин-чан! Как поживаешь? - звонко воскликнул брюнет, пробегая мимо Кишитани.       - Убьююю! - провыл охотник, убегая следом, даже не заметив, и едва не сбив с ног, общего друга.       - Ты сначала поймай, - рассмеялся Изая и, сверкнув алыми глазами, растворился в пространстве. Хэйваджима остановился, опять эти фокусы, и сосредоточился на ощущениях. Он чувствовал нечисть, мог чувствовать их с самого рождения как и все охотники, так что такими дешёвыми трюками его не проведёшь. Проблемой было то, что в Токио много этих тварей, крупный город как никак, столица Японии, но Изая всегда был особенным. Блондин не знает почему, однако ауру этого конкретного паразита он чувствовал особенно ярко, а потому через буквально минуту уже знал в какую сторону нужно идти, чтобы поймать добычу. Погоня продолжилась.       - Чего ты приципился ко мне, не пойму, - весело спросил Изая позже. Этот глупый охотник весь день гонял его по городу, и даже если он не чувствует усталости так как люди, это не значит, что можно бежать бесконечно. Сам человечишка уже запыхался, хоть и всё ещё полон решимости продолжать и Орихара даже готов восхититься его выдержкой и упрямством.       - Потому что ты гнусный паразит, портящий людям жизнь, - зло ответил Шизуо, осматриваясь в поисках очередного оружия. - Убить тебя моя прямая обязанность!       - Оя-оя, надо же какой ответственный нашёлся, - ухмыльнулся брюнет, уворачиваясь от крайне глупого прямого выпода в свою сторону. - Что ж ты за другими так не гоняешься? За Сэлти, к примеру, или боишься что она тебе голову снесёт?       - Сэлти к людям не лезет, в отличие от тебя, грязная тварь! - снова замахнулся на чересчур вертлявого гада блондин.       - То, что она не лезет, как ты выразился, к ним сейчас не значит, что не полезет в будушем, - огрызнулся Изая. Вопиющая несправедливость! Стурлусон забрала столько жизней, хотя даже не нуждалась в этом как он, а потом влюбилась в человечка и просто зажила спокойно, никто её не трогает, а он даже не убивает напрямую, сами люди, будучи слабыми, решают покончить с собой и их не так уж много, еденицы, в Икибукуро есть множество людишек, которыми он лакомится регулярно и им хоть бы хны, но всё равно в глазах этого блондинистого чудовища Сэлти чуть ли не святая, а он грязь, которую следует скорее убрать. Нечестно, абсолютно нечестно.       - Не станет, у неё в отличие от тебя и сердце и совесть присутствуют и работают как надо, - припечатал Шизуо.       - Вот как... - пробормотала нечисть. Кажется, Хэйваджима умудрился разозлить существо, которое в принципе не должно уметь злиться. Какой талантливый человечишка...       Изая остановился, охотник тоже замер, почуяв неладное, его тело напряглось, готовясь отразить любой выпад брюнета. Но Орихара не стал нападать физически, как человек, вместо этого он использовал свою силу. Он мог показать человеку его самые постыдные потаённые желания, то в чём нельзя признаться и самому себе, не говоря уже о других, то о чём люди порой и не подозревают, но что сидит внутри них. Шизуо необученный охотник, он слишком упрям для этого и всегда полагается на своё чутьё, которое надо отдать должное редко его подводит. Если дело доходит до драки они всегда бились врукопашную раньше, брюнет никогда не применял свои силы на оппоненте. А потому сейчас Хэйваджима не был готов, он не смог защититься и видения поглотили его. Эмоции блондина были до того вкусны, что Изая едва не перешёл грань, но всё же смог вовремя остановиться. После он оставил Шизуо валяться на грязном асфальте, одновременно ошеломлённого из-за видения и опусташённого из-за пира паразита, человечишку не было жаль, сам виноват.       С того случая прошёл месяц. Месяц, за который охотник ни разу не пришёл по душу Изаи. Что, неужели он так сильно его напугал? Глупости какие, Шизуо трусом не был. Но всё же какой-то аналог совести грыз Орихару в районе желудка. Если учесть то, что его всего в неком смысле можно назвать желудком, становится ещё паршивее. Наверное стоило извиниться, люди вроде так делают. Говорят стандартные ничего незначащие фразы и каким-то образом всем становится легче. Он не знает, как это работает и сработает ли на нём, но можно попробовать. Поэтому он сам находит охотника. Шизуо выглядит действительно напуганным, когда брюнет зовёт его на разговор, он на самом деле напуган, но ещё смущён и зол и расстроен, странная смесь.       - Ты тянешь из меня эмоции, - с упрёком говорит охотник и, упс, он просто автоматически подключается к людям, которых уже ел, что тут поделать.       - Ну прости, - разводит руками Изая. - Я этого не заметил.       - Ты можешь просто перестать это делать? - тихо спрашивает Хэйваджима. Голос звучит несколько печально или тоскливо.       - Я уже прекратил, если что, - закатывает глаза Орихара. Действительно стоит говорить сейчас об этом, а не о том, что охотник почему-то вот уже месяц не гоняет своего "любимого" паразита, позволяя ему творить что вздумается?       - Я не про себя, - вздыхает блондин. - Не мог бы ты просто перестать вредить людям. Это ощущается достаточно...даже не знаю как описать. Просто больше не делай так, ни с кем, ладно?       - Оя? - опешил Изая. Ему сейчас что-ли умереть голодной смертью предлагают? Ну знаете ли! - А не пойти бы тебе со своими просьбами куда подальше.       - Разве это так сложно?! - вспылил Хэйваджима, становясь больше похожим на себя. - Почему ты просто не можешь быть нормальным?! Тогда бы мы могли... - блондин осекается.       - Мы могли что? - интересуется Орихара. - Что ты видел? Неужели что-то связанное со мной?       - Какая разница? - огрызается Шизуо. - Ты всё равно не поймёшь. Чёртова тварь.       - Хмм... - брюнет склонил голову, разглядывая оппонента. Как-то всё странно. Вдруг пришла мысль, что Хэйваджима мог и не знать. Он был слишком упрям, чтобы учиться, а его инстинкты слишком хороши, чтобы это стало проблемой. - Шизуо-кун, ты же в курсе что я не могу питаться ничем другим?       - А? - Судя по удивлению на лице блондина, в курсе он не был. Или может он просто удивился выбранной теме. Или таким обращением к нему.       - Из всех животных только людские эмоции имеют тот спектр, что мне нужен, про растения и говорить нечего. Ты запрещаешь мне "вредить" людям, но что же мне тогда есть? - Шизуо опешил. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Почему-то был уверен, что у всех видов нечисти есть несколько способов питания. Если Орихара соврал, то это легко можно будет проверить, так что никакого смысла в этом не было.       - Тогда что на счёт меня? - быстро спросил Хэйваджима. - У меня злости и ярости на пятерых хватит. Если позволю тебе питаться своими эмоциями этого хватит, чтобы не трогать других людей?       - Нэ? Шизу-чан, ты помереть что ль захотел? - Что за странные предложения? - Ну чисто теоретически должно, но зачем? Или подожди... Что ты видел? - Шизуо только отвёл взгляд, но его скулы, кажется, порозовели. - Ты... Ты нас видел! Вместе! Как человечки! Серьёзно, Шизу-чан? Это твоё потаённое желание?       - Что если и так?! - огрызнулся блондин. Так вот почему он не приходил целый месяц.       - Не уверен, что понимаю что это значит для вас, - через некоторое время обдумывания говорит Изая. - Я люблю всех людей, но если будешь меня кормить, так уж и быть, попробую любить только тебя.       - Правда? - выдохнул охотник.       - Только не жди от меня человеческих проявлений, - ухмыльнулся брюнет.       - И не собирался, - в тот ему ответил Хэйваджима.              Им ещё предстоит многому научиться и многое друг о друге узнать и понять, но это начало является концом их многолетней борьбы.