Пойдем, сегодня чудесная ночь

Оставив небожителей и демонов в храме Водных Каштанов продолжать празднество самим, Се Лянь и Хуа Чэн направились в Призрачный город. Перед тем, как воспользоваться Сжатием Тысячи Ли, двое решили немного пройтись и отдохнуть от шума и толпы. Перед началом пути Се Лянь крепко схватил Хуа Чэна за руку и погладил ее, желая убедиться, что на всем пути Собиратель Цветов не отстанет от него и не исчезнет. — Гэгэ, не волнуйся. Обещаю, что больше не покину тебя, — ласково произнес демон и поцеловал руку принца. — Пойдем, сегодня чудесная ночь. Се Лянь невольно подивился тому что Хуа Чэн словно угадал его мысли, сильнее стиснул его руку и они вместе двинулись по лесной дороге. Ночь действительно была прекрасной. Полная луна освещала листья алых кленов, и создавалось впечатление, будто осенний лес наполнился красноватым светом маленьких китайских фонариков. Опавшие листья шуршали под ногами, свежий воздух слегла кружил голову. Но самое прекрасное в этой ночи было то, что Се Лянь и Хуа Чэн просто шли вместе. Не нужно было выполнять очередное задание, спасать духов или людей, вступать в опасные сражения, испытывать честь и совесть. Никто и ничто не могло помешать мирной прогулке в ночном лесу. Ровный лунный свет мягко освещал темную тропу, однако Се Лянь все же смог неловко споткнуться о выпирающий корень дерева. На самом деле в большей степени он потерял внимательность из-за волновавшего принца присутствия Собирателя Цветов, но Хуа Чэн понял это по-своему. Он мягко придержал Се Ляня и отпустил вверх десяток серебряных бабочек для дополнительного света. — Сань Лан, ты же так потратишь свои магические силы! Может стоит их поберечь? Я смогу дойти сам, не спускай энергию на такую ерунду, — совестливо сказал Се Лянь, глядя на беззаботно резвящихся малюток, озаряющих светом дорогу. — Гэгэ, но это не ерунда. Я могу сделать твой путь светлым и безопасным, — с улыбкой произнес Хуа Чэн и потянул принца дальше. — Правда, не нужно. Тебе требуется восполнить запасы магических сил, ты уже и так на меня их потратил,— обеспокоенно проговорил Се Лянь. — По прибытии в Призрачный город я собирался провести несколько дней за длинной восстановительной медитацией, — заверил Хуа Чэн. — Однако, — добавил он после нескольких секунд молчания, — гэгэ может помочь мне ускорить процесс. Я буду очень доволен, если он сам того попросит, — низким голосом протянул Хуа Чэн. Се Лянь сделал вид что не совсем понял, о чем демон толкует и не стал ничего отвечать, лишь чаще задышал и невольно ускорил шаг, желая быстрее добраться до Призрачного города. — И все же, Сань Лан, будь благоразумнее, — попросил Се Лянь. Решив послушаться принца, Собиратель цветов приказал призрачным бабочкам вернуться на серебряные наручи, и вокруг резко стало темно. Тогда Хуа Чэн легко взял принца на руки и понес его по дороге, крепко прижимая. Обхватив шею демона, Се Лянь уткнулся  ему в грудь и успокоенно выдохнул. Так они добрались до места, где можно кинуть кости и оказаться там, где потребуется. С неохотой опустив Се Ляня на холодную землю, Хуа Чэн изящным движением бросил кубики — выпало, как всегда, две шестерки. Проход открылся, и двое поспешили шагнуть внутрь.

***

Демоны Призрачного города, завидев Градоначальника Хуа и старшего дядюшку, разразились ликующими воплями. — Градоначальник, с возвращением! — Отрадно видеть вас! — Ваше Превосходительство, не желаете отобедать в моей закусочной? Я варил кушанье целый год, специально придумал новый рецепт чтобы достойно встретить вас! — Старший дядюшка, господин Градоначальник, не слушайте их, вот я раздобыл таких вкусных человечишков, блюда уже поданы! — Что ты мелешь, они не будут это есть, дырявая ты башка! — Да как это не будут! Весь город у меня столуется, да кого угодно спроси, любой подтвердит что только я могу сготовить достойный обед! — Господин Градоначальник, демон на соседней улице такой переполох устроил, без вас никак не разобраться! Гоняет и похищает все заблудшие души, мешает моей торговле! Голосившие наперебой демоны обступили Се Ляня и Хуа Чэна, радуясь их прибытию. Они спешили поведать своему Градоначальнику новости, ведь и в самом деле, ему требовалось вникнуть во все вопросы, происходившие в его отсутствие. Но сейчас самый важный вопрос стоял рядом с ним и счастливо улыбался. Хуа Чэн талантливо управлял городом, и за время пока его не было, ничего критичного не произошло. Остальное могло подождать. — Прочь, — скомандовал Хуа Чэн. — Я буду занят. Никому не дозволяется тревожить меня болтовней. — Сань Лан, зачем ты так? Они и вправду рады тебе и хотят выказать должное уважение, — весело сказал Се Лянь. — К тому же тебе действительно требуется разрешить дела, накопившиеся в твое отсутствие. — Верно, гэгэ. Но сперва у меня есть более срочное дело, о котором я упоминал, пока мы добирались до города. Оно займет несколько дней, — заявил Хуа Чэн. Се Лянь вдруг очень заинтересовался крышей здания напротив, обвешанной кричащими вывесками, и обратил все свое внимание на нее. — А еще, — добавил демон, наклонившись к уху Се Ляню, чтобы его мог слышать только принц,— пока я отсутствовал, кажется, мои навыки в написании иероглифов ухудшились. Мне необходимо потренироваться в каллиграфии, и я очень нуждаюсь в наставлениях Вашего Высочества, — жарко прошептал Хуа Чэн. — Надеюсь, гэгэ не откажет мне и в этой просьбе. — Тогда нам следует поторопиться, пока рвение Сань Лана к занятиям не угасло, — неровным голосом произнес Се Лянь и сжал руку Хуа Чэна. — Никогда не угаснет, — искренне пообещал Собиратель Цветов и с нежностью взглянул на принца. Хуа Чэн махнул рукой, и все демоны попрятались в домах и заведениях. Ночной город был наполнен светом фонариков, и Се Лянь на ходу восторженно озирался. В Призрачном городе он чувствовал себя гораздо уютнее, нежели в недостроенной Небесной Столице, а рядом с его хозяином добавлялось чувство безопасности и безмятежности, которые теперь чаще царили в сердце Его Высочества. — Сань Лан, мы направляемся в Дом Блаженства? — решил уточнить Се Лянь. — Отчего же? Мне больше по душе проводить время в твоем храме, что здесь, что в мире смертных, — ответил Хуа Чэн. — Я уже распорядился, чтобы к нашему прибытию для тебя нагрели воду и запретил любому существу появляться в храме. Ведь Сань Лан с гэгэ будут так заняты, — игриво добавил демон. Се Лянь немного успокоился, потому что он добросовестно подготовил иероглифы для переписывания в храме Тысячи Фонарей сильно заранее, в любой момент ожидая возвращения Собирателя Цветов. Добравшись до храма, принц поспешил в купальни привести себя в порядок, наказав Хуа Чэну за это время написать предложение. После омовения Се Лянь облачился в тонкое белое одеяние и осмотрел себя. Заметив несколько спутавшихся прядей, он взял искусный гребень и провел им по волосам. Затем нетуго затянул завязку одеяния на поясе, чтобы шелковая ткань могла при неосторожном движении открыть плечи. И откуда у него появилось такое стремление привлечь к себе внимание и так увлеченного им Хуа Чэна? Принц выровнял дыхание и неслышно вышел из купальни. Хуа Чэн сидел на циновке за нефритовым столом и на первый взгляд старательно выводил иероглифы, медленно ведя кистью по пергаменту. Се Лянь, увидев такую умиротворяющую картину, остановился и засмотрелся на Хуа Чэна со спины. Демон обладал острым слухом и слышал тихие шаги принца. Он потянулся, демонстрируя свое тело, зная, что Се Лянь смотрит на него, лениво развел руки в стороны, подвигал крепкими плечами, перебросил черные волосы на грудь и размял шею, устало выдыхая. Се Лянь залюбовался своим демоном, однако ему все же очень хотелось подойти проверить успехи Хуа Чэна. К тому же он сам попросил дать наставления, не стоило более томить его. Принц подошел к Собирателю Цветов, опустился на колени рядом с ним и оперся руками на стол. Се Лянь был уверен, что в этот раз Хуа Чэн его порадует своими успехами, и с его губ уже почти сорвалась преждевременная похвала. Однако его взгляду предстали совершенно непонятные черточки и палочки, которые являли из себя текст, недоступный для прочтения и понимания. Се Лянь попытался напустить на себя серьезный и озабоченный вид, но его губы тронула легкая улыбка. Все же это был почерк Хуа Чэна. Хоть он был совершенно ужасен, но все же невероятным образом приходился принцу по душе. Заметив реакцию Се Ляня, Хуа Чэн приподнял бровь и вздохнул. — Ох, гэгэ, я ведь и вправду очень старался повторить твои иероглифы. Но все же я не мог полностью сосредоточиться, — с притворным разочарованием проговорил Хуа Чэн, топя кисть в баночке с тушью. — Вот как? Сань Лан, разве бы тебя посмели отвлечь, зная, что ты очень занят со мной? — спросил Се Лянь, повернувшись к Хуа Чэну. От неосторожного движения его одеяние немного приспустилось, обнажив плечо. — Как можно оставаться собранным, если гэгэ уходит совершить омовение и не поправляет меня? — плавно протянул Хуа Чэн, глядя на озадаченного Се Ляня, который, казалось, не заметил, что его сползший халат открыл взору оголенную кожу. — Давай ты еще раз попробуешь написать предложение, только приложи старания,— твердо сказал Се Лянь. — Сань Лан, я взялся тебя наставлять, мы должны получить успехи. Принц опустил подбородок на пальцы, соображая, как можно улучшить практику. — Попробуй снять серебряные наручи, возможно, они утяжеляют взмахи кисти, — задумчиво произнес принц. Хуа Чэн игриво посмотрел на излишне серьезного Се Ляня, отложил кисть, отошел за его спину и освободил запястья от изящных наручей. — Гэгэ, мой кафтан тоже может стеснять движения рук, как думаешь, не лучше ли тоже его снять? — невозмутимо спросил Хуа Чэн. — Только если Сань Лану будет удобнее писать, — ответил Се Лянь, стараясь не поворачивать головы чтобы подсмотреть, как Хуа Чэн стягивает с себя красный кафтан и раскладывает его на божественном постаменте, покрывая им холодный нефрит. Оставшись в белом нижнем одеянии, Хуа Чэн обвел взглядом принца, который склонился над пергаментом. Полупрозрачный шелковый халат позволял рассмотреть его изящное тело. Мигающий свет лампад красиво подчеркивал стройную талию, отсветы играли на блестящих длинных волосах. Се Лянь в поисках удобного положения перемялся на коленях и отодвинул бедра назад, зная, что таким образом привлечет к себе цепкий взгляд демона. Так и вышло — Хуа Чэн замер, с вожделением разглядывая тело Его Высочества. Сделавшись очень довольным от созерцания принца сзади, Хуа Чэн скорее вернулся к Се Ляню и сел на циновку, разместив ее позади него. — Я счел что гэгэ будет удобнее водить моей рукой, если он будет находиться спереди, — учтиво произнес Хуа Чэн, и коснулся спины Се Ляня грудью, подавая ему руку. От касания одеяние принца сползло еще немного, полностью обнажив предплечье. Сердце Се Ляня застучало быстрее от близости Хуа Чэна и он, испытывая нетерпение, откинулся спиной на Собирателя Цветов, переплетая их пальцы на столе. — Сань Лан, ты действительно несерьезно относишься к прописям, куда это годится? Посмотри мне в глаза и пообещай, что будешь прилагать старания, — нетвердо сказал Се Лянь и развернулся к Хуа Чэну. Демон, помогая принцу повернуться, придержал его за талию, посадив на себя. Халат совсем сполз, и восхищенному взору демона открылись грудь и руки Се Ляня. Он подался ближе к Хуа Чэну, чтобы принять более удобное положение на его бедрах и остановился в сантиметре от лица демона, оставляя на нем теплое неровное дыхание. — Ваше Высочество, разве с тобой я могу быть недостаточно усердным? — низким голосом проговорил Хуа Чэн, взял принца за талию и прижал его к паху. — Знаю, что не можешь, — прошептал Се Лянь, пальцами приподнял подбородок Собирателя цветов и одарил его смелым чувственным поцелуем. Хуа Чэн нетерпеливо скинул одеяние с Се Ляня, крепче прижал к себе, осторожно встал и перенес его на постамент, продолжая страстно целовать свое божество. На нефритовом постаменте лежал расправленный красный кафтан, предусмотрительно оставленный Хуа Чэном, чтобы камень не холодил кожу принца. Се Лянь отметил про себя, что демон уже знал, чем окончатся их усердные занятия и ему невыносимо захотелось ощутить его ближе. С трудом отстранившись от Его Высочества, Хуа Чэн торопливо скинул с себя сапоги, серебряные цепочки которых мелодично звякнули, белое одеяние, затем брюки и спешно вернулся к Се Ляню. Демон сел на его бедра и потемневшим взглядом разглядывал обнаженного принца. Он любовался лицом, волосами, грудью, шеей… Се Лянь лежал, запрокинув голову, в нетерпении ожидая продолжения чувственных ласк Хуа Чэна. В этом положении его шея была полностью открыта и манила оставить на ней влажный поцелуй. Но долгое время никто не мог ее видеть из-за проклятой канги. Этот обруч сковывал шею Се Ляня восемьсот лет. Лишал его магических сил, не давал стареть, болеть, умереть. Был тяжким напоминанием о том, что Се Лянь допустил падение государства Сяньлэ, не остановил болезнь поветрия ликов, вел смертоносное войско против отчаявшихся жителей бунтующей провинции и сам проливал их кровь. Не открыл своим людям секрет излечения от этой болезни. В том не было его вины, но канга была наложена за эти страшные ошибки. Каждый день своего низвержения Се Лянь выступал на потеху публике, разбивал камни на груди, показывал фокусы и бог знает чем еще занимался. Он не заслужил такого. Не заслужил быть посмешищем трех миров. Даже после третьего вознесения проклятие осталось на нем, лишая его возможности получать магические силы, и Се Лянь носил кангу на своей шее, скрывая ее лентой ткани. Этот образ невольно возникал у Хуа Чэна в сознании, и мысли о том, что его бог был незаслуженно изгнан, унижен, наказан, все еще вселяли в него ярость и желание стереть все ощущения и воспоминания Его Высочества об этом. Сейчас же шея Се Ляня была свободна от проклятия. Принц находился в своем храме, под Хуа Чэном, разбившим кангу, полон магических сил, последователи истово молились ему и жгли благовония. Его Высочество стал собой, одним из сильнейших Богов Войны на Небесах, исправно отвечал на мольбы, обрел истинную любовь и был действительно счастлив. Но ведь прошлое не проходит бесследно. — Сань Лана что-то тревожит? Расскажи мне, — попросил Се Лянь и с искренним беспокойством вгляделся в помрачневшее лицо Хуа Чэна. — Ваше Высочество, — прошептал Хуа Чэн, бережно оглаживая холодными пальцами шею Се Ляня, вызывая у него легкую дрожь, — я очень рад видеть и касаться тебя всего. Знать, что ты и твое тело свободны от оков проклятия. Столько лет они несправедливо мучали тебя. — Почему ты об этом заговорил? — спросил принц и погладил лицо Хуа Чэна. — Сань Лан отдал мне все свои магические силы и разрушил канги, умер за меня третий раз… Прости. Прости меня за это. Теперь у меня много сил, мы договорились что я буду их тебе возвращать, я помню… — Гэгэ, перестань приносить извинения, — перебил Хуа Чэн. — Ничто не должно сдерживать тебя, давить, лишать тебя сил. Я хочу избавить тебя от всей той боли, что ты незаслуженно пережил. Чтобы на тебе не было следов сожалений и потерь. Чтобы ты забыл, как носил этот обруч, как он холодил твою кожу и сковывал твою мощь. Хуа Чэн смиренно склонился над принцем и нежно поцеловал его в шею, медленно двигался губами по разгоряченной коже, мягко ее касаясь. Каждый поцелуй опалял кожу принца, окончательно стирая остаточное присутствие проклятия. Хуа Чэн уделял внимание каждому миллиметру кожи, которой касался проклятый обруч. Пройдясь холодными губами по всей шее Его Высочества, он сделался более смелым, и начал всасывать и покусывать нежную кожу, зализывая влажным языком воспаленные места. Задержавшись на приятно вибрирующем от стонов кадыке принца, Хуа Чэн оставил особенно яркий красный след, накрыл его языком и долго ласкал, отчего влага прохладная слюна демона потекла мокрыми дорожками вниз по шее, смешивалась с теплотой шеи Се Ляня и собиралась во впадинах ключиц. Его Высочество закрыл глаза и сдавленно стонал, концентрируясь на каждом ощущении, стараясь запомнить все прикосновения. Страстные поцелуи и укусы, влага, текущая по шее — все это безумно нравилось принцу. Разве раньше его кожи могло касаться что-то другое? Он уже не был уверен. — Ваше Высочество, — хрипло позвал Хуа Чэн и немного привстал —  перевернись. Хоть сознание Се Ляня и было затуманено, он услышал просьбу и повернулся на живот, убирая волосы со спины. Хуа Чэн приник уже теплыми губами к шее принца и продолжил впиваться в нее поцелуями, оставляя на ней красные отметины. Теперь Се Ляню некоторое время придется опять скрывать шею, но только для соблюдения приличий, ведь вся она была покрыта алыми засосами, старательно оставленными Хуа Чэном. Но канги было две. Теперь надлежало убрать следы проклятия с лодыжки Се Ляня. Собиратель Цветов осторожно перевернул Се Ляня на спину и, переместившись к его ногам, смиренно встал на колени, обхватил изящную лодыжку и поднес ее к губам. — Сань Лан, эту кангу я сам попросил установить… она не приносила мне трудностей, не стоит… — задыхаясь, прошептал принц. Кожа на ноге была очень тонкой, и касания прохладных мокрых губ заставляли испытывать новую смесь чувств. Вожделение, смешанное с нежностью и восхищением к Хуа Чэну, приятные волнующие прикосновения к коже… все это понемногу лишало его контроля над собой, учащало биение сердца и усиливало желание близости. — Стоит, — учтиво возразил Собиратель Цветов. — Гэгэ, мы могли встретиться гораздо раньше, но из-за этой штуковины ожидание растянулось на восемь веков. Ты знаешь что сейчас вся моя удача принадлежит тебе, но все же позволь мне убрать незримые следы присутствия обруча с твоего тела. Се Лянь приподнялся на локтях и смотрел, как Хуа Чэн пылко целовал его лодыжку, сильно засасывал кожу, покусывал и зализывал каждый ее участок. Преданно смотря в глаза Его Высочеству, демон с упоением провел языком мокрую дорожку от щиколотки вверх по ноге. И еще одну, и еще, покрывая горячую кожу принца влагой. Капли слюны стекали по ноге, оставляя после себя целительную демоническую Ци, и Се Лянь завороженно наблюдал за этим, покраснев от возбуждения. Собиратель Цветов сильно прикусил кожу, не в состоянии себя сдерживать, и продолжил жадно втягивать ее губами, отчего алые пятна все сильнее проявлялись на ноге, и лодыжка принца оказалась покрыта обручем из красных отметин. Закончив оставлять на Се Ляне засосы, Хуа Чэн развязно поцеловал его в губы, гладя своим языком язык принца. Се Лянь с готовностью ответил на смелый поцелуй, крепко обхватил демона, перевернулся и сел на него сверху, прижимая их обнаженные твердые плоти. — Сань Лан, теперь на мне только следы, оставленные тобой, — завороженно  проговорил Се Лянь. — Я ценю твое усердие, так действительно гораздо лучше, — сказал принц и потрогал свою красные и мокрые от поцелуев шею и лодыжку. — Такие обручи мне и в правда по душе. — Рад стараться для Моего Высочества. Вот только мне придется иногда их обновлять, надеюсь, гэгэ будет доволен,— рвано ответил Хуа Чэн и двинулся, задевая член Се Ляня. — Я буду очень доволен, — заверил Се Лянь. — Сегодня я тоже хочу постараться для тебя, что скажешь? Хотелось бы Сань Лану принять меня? — серьезно спросил принц. — Гэгэ, — произнес Хуа Чэн, — ты хочешь любить меня так, как я? Я уже говорил, что Сань Лан будет очень рад твоему желанию. — Ты всегда очень внимателен ко мне и вынужден держать все под контролем. Я хочу чтобы ты отпустил себя и позволил мне позаботиться о тебе как ты делаешь это со мной, — искренне сказал Се Лянь. — К тому же, так я смогу наполнить тебя магическими силами так, как бы тебе хотелось. Хуа Чэн очарованно посмотрел на Его Высочество, такого решительного, сильного и невероятно притягательного. Конечно ему хотелось принять заботу принца и получить одолженные магические силы, и он низко выдохнул, ожидая желанное касание Се Ляня. Принц вспомнил как Собиратель цветов готовил его и вскинул голову, медленно поднес свои пальцы к приоткрытым губам, глубже протолкнул их в рот, обильно покрывая горячей слюной. Уже один вид Се Ляня, облизывающего себя, заставил Хуа Чэна потерять все оставшееся терпение, и он резко притянул принца к себе. — Гэгэ, как жаль что ты не можешь себя видеть. Ты такой соблазнительный, что мне не требуются подготовления. Хочу ощутить тебя скорее, — зашептал демон. — Так нельзя. Я не должен навредить Сань Лану, прошу, потерпи, — попросил Се Лянь, мелко подрагивая. Тогда Хуа Чэн сжал запястье Се Ляня и положил в свой рот его мокрые пальцы, жадно слизывал его божественную слюну, скользил языком по пальцам и между ними, стараясь не упустить ни капли. Се Лянь от такого действия почувствовал сильный прилив возбуждения, и протолкнул пальцы глубже, гладя ими во рту язык демона, стремясь собрать на пальцах столько слюны, сколько было возможно. Невольно принц начал ерзать на бедрах Хуа Чэна, создавая трение чтобы облегчить свое состояние. — Гэгэ, лучше не двигайся, — серьезно сказал Хуа Чэн, запереживав, что Се Лянь попусту потратит магические силы и направил его руку к месту, которое требовало особого внимания. К неожиданности принца, его мокрый палец довольно легко проник внутрь. Возможно, Хуа Чэн применил какую-то магию, а может быть даже готовился заранее… любое из этих предположений заставило кровь принца устремиться к лицу и уставиться на твердую плоть Хуа Чэна. Он протолкнул палец глубже, добрался до чувствительного места и ритмичными аккуратными движениями надавливал на него. С трудом отведя потемневший взгляд от члена Собирателя Цветов, Се Лянь посмотрел на его лицо, убеждаясь, что Хуа Чэну нравятся его действия. — Гэгэ, нет нужды проявлять излишнюю осторожность, я надеялся что ты пожелаешь передать мне силы и все предусмотрел, — нетерпеливо проговорил демон. Все же добавив второй палец, Се Лянь мягко подвигал уже двумя, оглаживая демона изнутри и растягивая податливые стенки для себя. От этих движений Хуа Чэн резко вздохнул, его твердый член дернулся, снова привлекая внимание принца. — Мое Высочество, оставь это, мне нужно тебя ощутить — взмолился демон. Вены вздулись под бледной кожей, тело покрылось прохладной испариной, требовало заполниться плотью принца. Возбужденному сверх всяких приличий Се Ляню очень хотелось внять мольбе своего демона и исполнить его истовую просьбу, но все же он взял на себя заботу и контроль в этот раз, поэтому следовало проявить осторожность. Он аккуратно вытащил пальцы и приставил свой член к его входу, не позволяя себе резкого проникновения. Се Лянь выплеснул свое нетерпение в грубом поцелуе, засасывая и кусая язык Хуа Чэна, что довело демона до предела. — Ваше Высочество, что же ты со мной делаешь, — промычал демон в губы Се Ляня и обхватил его бедра, загоняя горячий член принца глубже в себя. Уже не в состоянии сопротивляться напору Хуа Чэна, Се Лянь поддался и рывком проник внутрь него на всю длину. Его  накрыли новые ощущения, и принц судорожно вдохнул — член оказался в горячей тесноте, сдавливающей его и манящей излиться без промедления, но принц не мог оставить своего демона без должного удовольствия. Пытаясь дать себе время чтобы привыкнуть, Се Лянь принялся терзать губы Хуа Чэна, совсем неосторожно их кусал, водил по ним мокрым языком. Поймав себя на том, что он все же качает бедрами и двигается внутри Хуа Чэна, Се Лянь встревоженно отстранился, и между его языком и губами демона протянулась блестящая нить слюны, которую Хуа Чэн намотал ее на свой язык и с удовольствием проглотил, распалив этим действием Се Ляня. Убедившись, что Хуа Чэн полностью принимает его без неприятных ощущений, Се Лянь стал проникать в него размеренно и глубоко, задевая членом чувствительное место. Для демона каждый толчок являлся желанным благословлением его божества, что заполнял его демоническое тело. Хуа Чэн обнял ногами принца и плотно прижал руками его бедра, чтобы член был погружен в него полностью, заставляя принца толкаться резче и чаще. Се Лянь переплел их пальцы и ускорился, издавая бессовестные громкие стоны, и намеревался одарить Собирателя Цветов своими обещанными магическими силами, да и сдерживать их он уже практически не мог — как можно, если Хуа Чэн так преданно его принимает и сам наверняка находится на грани? Считав намерения Се Ляня, Хуа Чэн потянулся к его алой от засосов шее, оставил на ней быстрый мокрый поцелуй, схватил за плечи и, не позволяя принцу покинуть его тело, перевернул и оседлал его. — Гэгэ, не так быстро, — с соблазнительной улыбкой произнес демон, расправляя под Се Лянем свой смявшийся красный кафтан. — Разве ты не желаешь попробовать меня сверху? — Очень желаю, — простонал Се Лянь и порывисто выдохнул, когда демон оперся руками на его грудь и начал медленно и глубоко насаживаться на него, задавая новый неспешный ритм. Перед глазами принца разворачивалась лишающая связных мыслей развязная сцена. Дразняще двигающийся на божественном члене Хуа Чэн, его белое крепкое тело, очерченные мышцы плеч и рук, преданный и одновременно порочный обожающий взгляд… Се Лянь терялся в ощущениях, руки демона крепко прижимали его к постаменту, лицо ощущало прохладное частое дыхание, а член приятно скользил внутри влажной и скользкой тесноты. Принц никак не мог удержать свои бедра и начал быстро подмахивать ими, ударяясь плотью в чувствительную точку и Хуа Чэн прибавил темп, не позволяя себе сдерживать порывы Се Ляня. Демон откинулся назад, демонстрируя свой торс и твердую, мокрую от смазки плоть, обхватил сзади руками ноги принца, продолжая быстро его седлать. — Сань Лан… ты… такой красивый… — в наваждении простонал Се Лянь, трогая рукой тело Хуа Чэна. После этих слов глаз Собирателя Цветов блеснул красным, на лице появилась хищная улыбка, и он резко убрал руку Се Ляня с тела и поднес к своей требующей внимания плоти. Се Лянь сжал в руке член Хуа Чэна и быстро водил по нему рукой вверх и вниз, и снова вверх-вниз, и снова и снова, продолжая выстанывать: — Сань Лан самый прекрасный… ах… самый соблазнительный… самый старательный и умелый… От похвалы Его Высочества демон отпустил себя и издал гортанный стон, резче и грубее насаживался на божественную плоть. Хуа Чэн принимал Се Ляня внутри и ощущал его смелые прикосновения снаружи, слышал его несдержанные громкие стоны, повторяющие ритм двигающегося внутри него члена и, доведенный до исступления, отчаянно взмолился: — Мое Высочество, наполни меня, сейчас! Бог мгновенно внял этой искренней мольбе, и Хуа Чэн почувствовал, как Се Лянь внутри него излился тягучим горячим семенем, и его тело наполнилось божественной мощной энергией. От такого количества сил, завладевших им, демон бурно закончил сам, стремительными потоками пачкая живот и грудь принца. Се Лянь ощутил мимолетную досаду оттого, что семя оказалось на его теле, а не внутри него, и когда теплые капли долетели до губ принца, он слизывал их с бесстыдными стонами. Не давая Се Ляню опомниться, Хуа Чэн набросился на него с очень мокрым поцелуем, облизывал его губы и язык, заливая слюной его рот, чтобы удовлетворить желание Се Ляня получить его влагу. Обессиленный демон придавил собой Се Ляня, с наслаждением вдыхал запах его взмокшего от близости тела и нежно гладил его лицо, ожидая, когда он придет в себя. Оставаясь внутри Хуа Чэна, Се Лянь осторожно перевернул его на спину, чтобы ни одна капля его божественных сил не покинула тело демона. — Сань Лан, — тихо позвал принц, — ты в порядке? Столько сил тебе достаточно? — Гэгэ, ты же не думаешь что один раз покроет весь твой долг, — усмехнувшись, отозвался Хуа Чэн. — Что ты, конечно я так не думаю… Сань Лан! — Не говори что тебе не понравилось быть моим должником, — довольно протянул Хуа Чэн, сжимая внутри себя член принца. — К тому же, я таким образом сам передал Вашему Высочеству магические силы… уже и не разобрать, кто кому сколько задолжал. На возврат понадобится целая вечность. Се Лянь уткнулся в плечо демону и изнеможенно выдохнул, предвкушая, как в следующий раз уже он будет принимать силы Хуа Чэна.

***

Потратив три дня и три ночи на восстановление магических сил, улучшение почерка и решение вопросов демонов города, Се Лянь и Хуа Чэн наконец покинули храм Тысячи Фонарей и шли по незнакомой деревеньке. — Гэгэ, зачем ты взял себе это задание от вашей небесной столицы? Пусть пойдет кто-нибудь другой, это даже не твои земли, — недовольно спросил Хуа Чэн. — Линвэнь была очень убедительна, — ответил Се Лянь. — К тому же, этот жестокий демон бесчинствовал в Призрачном Городе, ты и сам хотел с ним разобраться. — Даочжан, даочжан, постойте! Услышав крик, демон и небожитель остановились. — Вы явились к нам на подмогу? — на бегу прокричал человек. — В этих краях завелся демон ранга «жестокий»… Даочжан, да что же с вами творится?! — воскликнул говорящий. Всевидящий глаз — а это был именно он — в изумлении уставился на Се Ляня. — Ваша шея… ее сковывает сильнейшая демоническая Ци! И нога словно окольцована ею… да и все ваше тело… Даочжан, никак на вас наложено проклятие! Давайте я заговорю для вас талисманы, уж очень быстро разрушительная энергия вас поглощает! — Гм, послушайте, не нужно… — А Собиратель Цветов под Кровавым Дождем! От него наоборот исходит божественная инь… такая мощная, не могу долго на нее смотреть! Да что же это! Как возможно чтобы демон и небожитель обменивались своими сущностями! Три дня назад такого не было!.. — Монах отшатнулся, ступая ногой в невесть откуда взявшуюся кучу грязи. — Вы сказали что нужна подмога? Покажите где в последний раз видели тварь или уйдите с дороги, — произнес Хуа Чэн, затыкая поток восклицаний Всевидящего глаза. — Идите на восток, — пробурчал монах и побрел в другую сторону, безуспешно стряхивая грязь с сапога, решив не составлять компанию очень уж странным небожителю и демону. Се Лянь задумчиво посмотрел ему вслед и обернулся к Хуа Чэну: — Сань Лан, может возьмем его с собой? Будет легче за ним приглядывать. — Гэгэ, наверняка он отправился за своими послушниками и нагонит нас. Если мы доберемся до демона раньше, они будут в более безопасном положении, — ответил Хуа Чэн. Рассудив, что он прав, Се Лянь успокоился. Да и в присутствии других монахов наверняка Всевидящий глаз не будет отпускать комментарии по поводу магических сил. Хуа Чэн обернулся к Се Ляню, предлагая ему взять себя под руку. Приняв приглашение, Се Лянь обхватил демона за локоть, и двое двинулись по дороге на восток.