Play or Die: Underbed Monster.

Часть 14: Пятая Ночь. Цена Защиты После казни Сатоко воздух в помещении стал ядовитым. Я спас Юхани, но превратил себя в соучастника в глазах остальных. Взгляды, которые бросали на меня, были уже не просто подозрительными. В них читалось отвращение. Страх. Понимание, что я — не просто «друг того психопата», а тот, кто способен на такие же грязные манипуляции. Юхани, напротив, будто обрел второе дыхание. Его хрупкая фигура снова выпрямилась, в глазах загорелся знакомый холодный огонь. Но теперь в этом огне было что-то новое — одержимость. Он видел, что я переступил черту ради него, и это стало для него не грузом вины, а топливом. «Ты увидел, да? — его шепот был горячим и лихорадочным, когда мы сидели на его кровати, пока другие делились на враждебные группировки. — Ты увидел, как это просто. Не нужно искать монстра. Нужно просто направлять стадо. Они сами принесут тебе жертву». «Это неправильно, Юхани» — пробормотал я, глядя на свои руки. Руки, которые только что поднялись, чтобы обречь невинного человека на смерть. «Правильно? — он фыркнул. — Здесь нет «правильно». Есть "выжить". И ты выбрал выживание. Наше выживание». Он положил свою руку на мою. Его пальцы были тонкими и холодными, как кость. «Теперь мы — команда. По-настоящему. Мы можем контролировать их всех. Мы можем дожить до конца». Его слова должны были вселять надежду. Но они вселяли ужас. Он не видел в моем поступке трагедию. Он видел тактический успех. Перед самым отбоем он разработал новый план. Безумный и рискованный. «Сегодня ночью он снова будет охотиться. Он попытается устранить того, кто представляет угрозу. Тебя или меня. Но мы можем его предсказать». «Как?» «Он избегает тех, на кого падают подозрения. Он оставил тебя в прошлую ночь. Значит, его логика — сохранять тех, кого ненавидят. Кто вызывает раскол. Значит... — его голубые глаза сузились, — сегодня его жертвой станет кто-то из "нейтральных". Кто-то, кто не поддерживал ни нас, ни Акиру. Кто-то тихий. Незаметный». Он посмотрел в сторону сектора, где спали несколько таких "незаметных". Среди них была девушка по имени Хана. «Он выберет ее, — с уверенностью заявил Юхани. — Я чувствую это». -- Свет погас. Пятая ночь. Я лежал, прислушиваясь, сжимая в руке ножку от своей кровати, которую мне с невероятным трудом удалось отломать днем. Глупое, бесполезное оружие против того, что творилось здесь по ночам. Но оно давало иллюзию контроля. И снова, как и в прошлую ночь, я почувствовал его приближение по запаху. Сладковатому, тошнотворному. Он прополз мимо меня. Мимо Юхани. Он двинулся именно в тот сектор, что указал Юхани. Я зажмурился, молясь, чтобы он ошибся. Чтобы его логика дала сбой. Но через мгновение донесся тот самый, уже привычный ужас — сдавленный хрип, короткая борьба, чавкающий звук. Юхани не ошибся. Он снова был прав. --- Утро. Свет. Все взгляды устремились на кровать Ханы. Она была пуста. На простыне не было даже бейджа. Только небольшая, едва заметная вмятина на подушке. Юхани медленно подошел к кровати, коснулся простыни и обернулся к классу. На его лице играла странная, торжествующая улыбка. «Он следует шаблону, — громко объявил он. — Его логика предсказуема. Он выбирает тех, кто не вписывается в конфликт. Кто не представляет ценности для социальной динамики. Он... чистит ряды». Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось: Видишь? Я был прав. Мы можем это использовать. Но я видел не торжество логики. Я видел пустую кровать. Я видел лицо Ханы, каким оно было вчера — испуганное, но все еще полное какой-то наивной надежды. И я понимал, что Юхани, по сути, просто предсказал, кого убьют следующим. Он не предотвратил смерть. Он лишь констатировал ее с леденящей душу точностью. Он подошел ко мне, опустив голос. «Следующим будет один из «нейтралов». Их осталось трое. Мы знаем это. Мы можем подготовиться». «Подготовиться? Как?» — спросил я, и мой голос прозвучал чужим. «Мы укажем на одного из них на обсуждении. Сделаем его подозреваемым. Монстр его не тронет. Мы сохраним ему жизнь. А настоящую жертву... мы не сможем спасти. Но мы будем знать». Я смотрел на него, и мне хотелось закричать. Он не просто играл в игру. Он наслаждался ею. Он видел в этом гигантскую, смертельную шахматную партию, где люди были пешками, а он — гроссмейстером. Спася его, я не вернул себе своего друга. Я выпустил на волю демона, который нашел в этом аду свой личный рай. И этот демон теперь смотрел на меня, ожидая, что я стану его верным учеником. Осталось двадцать один. И я боялся, что следующим монстром в этой игре стану я сам.