Кошмары

Тело болело. Каждый сустав был выкручен под неестественным углом, руки сломаны и закованы в серебро. Ему насильно разжимают челюсть, почти ломают её. Вставляют серебряный кляп. Зачем...? Зачем они это делают...? Он был слаб. Он был послушен. Он выполнял любые, даже самые безумные требования. Он просто молча плакал, и это не понравилось клиенту. Третьему за день. Он не успеет восстановиться до следующего, он слишком слаб. А может, его покормят? И не отдадут никому до завтра? Савелий вздрогнул и резко проснулся, подскочив на кровати. Быстро огляделся. Комната. Общежитие. Управление. Сердце колотилось где-то в горле. Савелий ощупал себя. Он сам не знал зачем. Эти кошмары снились ему каждую ночь. Наставник Владимир как-то сказал, что в общежитие поселилось слишком много дивов с острова князя Рождественского, и всё общежитие пропало их страхом. Владимир объяснял и предупреждал, что из-за этого некоторые дивы будут агрессивны к ним. – Савелий, – тихо позвал Кузя. Див обернулся. Фамильяр Главы Управления стоял на пороге общежития и щурился на неестественно яркое солнце. Внутри всё обмерло. Другие дивы никогда не обращались друг к другу просто так. И раз послали за ним, то его светлости что-то от него требуется. Или наказать. Хотя наказывать его мог только хозяин или Владимир. Но мало ли что изменилось за эту ночь. – Тебе снятся кошмары? – спросил Кузя. Савелий весь напрягся. Он ожидал вопроса "почему ты не с хозяином?". Ведь в рабочее время он именно так должен проводить время. Быть возле хозяина или бежать по его поручению. – Снятся, – пискнул испуганно Савелий, и его глаза забегали. Но внезапно Кузя приобнял его за плечи и улыбнулся. Совсем по-человечески, добродушно улыбнулся. Графский фамильяр был сильнее Савелия во много раз. И во столько же раз храбрее. Многие дивы не понимали, почему именно его светлости выбрали себе в фамильяры. Многие его презирали и задирали, но Кузя был особенным. Хозяин не раз рассказывал, что Кузя спасал своего хозяина даже когда был вторым классом. А ещё Кузя красил волосы в яркие цвета, его глаза сверкали разными цветами, у него была своя личная комната в доме хозяина и много разноцветной одежды. И всё это хозяин ему позволял. Кузя защищал слабых дивов и часто улыбался. Кузя без страха выступал против старших дивов. Кузя отвёл его в столовую и накормил, хотя время было не обеденное. Раньше в это заведение Савелий никогда не ходил. – Да не трясись, ты чего? Тут нормально относятся к дивам. Владимир тут раньше обедал часто, он мне и показал. Если голодный, приходи сюда. Хозяин даёт тебе денег? Если нет, попроси. А сегодня поешь за мой счёт. Я же тебя сюда привёл. Кузя улыбнулся и подмигивал ему. Савелий неуверенно огляделся и всё же принялся за еду. Он совсем перестал хоть что-то понимать. Правда, понять Кузю не мог ни один див, да даже человек не мог. Только его светлость. – У тебя сильная связь со своим колдуном? – уточнил Кузя. – Связь? Не знаю. Мне кажется, сильная, – растерянно пролепетал Савелий. – Ты почувствовал, что он проснулся от твоего кошмара? – напрягся Кузя. Савелий побледнел. Одна мысль, что он потревожил сон хозяина, заставляла сердце биться быстрее. – Не-не-нет... – пролепетал Савелий. Ведь он не чувствовал, что хозяин проснулся. А ведь должен был, ведь так? – Повезло, – Кузя как-то странно улыбнулся. – А он знает о них? Просто мне от хозяина пришлось по ночам закрываться. – Тебе снятся кошмары? – Савелий уставился на старшего дива. Совершенно безбашенного, безрассудного, невероятно храброго дива. Ему не могли сниться кошмары. – Конечно. Нам всем снятся кошмары. И чем сильнее связь с колдуном, тем сложнее. Гермес Аркадьевич, правда, помог мне справиться с тем кошмаром. А со следующим... Тоже, наверное, поможет. Но не сейчас. Пока не может, но я справлюсь. И ты справишься, Савелий. Колдун Дмитрий стоит того, чтобы ради него справляться. Савелий смотрел на Кузю огромными глазами. И не верил, что это говорит Кузя. Постоянно весёлый, боевой, улыбающийся Кузя сейчас сложил руки перед собой и хмуро и тяжело смотрел вперёд, но словно не видел ни рук, ни стола. Холод забирался под шкуру. Как же он отвык от него. Нет солнца, нет хозяина. Нет солнца. Поэтому нет хозяина? Нет, наоборот. Нет Гермеса Аркадьевича, поэтому нет солнца. Лапы обжигал лёд. Он оставлял следы от растопленного льда, но это его волновало мало. Гермес Аркадьевич. Память начала подводить. Гермес Аркадьевич. Только бы сохранить это имя в памяти. Всё остальное не так важно. Он так мало уже помнит. Гермес Аркадьевич. Он помнит его образ. Лицо. Очень красивое лицо, суровый взгляд. Запах. Восхитительный запах и тёплая одежда. Она идеально всегда на нем сидит. У него идеальный вкус. Пусть он не любит яркие цвета, но у него превосходный вкус. Гермес Аркадьевич. Это имя греет лучше солнца. Лишь бы вернуться. Он готов на всё, только бы вернуться. Готов умереть за него, но быть рядом. Хозяин. Хозяин. Хозяин. Он будет им гордиться, когда он вылезет из этого ледяного ада. Хозяин будет ему улыбаться и запустит руку в шерсть. Тепло человеческого тела. Он ещё помнит это тепло. Хозяин... Хозяин... Только бы не забыть. Хозяин обязательно за ним придёт. "Кузя, ты тут?" Голос. Чужой. Внутри всё сжалось, хотелось бежать. Но это имя... Оно что-то значит. Точно значит. "Тут" Коротко, ожидая нападения. Нет, он не может умереть сейчас. Но вместо этого открылся портал. Потянуло сладким запахом свежего мяса и... И кровью. ЕГО кровью. Удар в спину был неожиданностью. Нет, нет, нет. Не может быть. Нельзя. Вырваться из лап, прыгнуть в портал. Он быстрый и сильный. Хозяин... Его там ждёт хозяин. Только бы дождался, не закрыл портал. Знакомый запах обволок со всех сторон. Он смог. Он запрыгнул. И хозяин. Его кровь. Срочно, нужно восстановиться. Хозяин. Гермес Аркадьевич. Такой сильный. Его ошейник приятно сжимает шею. И Гермес Аркадьевич обнимает, даже ритуал не закончил. Хозяин. Савелий сглотнул. Они уже стояли на улице и Кузя выглядел совершенно спокойно. – Тебе снилось такое? – с тихим ужасом спросил он. – Снилось. Теперь не снится. Но я помню. Ты не представляешь себе, как страшно мне его потерять, – вопреки своим словам Кузя улыбался. Но от него пахло не просто страхом. Савелий никогда не видел такого Кузю. Савелий прекрасно знал запах страха. Остров и особняк был пропитан им насквозь. Но Кузя не боялся так. – Но почему тогда?... – Я не запер его в поместье? Ты смеёшься? Он так совсем затоскует. Да и я тоже... Но сейчас он перестал рисковать, как видишь. – Почему ты так себя ведёшь? – наконец задал вопрос Савелий. Иногда говорить с Кузей было невозможно. – А что мне делать? Трястись под креслом хозяина? Не-е-ет, я не такой. Да и зачем? Своему страху нужно смотреть в глаза. Да ты и так это знаешь. Ты ведь на самом деле очень храбрый. Ты это знаешь. Савелий кивнул. Хозяин часто говорил ему об этом, да и его светлость тоже. – А что ты будешь делать, когда твой хозяин умрёт? – тихо спросил Савелий и тут же пожалел. От Кузи волной пришли страх и злость. Но больше злость. Савелий хотел сбежать, но было нельзя. Они почти дошли до Управления. – Прости, – Кузя тут же сменил настроение, заметив испуг Савелия. – Я не должен был срываться на тебя. Просто... Я не хочу без Гермеса Аркадьевича. Вообще никак не хочу, понимаешь? Даже если у него будут дети. Только ему не говори, хорошо?