Дома без привидений

      Первые заразившиеся появились много лет назад, задолго до рождения Армина. Дедушка рассказывал, что когда ходил в школу, они ещё не были так распространены в их стране. Но за прошедшие года ситуация изменилась. Болезнь стала опаснее, а заразившиеся — агрессивнее. Разлагались они тоже куда медленнее, чем во время первых вспышек вируса. А новые формы появлялись быстрее, чем находили способы лечить от старых. Армин и его друзья родились и выросли внутри стен, безопасных «чистых» зон. Но несколько лет назад пал и этот рубеж. Их город, Шиганшина, тоже покрылся скверной. На троих у них стало двое родителей. И тогда жизнь ещё была ничего. Но хрупкое спокойствие не могло длиться вечно. Через месяц после гибели Гриши и Карлы, отца и матери Эрена, Микаса вдруг сказала:       — Мама когда-то рассказывала, что у неё остался брат. Там, в Подземном городе.       Эрен и Армин переглянулись. В этих словах было явно больше надежды, чем Микаса хотела показать. Потом Микаса всё равно принялась оправдываться, что не знает, живы ли её родственники вообще и сохранилась ли та часть Подземного города. Но всё это было уже не важно. Прятаться в подвале дома Йегеров и слушать вой заражённых каждую ночь бесконечно они не могли, им нужно было куда-то выбираться из Шиганшины. Подземный город находился за стенами, но вглубь якобы «чистых» зон им дороги всё равно не было — если туда ещё не проникли заражённые, троих беспризорных детей точно не пустят из рассадника инфекции в безопасное место. Никто в жизни не поверил бы, что они здоровы. Армин и сам с трудом в это верил.       Решение было принято быстро. Выбравшись на поверхность ночью и собрав рюкзаки, друзья пробрались через мёртвые и спящие тела в чёрные обломки стены. Армин никогда не бывал за ней, никто из них не бывал. Они знали, что там, лишь по историям военных. У мистера Йегера была карта, где схематично были отмечены очаги заражения. но карта была старой, и обходить их уже не имело смысла. Армин подозревал, за стеной уже давно не осталось «чистых» участков. Зато на карте были отмечены шахты. Родители Микасы редко рассказывали о месте, откуда они пробрались за стену, это было их тайной. Но Микаса всё равно усвоила, что Подземный город был расположен сразу за шахтами, под одной из деревень. Когда-то он был местом ссылки для самых отпетых отбросов, но потом превратился в обычное поселение, полное нищеты и грязи. Шиганшина не была такой же, только потому что в ней жило много военных со стен.       Но, что бы ни ждало их у шахт, Армин понимал: терять им было нечего. С каждой ночью здоровых в Шиганшине оставалось всё меньше, как и припасов. Чистая вода была на исходе, и каждый новый день увеличивал шансы того, что один из заражённых свалится туда или сбросит какую-нибудь из своих зловонных конечностей. Эрен и Микаса не понимали до конца, но город погибал, и оставаться в нём было гораздо опаснее, чем покинуть его и уйти в неизвестность. В Шиганшине их гибель была предрешена, за стеной — крайне вероятна. И всё же они должны были использовать этот крошечный шанс. Как можно скорее. Армин пытался осторожно убедить в этом друзей уже несколько дней, и Микаса, наконец, дала ему повод настоять на своём.       Выбираясь на жухлую холодную траву из покрытого слизью пролома в стене, Армин не чувствовал тоски по дому, который покидал навсегда. Он чувствовал только страх.

***

      Шахтёры праздновали последний день месяца. Толпа зевак сменяла кабак за кабаком, наливаясь спиртом под завязку. Солнце уже подбиралось к горизонту, но пьяные люди не спешили прятаться — не боялись заражённых. Тихо сидящие у стены дети, стоптавшие ноги в кровь за два дня пути и истощившие почти все свои скудные запасы, с неприязнью наблюдали за ними. Мужчины и женщины вели себя так же, как заражённые — слеплялись телами, толкались, шумно неразборчиво гудели. Да и несло от них ничуть не лучше. Но радовало одно — рассвет не вводил их в ужас, а значит, здесь и правда не было заражённых, как сказал им один из мужчин накануне вечером. Шахты были чисты и исправно работали. И от этого Армину было ещё противнее.       Он бы понял, если бы эти люди заливали алкоголем страх. Кто-то даже верил, что заражённые боятся не только отсутствия солнечного света, но и спирта. Отец Эрена утверждал, что это не так, но людям было спокойнее верить, что они пьянствуют ради защиты. Ради чего напивались до такого состояния эти рабочие, Армин не понимал. На их фоне «крысы» Подземного города казались куда приличнее.       Их появление обрадовало. Это означало, что карта мистера Йегера была верной, и они действительно близки к цели. Они бы дошли куда быстрее, если бы не приходилось прятаться днём — от стены до шахт, оказывается, было рукой подать. Рабочие ещё смеялись, что вся зараза утекла туда, «к чистюлям». О жителях стен они отзывались пренебрежительно и ничуть не жалели, что внешняя стена оказалась прорвана — считали, поделом. «Крыс» Подземного города они не любили тоже. Но те даже на фоне этих работяг были дешёвой рабочей силой, поэтому особо сговорчивых выпускали ненадолго, чтобы за небольшую плату пообслуживать местных. Об этом Эрену — он был посмелее и задавал вопросы — поведал один из шахтёров, когда ещё не был так уж пьян.       «Крысы» были странными. Грязные, хоть и трезвые. Некоторые были покрыты струпьями, будто заражённые, но на их изуродованных лицах блестели живые глаза. Они слонялись между пьяных гуляк, предлагали выпивку или ещё какие-то товары. Особо медлительных пинали, выставленное на продажу втаптывали в землю. «Крысы» молча поднимались и шли дальше, к следующему кабаку, где их участь повторялась. Все они были, по мнению Армина, не совсем нормальными. Нормальных из резервации Подземного города вряд ли выпускали. А этих утром, наверное, загоняли обратно. Армину было их очень жаль.       Один старик с примотанной к ноге железякой расхаживал с подносом туда-сюда. Он морщился при каждом шаге, на висках его уже выступил пот. Он был здесь с тех пор, как дети добрались до шахт, а уже занимался рассвет. Им нужно было искать укрытие, даже если по словам местных вируса здесь не было, но все трое боялись пошевелиться. Всегда рисковый Эрен и тот не предлагал выбраться, ему тоже явно не хотелось идти куда-то через этот хаос. Поэтому друзья, забившись поглубже в угол, только тихо наблюдали. Последние пару часов Армин только молился, чтобы их никто не заметил. Рано или поздно эти люди должны были расползтись спать…       — Эй, народ, покупайте, пока свои не поседели! — широко усмехнувшись, всё не унывал старик.       Армин, осторожно высунувшись из-за бочки, наконец, разглядел, что на подносе у него лежали кучки волос. Пряди разной длинны были лохматыми и грязными, как будто их не срезали, а вырвали с корнем. Пьяные рабочие уже не гоготали над стариком, как в начале вечера, а не обращали внимание. А старик всё расхаживал по площади от кабака к кабаку. Один раз его тоже толкнули, но в остальном он был достаточно расторопен, чтобы не нарываться на пьяную злость.       Пройдя мимо бочек, он вдруг глянул прямо на Армина. Парень тут же присел обратно, втянув голову в плечи, но старик его уже увидел. Привычным движением поправил шляпу, он приблизился и, как назло, остановился прямо над ними.       — Не интересует? — спросил нарочито громко, растянув губы в кривой улыбке. Его жёлтые, удивительно ровные зубы блестели в сумерках. Армин лихорадочно помотал головой, но старик всё не унимался: — Вы бы подумали, ваши-то ещё не скоро…       — Пожалуйста, тише! — зашипела Микаса, сердито сверкая глазами. На них ещё не оборачивались, но большая пьяная компания стояла совсем рядом и совсем скоро должна была заметить, что безумный старик остановился поболтать с бочками угля. Решившись, Армин вытащил из кармана монету и протянул старику. Жалобно прошептал:       — Мы купим, только отойдите!       — Так бы сразу, — довольно хмыкнул старик, сразу понизив голос. И Армин заподозрил, что не так уж он безумен, как хочет показать. Похоже, он всё отлично осознавал. Забрав монету и проверив её на зуб, он кинул на землю седую прядь и, одарив друзей ещё одной отвратительнейшей улыбкой, совсем тихо посоветовал: — И драпали бы вы отсюда, малышня. Скоро солнышко припекать начнёт.       Что он имел в виду, они не поняли, но все трое были безумно рады, когда старик подхватил свой поднос поудобнее и направился прочь.       — Пронесло, — пробормотал Эрен, привалившись к стене.       — Только это были наши единственные деньги, — с сожалением заметил Армин. — Больше ничего нет.       — Надо выбираться, — процедила Микаса, брезгливо оттолкнув ногой пыльный клок волос. — Может, они и не заражены, но если пристанут, проблем не оберёмся. Сидели бы в Шиганшине, и ничего бы не…       Она бубнила что-то ещё, но Армин не стал вслушиваться. И объяснять тоже не стал. В Шиганшине они могли быть уже мертвы. Или умерли бы в ближайшие дни. Здесь у них оставался хоть крошечный шанс выбраться.       Солнце медленно поднималось из-за мутной дымки над горизонтом. В какой-то из ближайших деревень о рассвете возвестил тревожный колокол. У шахтёров через час должен был начаться рабочий день, но они явно не спешили расползаться по своим местам. Один из пьяных мужчин, пошатываясь, прошёл совсем рядом. Армин, Эрен и Микаса вжались в бочки, рабочий тяжело навалился на них с другой стороны. Кружка выпала из его ослабевших пальцев и закатилась в угол, где прятались друзья.       Армин мельком глянул на неё и тут же обмер от ужаса. Нависший над ними пьянчуга резко перестал иметь всякое значение. Армин истерично подёргал Микасу за рукав куртки и молча указал на разливающуюся рядом с ними лужу пойла, когда она раздражённо на него цыкнула. В мутной жидкости, тоненькими ручейками подтекавшей к ним, плавали желтоватые ошмётки. Ещё пару лет назад Армин бы не понял, что это такое. Но сейчас, прожив немало ужасных дней в заражённой Шиганшине, он и его друзья ни с чем не перепутали бы этот мусор и этот запах. В выпивке, которую разносили «крысы» и поглощали шахтёры последние несколько часов, плавали кусочки разложившейся плоти. Мужчины упились настолько, что даже не почувствовали запах гноя и гнили.       Забыв о страхе перед пьяницами, Армин как ошпаренный вскочил на ноги и отшатнулся от бочек. Мутная жижа почти коснулась его пальцев! Перед глазами проносились корчащиеся тела, лопающаяся и сползающая кусками кожа и ужасное существование после того, как боль полностью забирала у заражённых рассудок. Микаса, понявшая, что к чему, секундой позже, за шиворот вытащила Эрена из их укрытия и тоже попятилась. Прислонившийся к бочкам мужчина поднял мутный взгляд.       — Бежим, — одними губами прошептал Армин, мёртвой хваткой вцепляясь в руку Эрена. Но они не успели сделать и шага, как рыжий солнечный свет выбрался из-за крыши дома и залил площадь.       Мужчина пошатнулся, глаза его помутнели сильнее и медленно налились желтизной. Друзья, не в силах пошевелиться от страха, стояли перед ним и смотрели, как грузное тело медленно оседает на колени. Из уголка обветренных губ медленно потекла жёлтоватая слюна, глаза далеко закатились, обнажая склизкие белки. Мужчина широко распахнул рот в беззвучном крике, и только тогда Армин, наконец, заставил себя зажмуриться. Он помнил, как у дедушки первый раз лопнула кожа на лице от точно такого же крика. И не хотел видеть это снова.       Микаса дёрнула его с такой силой, что он едва не упал. И, наконец, они бросились бежать. Площадь наполнилась стонами, заразившиеся падали и принимались завывать сильнее, когда от ударов о землю и воплей трещала и расходилась ужасными гнойными язвами кожа. Воздух наполнился знакомой вонью. Не разбирая дороги от ужаса Армин пронёсся за Микасой и Эреном через улицу, умудрившись на этот раз даже не отстать. Они огибали тела и прикрывали рукавами курток лица, но не останавливались. Любое промедление могло стоить им жизни. Воняющие и гниющие заживо, изломанные болью мужчины и женщины корчились на их пути, оставляя на брусчатке разводы желтоватого гноя и кровавые ошмётки кожи.       Ворота выросли перед ними так неожиданно, что Армин едва успел затормозить. Тяжёлые створки были приоткрыты, в них, оглядываясь, без особой спешки входили «крысы», разносившие свои товары и отравленную выпивку. У стен лежали обезображенные корчащиеся тела в военной форме — похоже, и солдатам, сторожившим рекреацию, досталось по кружке.       — Бегом, — скомандовал Армин, краем глаза заметив шевеление. Стонов сзади стало значительно меньше, зато теперь слышался треск и шлепки шагов. Кто-то из заразившихся уже успел «прийти в себя» и теперь, напитываясь солнцем и постепенно сбрасывая ненужную гноящуюся кожу, плёлся на запах живой плоти.       Схватив друзей за руки, Армин бросился к тёмному просвету. Даже если за воротами был не Подземный город, ему было уже наплевать — теперь их самой главной задачей было спастись от десятков заразившихся, в которых превратились шахтёры и их семьи. Армин влетел в тёмный проём следом за одним из мужчин в грязных лохмотьях, и следом за ними с грохотом захлопнулась дверь. Несколько «крыс» задвинули засов, но даже сквозь скрип металла Армин отчётливо расслышал, как об створку шумно разбивается первое разлагающееся тело.       — А, успели-таки, — хмыкнул старик, медленно выдыхая горький вонючий дым.       — Они с тобой? — грубо поинтересовался один из мужчин, закрывших засов. Заразившиеся по ту сторону продолжали наваливаться на дверь, слыша голоса и чувствуя запах живых, но всё было безуспешно.       — Вроде того, — старик ловко перекатил окурок в зубах и снова выдохнул. — Новые друзья.       Мужчины загоготали и, не обращая внимания на стук и вой за воротами, принялись как ни в чём не бывало расползаться по своим делам. Остался только старик, прислонившийся к стене и курящий свою сигарету.       — Спасибо, — выдохнул Армин, с опаской оглянувшись на подрагивающие створки. Эрен, отдышавшийся быстрее Микасы, быстро повторил:       — Спасибо!       Подобравшись и поправив одежду, Армин заставил себя не мяться под внимательным взглядом ухмыляющегося старика и вежливо поинтересовался:       — Скажите, а где мы?       — Подземный город не признал, малыш? — хохотнул старик, и друзья с облегчением переглянулись. Значит, они всё же добрались, сумели… — Уж прости, выйти наружу получится не скоро. Так что добро пожаловать к отбросам и безнадёге.       Он щёлкнул железякой, пристёгнутой к штанине, и привалился на здоровую ногу. Армин понял, что старик вот-вот затушит сигарету и уйдёт, поэтому быстро затараторил:       — Вы нам уже очень помогли, но мы никогда здесь не были, мы ищем кое-кого, не могли бы вы нам ещё немного помочь? — закончив, он тихо выдохнул. Сердце ещё колотилось вдвое быстрее обычного, но главный повод для страха вроде бы остался за воротами. Вот только спокойствия это не прибавило. Друзья, стоящие с ним плечом к плечу, конечно, могли защитить его от полубезумного калеки. Но перед ними далеко вниз уходила улица Подземного города, и сейчас Армин уже не был уверен, такой ли хорошей идеей было отправиться на поиски родни Микасы.       — Здесь никого не найдёшь, — ответил старик, выпрямляясь. Пнул железкой свой поднос с волосами и, тяжело шагнув вперёд, больно хлопнул Эрена по плечу. — Подземный город на то и Подземный город, чтобы прятать здесь всё, что не хочется найти. И всех.       — Но всё же, — не сдавался Армин, ощутив внезапный прилив смелости. — Может быть, вы знаете кого-нибудь с фамилией Аккерман?       Старик смерил их троицу насмешливым взглядом и, пожевав окурок, заметил:       — Да тут у каждого второго вообще фамилии нет. Вы на что рассчитываете, малышня? Какой-такой Аккерман вам нужен и зачем?       — Неважно, — отрезала Микаса, сжав ладонь Армина. — Если вы не знаете, мы пойдём.       — Какая бойкая! — одобрительно сообщил старик Армину. — Да погодите вы, пойдут они. Хотите, чтобы местные вас пережевали да выплюнули? Провожу вас до ближайшего кабака, там, может, и найдётся кто-то, кто вам поможет.       — Спасибо, — с облегчением выдохнул Армин. Похоже, та монета не была потрачена даром. — Я Армин, а это мои друзья, Эрен и Микаса, — представил он. Дедушка учил, что в любой ситуации нельзя было забывать о приличиях.       Выплюнув окурок, старик отсалютовал им шляпой и протянул:       — Зовите меня Кенни.