Горячий поцелуй в зубы

Пагсли всегда думал, что в жизни многие вещи можно расценить как минимум с двух сторон. Пагсли всегда думал, что даже если он не любит драки и стекающую по костяшкам кровь — это что-то значит. Это имеет значение. Даже если сейчас его губы изогнуты в злобной усмешке, даже если парень под ним плачет — это имеет значение. Ведь даже на эту ситуацию можно смотреть по-разному. Он не был тем, кто начал, он не виноват, что этот парень говорил про их семью гадости, он не виноват, он… Все эти дети вокруг него выглядят напуганными, а запах горелых волос заставляет их держаться подальше. На самом деле они держатся подальше не только из-за запаха — есть много причин. Может, причина в том, что это его первая драка и он заметно помотал этого парня? Может, всё дело в том, что он разбил его нос и подпалил волосы электрошоком? Интересно, что из этого напугало их больше — кровь на его лице и руках или то, что он никогда раньше так не делал? Пагсли вдруг захотелось спросить. Широко улыбнуться, закусив губу и громогласно выкрикнуть вопрос: «Чего вы боитесь, придурки?». Он мог бы скалиться, а кровь этого парня была бы на его языке. Он мог бы. Но он этого не сделал, потому что заметил движение в толпе.       — Учитель! — выкрикнул кто-то, и дети начали расходиться. Кто-то щёлкал произошедшее на камеру, но Пагсли было плевать. Какая разница? В этой школе как и в предыдущих свалят всю вину на него — хотя в прошлые разы он был чист. Что ж, по крайней мере в этот раз он уйдёт с чистой совестью. Он быстро поднялся с колен и на глазах у проигравшего облизнул сбитые в кровь костяшки пальцев. Он делает это, потому что боль — вещь, которая никогда прежде его не предавала. Он делает это потому, что этот парень прижимает дрожащие от страха ладони к глазам, чтобы больше его не видеть. Что же, в скором времени его желание будет исполнено и он больше не увидит Пагсли. От этой мысли Аддамс тоскливо вздыхает — его ждёт ещё одна школа и ещё один класс, где никто не видит его. Жаль, но с другой стороны имеет смысл, может быть в следующий раз ему повезёт? Он не шибко на это надеется.       — Удачи, — широко улыбается он. Парень под ним что-то проскулил, но Пагсли уже не слушал его. Ему было плевать. Ему не хотелось его слушать.

***

Кошмары преследуют Пагсли всегда и везде. Они касаются его своими тонкими холодными пальцами и говорят, говорят ему делать разные вещи. Ужасные вещи, иногда они говорят ему, что даже убийство — не страшно и плохо. Пагсли Аддамс боится этих голосов, он боится, что однажды они проникнут под его кожу и станут его руками. Что удары кулаками сменятся сжиманием чьего-то горла. Пагсли Аддамс хочет думать, что это не произойдёт. Он спрашивал у своей матери — почему это Проклятие преследует его. Почему эти существа в его голове, почему они становятся сильнее. Она ничего ему не сказала — что она могла сказать? Его сила была страшнее предсказаний и по его собственному мнению не имела смысла. Это не было силой, это было Проклятье. Оно шептало ему на ухо, что ждёт его, что скоро он встретит человека, после которого всё это закончится. Пагсли не нужно было задавать вопросы, он знал что это значит. Проклятье заставит его убить, и кровь этого человека станет частью его кожи, а его губы искривятся в чужеродной улыбке — и это будет не его улыбка. Это будет улыбка Проклятья, которое возьмёт под контроль его тело, оно задушит этого человека, оно захочет ещё.

***

Улица пахнет сыростью и мысли, роящиеся в голове Пагсли, не затихают. Скрипучий голос Проклятия всё ещё молчит, но Пагсли знает, что оно наблюдает за ним. Его переводят в Невермор. Ему сказали, что ему там будет лучше. Он не уверен. Он не хочет думать об этом. Если он совершит убийство в Неверморе, будет ли это значить, что больше нигде он не сможет быть собой?       — Собой? Какое слово, какие сладкие речи, да-да Пагсли, забавно, смешно, ты даже милее, чем мы могли подумать. — Голоса скрежетали у него в ушах, и он поморщился — сколь бы раз он их не зажимал, ему всё же не удавалось заткнуть их. Ни один из тысячи голосов.       — Заткнись, — шепчет он себе под нос, но Проклятие лишь смеётся и смех разлетается по всей его черепной коробке. Почему это не может закончиться? Почему он должен кого-то убить, чтобы это прекратилось?       — О, Пагсли, разве мы говорили что ты должен кого-то убить? — они усмехаются, и тысячи их зубов скалятся. Они смеются над ним, они отравляют его кровь, они заставляют его желать смерти. Чужой или его собственной. Смерть есть смерть. Кто-то умрёт, кто-то должен умереть.       — Очевидно, вы этого хотите, — Пагсли потирает разбитые костяшки пальцев. Их забинтовали и его сестра сказала, что это было глупо и он должен быть аккуратнее. Он сказал ей, что это не его вина.       — Только если чуть-чуть, но мы не хотим чтоб ты кого-то убивал, — Пагсли им не верит. Пагсли просит их замолчать и они наконец, по неведомой ему причине, повинуются. Тучи сгущаются над Невермором, но Пагсли этого почти не видит. Вместо этого на его ладонях чья-то кровь, кровь человека, который не заслужил смерти. Он сдирает пластыри с рук и они отзываются ноющей болью.

***

Юджин Оттингер смотрит на него изучающе. Он жуёт губу и будто что-то вспоминает, но быстро отбрасывает эту идею.       — Расскажи о себе, — просит он, будто ему есть до этого дело. Пагсли знает, что он делает это из вежливости, что ему это неинтересно и лишь пожимает плечами:       — Я люблю читать, — да, верно. Когда он читает, Проклятие молчит, потому что он не думает ни о чём, кроме истории. Проклятию тоже любопытно. Проклятие. Пагсли сжимает ладони в кулаки и Юджин, похоже, расценивает этот жест по-своему.       — Ты дерёшься? — его палец указывает на его руки и Пагсли на секунду зависает в пространстве. Сейчас ему кажется, что всё становится сложнее, чем было. Что ему сказать, чтобы Юджин не посчитал его сумасшедшим? Не думал, что он опасен, что когда-нибудь он может убить.       — Нет, обычно нет, — Пагсли хмурится, прижимая ладони к щекам, чтобы унять жар. Ему совестно за свою ложь, но она незначительная, верно? Юджин не должен знать, что его руки способны разорвать чью-то глотку без его на то желания. Этот милый парень не должен знать, иначе он тоже отвернётся от него.       — Выглядит больно, — замечает Юджин и поднимается с кресла в их комнате и подходит ближе, чтобы лучше рассмотреть содранную кожу. Она не кровоточит, но наверное и правда выглядит болезненно. Пагсли невольно дёргается и отодвигает руку, скрывая её за спиной.       — О, прости, я не хотел… — Юджин замялся, опуская голову в пол. Пагсли почувствовал укол совести и хотел что-то сказать, но Оттингер покачал головой, — это нормально, я просто иногда не понимаю, когда нужно остановиться. — Его глаза сверкнули непонятным для Аддамса блеском.       — В любом случае сейчас ничего не болит, — внезапно даже для самого себя выпалил Пагсли. Он постарался улыбнуться, но не был уверен, что эта улыбка была такой же красивой и искренней как у Юджина после этих слов.       — Это хорошо, надеюсь быстро заживёт, — Пагсли чувствовал непривычную лёгкость во всём теле. Эфемерная сила, которая могла лишь приятно щекотать кончики пальцев, а не вжимать его тело в кровать от страха. Эта сила была ему по душе. Он хотел её больше, чем что-либо на свете и это было похоже на внезапный сон.       — Конечно, у меня всегда всё быстро заживает, — Аддамс хотел прижать ладони Юджина к своим щекам и ушам, чтобы он исцелил его от этих голосов, чтобы они прекратили говорить ему о том, что он способен сделать.       — Это здорово, в прошлом году я долго провалялся в лазарете, ну, ты знаешь, ‐ Юджин неопределённо покрутил рукой около лба и его взгляд на мгновение стал пустым. Пагсли не знал почему, но он рефлекторно подался вперёд. Он должен был защитить этого парня, единственного парня из школы, который с ним заговорил.       — О, всё нормально, — Юджин будто очнулся как ото сна и повернулся в сторону Пагсли. Он выглядел напуганным.       — Хотел бы ты увидеть на этом лице больше страха? Мы можем это устроить, ‐ глухой скрежет отозвался рёвом и Пагсли рефлекторно зажал уши. Он прижимал ладони к голове и склонился к полу. Наверное, он пугает Юджина. Господи, что только что сказало Проклятье, что оно сказало? Может, ему показалось, может, он не правильно понял…       — Прошу, только не его, — хрипло взмолился он, ощущая бурление во всём теле. Его кровь становилась грязнее, а его мысли больше ему не принадлежали. Проклятие одерживало верх, если оно вступит в полную власть, скрежет костей Юджина под его пальцами застынет в его ушах на всю жизнь. Внезапно его щёк касаются тёплые пальцы. Они такие горячие по сравнению с его собственной кожей, что он на секунду не может понять — реальны ли эти ощущения, или это Их злобная шутка перед тем как всё произойдёт.       — Юджин, прошу, — Пагсли не уверен, чего просит. Он не знает как объяснить всё то, что происходит.       — Что случилось? — голос Юджина. Он так близко и он звучит так нежно, что Пагсли готов зарыдать. Он чувствует слабость в своих руках и его кровь затихает. Их холодные пальцы не душат, они больше не кричат на него. Что за чёрт.       — Ничего, нет, совсем ничего, — Пагсли чувствует как его плечи расслабляются, как он снова может дышать.       — Нет, Пагсли, это не правда, расскажи мне, — может Пагсли и мог ему отказать, но когда он поднял на Юджина взгляд и увидел его глаза, он не смог ничего сказать. Он просто кивнул и начал свой рассказ.

***

Юджин умел притягивать к себе людей и Пагсли не знал почему он был к нему добр. Юджин позволял ему быть рядом и говорил с ним так, будто Проклятия не существовало, будто Аддамс никогда не рассказывал ему о том, что Оно может сделать. А он рассказал. В подробностях. О всех своих снах, где кто-то умирал от его рук. Где тонкие пальцы Проклятия превращались в пальцы Пагсли, а его чёрные глаза наливались кровью и блестели. Он рассказал ему о том, что Оно хочет смерти и крови. Он рассказал ему всё и Юджин даже не поморщился.       — Да уж, это действительно нечто, — выдохнул он, откидываясь назад и опираясь на ладони. Его кудри чуть закрывали его лицо и он пожёвывал губу, будто что-то обдумывая. Пагсли удивлённо выгнул брови.       — И это всё, что ты хочешь сказать? — он не понимал. Почему Юджин выглядит таким расслабленным? Почему даже его поза говорит о том, что эта история его не впечатлила?       — Я должен тебя пожалеть? — Юджин искренне не понимал его реакции и вопросы был вполне искренним, а не насмешливым. Аддамс ещё раз поморщился. Он ожидал другой реакции, но эта ему нравилась больше, чем та, в которой Оттингер больше ни разу на него не смотрит и просит поменять ему соседа.       — Нет, не надо меня жалеть, — Пагсли выдыхает это почти как молитву. Почти, потому что в моменте понимает как жалко он выглядит. Юджин пожимает плечами.       — Поэтому я этого и не сделал, знаешь ли, — Оттингер подмигнул ему и Пагсли почувствовал как его щёки наливаются краской. Это странно. Но ему кажется, что это не так страшно. По крайней мере Юджин не замечает изменений и продолжает то и дело отвлекаться на посторонние вещи.       — Спасибо, — внезапно даже для самого себя выдавил Пагсли, смотря куда-то в сторону. Юджин покосился на него.       — Тебе не за что меня благодарить, — сказал он, и его губы расплылись в улыбке, — пока что, — добавил он, когда Пагсли хотел ему что-то возразить.

***

      — А он милый, не так ли? — Пагсли не слушает Их. Ему всё равно, это не важно. Уже несколько месяцев он не слышал эти голоса и начал думать, что это закончилось. Он не знает почему, но с приездом в Невермор он не чувствует Проклятия. Он не может сказать почему, но теперь тишина в голове стали обыденностью. Обыденностью стали разговоры с Юджином, его смех, его руки в его волосах. Обыденностью стало умиротворение, обыденностью стало то, что другие люди никогда не воспринимали всерьёз. Тишина в голове, отсутствие снов, где чьи-то кости выпирают из разорванной кожи. Пагсли не знал что жить может быть так приятно, он не знал какого это, когда на языке нет металлического вкуса крови перед тем как Проклятие заговорит. Он не знал. Юджин был так мил рядом с ним и Пагсли не понимал почему. Он не заслуживал ни его доброты, ни его взглядов. Но Юджин был подле него и эти три месяца были таким мягким сном, что Пагсли начал к этому привязываться. Порой ему казалось, что Юджин мог бы это прекратить. Мог бы оставить и это Проклятие и стать якорем, за который Пагсли мог бы ухватиться в случае опасности. Он был светом, который Пагсли боялся потерять.       — Заткнись, — Пагсли вздрагивает и Юджин подле него тоже. Его зрачки расширяются от непонятного для Аддамса чувства, и он откладывает тетрадь в сторону.       — Это они? — Юджин закусывает губу и Пагсли чувствует как голова идёт кругом, а его руки сжимаются в кулаки.       — О да, Юджин, это мы, — Пагсли замирает, но его губы и язык шевелятся. Оттингер застывает на месте. Он должен бежать. Пагсли был слишком расслаблен, он позволил Проклятию расползаться по всему его телу и копить силу. Но как? Он не чувствовал этого, значит ли это, что оно действовало настолько медленно, что он даже не заметил? Он должен выкрикнуть хоть что-то, он должен умолять Юджина бежать. Быстрее. Настолько, насколько будет возможно. Может, Юджин понял это по его глазам, может, он смог почувствовать агрессию, исходящую от Пагсли. Не важно как, но он ринулся прочь, да так, что Пагсли казалось, что он был быстрее ветра.       — Мы дадим ему фору, — Пагсли сопротивлялся этому. Он не хотел, чтобы что-то случилось с Юджином. С Юджином не должно было произойти ничего плохого. Он приказал ногам не двигаться, но они не подчинились ему. Он просил руки послушать его, чтобы он мог удержаться на месте, но они его не слушали. А потом резкий толчок и вот он уже бежит по коридору. Он не знает как, но все его чувства обостряются, будто он стал животным, способным ощущать запахи и звуки. Он чувствует запах Юджина и он гонится за ним. Под его ногами паркет прогибается, но он бежит так быстро, что не слышит этого. Ему страшно. Его ноги не послушались его, даже если бы он молил их сделать это. Он чувствовал как страх разрывает его череп. Сегодня это произойдёт, сегодня он убьёт единственного человека, который был к нему добр по своей воле. Сегодня он убьёт Юджина Оттингера. Вот он уже чувствует его запах, так близко, что он пьянеет. Ему страшно. Он чувствует как по щекам текут слёзы. Он хватает его за плечи, он прижимает его к своей груди. Дыхание Юджина обжигает его шею, его ладони зарываются в его волосы, он задыхается от рыданий, он не хочет смерти этого человека, он так не хочет его убивать, он хочет ещё раз увидеть его улыбку, почему он должен…       — Почему ты уверен, что мы хотим его убить? — скрежещущий смех раздаётся в ушах Пагсли и он не хочет слушать их. С минуты на минуту они убьют человека, которого он хотел видеть подле себя так долго. Не-его руки касаются щёк Юджина и к удивлению Пагсли тот даже не дрожит. Почему-то он улыбается.       — Я знаю, что ты не сделаешь это, — мягко говорит Юджин и его глаза сверкают светом. Ему не нужно говорить, что он имеет под «этим». Пагсли хочет чтобы это исчезло. Чтобы он перестал существовать, чтобы это тело растворилось в пыль, чтобы этот человек жил. «Почему ты так в этом уверен?» — хочет спросить Пагсли, но его губы сомкнуты. И вот Они заставляют его двигаться. Не-его губы раскрываются и он чувствует боль, как его зубы сталкиваются с зубами Юджина. Он хотел поцеловать его нормально. Проклятие решило, что будет забавно убить Оттингера после их первого поцелуя. Его сердце сжимается. Оно это чувствует. Его тело подаётся вперёд, и он чувствует как ладони Оттингера зарываются в его волосы. Почему он даже не пытается вырваться, почему он продолжает притворяться, что всё хорошо, хотя это последние минуты его жизни?       — Мы никогда не хотели убивать кого-то, — они шепчут ему эти слова, но они громче всего, что он когда-либо слышал. Самый громкий крик. Они врут ему. Конечно, ведь они его Проклятие. Внезапно его руки теперь его собственные и он имеет над ними силу. Внезапно его ноги становятся слабее. Внезапно он ярко чувствует, что поцелуй с Юджином реален. Внезапно. Одно мгновение, но эти ладони на его щеках греют его. Одно мгновение и он думал, что убьёт Юджина.       — Я же сказал тебе, — шепчет Юджин и его голос звучит так приятно, так мягко и он целует его ещё раз. Он целует его, потому что хочет этого, а не потому что Проклятие заставило его это сделать. Он зарывается в волосы Пагсли ладонями и его улыбка жжётся. Она такая мягкая. Почему Пагсли плачет, если он счастлив? От облегчения, от того, что Юджин будет жить, что ему действительно не нужно было кого-то убивать? Он проводит ладонью по щеке Юджина и ему кажется, что он видит хороший сон. Это закончилось, его Проклятие больше не рядом, потому что подле него Юджин.       — Почему ты верил, что я не сделаю это с тобой? — срывающимся голосом спрашивает Пагсли. Юджин щурится и его губы так близко. Аддамс всё ещё чувствует их мягкость.       — Я просто знал это, — пожимает плечами Юджин и игриво прикусывает губу. Пагсли вздыхает от облегчения, он прижимает Юджина к груди и его всё ещё потряхивает от страха. Этот ужас закончился, он больше не будет слышать эти голоса, верно? Больше нет. Он обнимает Юджина так сильно, что на секунду боится, что сломает ему кости, но Оттингер, похоже, не возражает. Он усмехается и обнимает его. Потому что это было правильно или потому что Пагсли нуждался в этих объятиях.       — Прости за это, — шепчет Пагсли, но Юджин качает головой.       — Здесь нет твоей вины, ты же знаешь, — Пагсли кажется, что это происходит не с ним. Иначе как он мог заслужить подобную радость? Заслуживал ли он этого? Он не знает.       — Я не уверен, — шепчет Пагсли, но Юджин толкает его.       — Это не твоя вина, — говорит он твёрдо, но тепло. Он не хотел причинять Пагсли боль. Он знал, чувствовал страх Пагсли. Иногда Аддамс просыпался ото сна и Юджин просыпался от собственных кошмаров и они говорили. Так долго, что могли заснуть на кроватях друг друга. Даже если кошмары пугали их обоих, они могли понять друг друга. Верно. Они были друг у друга, потому что могли сказать те слова, которые помогут. Могли прижаться друг к другу так близко, как это было необходимо. Они понимали страхи, они понимали слёзы. Они понимали. Поэтому они были здесь и сейчас, поэтому Юджин стирал слёзы Пагсли с его лица, поэтому это не выглядело странно.       — Пойдём, — Юджин взял руку Пагсли в свою и они пошли обратно в свою комнату. Это было обещание, слово, которое означало конец Проклятия и начало жизни без него. И Пагсли взял его ладонь и за долгое время почувствовал, что будущее имеет для него смысл. Будущее вместе с Юджином.