На дискотеку-у

      Где-то там, в соседнем селе, проходит дискотека. Дискотека, на которой будут европейские. И будет Америка. Почему Россия уверен, что он обязательно будет там? Он не знает. Но, надевая привычную олимпийку и воруя ключи от отцовской машины, вместе с братьями срывается на дискотеку.       — Эта авантюра ничем хорошим не закончится, — предупреждает где-то на заднем сидении Беларусь.       — Да ладно тебе, повеселимся, — бьёт его в плечо Казахстан.       — При любом не удобном раскладе свалим это на Россию. Стащить ключи было его идеей.       — Вся эта авантюра сплошь его идея. Росс, ты знаешь, как отец относится к европейским и твоему америкашке...       — А я отношусь к нему нормально. Не хочу, чтобы за меня решали, с кем общаться. Тем более вы тоже хотите развлечься. Если че-то случится, виноваты все.       — Да что вы всё нагнетаете. Нормально все будет, — вспыхивает Украина и меняет тему.       Довольно ухоженная "Победа" подъезжает к клубу, что не скрывается от внимательного прищура Америки. Приехал. Он ждал его.       Братья чуть ли не кубарем вываливаются из авто. Украина что-то кричит о пролитой на землю водке, а Россия отвешивает тому подзатыльник за неаккуратность.       — Спасибо, что не уделал машину, — слышит Америка и невольно улыбается. Весь в отца. Но другой. Ему это нравится.       Когда толпа советских разбредается, Америка также пропадает из поля видимости. Россия ещё не видел его, оттого озирается по сторонам в поисках полосатой головы.       — Не обманул значит, — слышит он откуда то сбоку, где хищно улыбающийся Америка стоит прислонившись к стене плечом и потягивает коктейль из спрайта и водки.       — Покатаешь? — Спрашивает он, когда Россия подходит к нему ближе.       — Потанцуем? — Глаза в глаза. Америка понимает — покатает, но позже. Улыбаясь, он кивает, оставляет свой коктейль на первом попавшемся столе и сплетает ладонь с ладонью России.       Беларусь не сводит с пары глаз. Он всегда знал, что между ними что-то происходит, но боялся, что это выльется во что-то невообразимое. Видя их незамысловатый танец, созданный энергичной музыкой, алкоголем в крови и довольно плавными движениями, Беларусь задумывается. Россия обещал не пить, не садиться пьяным за руль. И сейчас он ведёт себя очень даже прилично. Он решает оставить его и развлечься. Не следить же за братом он сюда ехал.       Америка не сразу обращает внимание на трезвость и ясность ума России.       — Росси-ия, — тянет он, смотря в ясные глаза Страны напротив. — Мне не показалось? Ты сегодня ни разу не выпил.       — Не показалось, — улыбается Россия и также смотрит в глаза Америки. — Ты же хотел, чтобы я тебя покатал.       Видя расцветающую вновь хищную улыбку Америки, Россия плавно уводит его из клуба к машине. Также плавно он открывает для него дверь, предлагая сесть в автомобиль. Америка ненадолго задерживается, пробегая взглядом по России. По такому правильному, но бессовестно нарушающему правила России. Он нравится ему, определённо.       — Благодарю, Росси, — произносит он с загадочной улыбкой, и усаживается в машину. Россия закрывает за ним дверь, а после садится рядом.       Америка всю дорогу лишь любуется на Россию. Куда они едут ему не интересно. Сейчас его заботит только Россия. То, как он мастерски объезжает сельские ямы, которые и не видно в кромешной тьме, то, как его руки смотрятся на руле, то, как он сосредоточен. Америка выпил не много, его пьянит сам Россия. Когда они останавливаются и взгляд сосредоточенных серых глаз устремляется на Америку, его ведёт. Россия улыбается, глядя на него, и порывается выйти из машины, но Америка не даёт ему этого сделать. Хватает за руку, останавливая, и, нервно сжимая её, прижимается своими губами к губам России, когда тот к нему оборачивается. Россия отвечает сразу, накрыв ладонью чужую щёку и поглаживая большим пальцем. Почувствовав взаимность, Америка целует смелее.       — Россия, — произносит он в полупьяном бреду полушепотом, когда Россия отстраняется. Оставив Америку в недоумении, он выходит из машины. Закусив губу, Америка успевает разочароваться в себе, однако сильные руки, осторожно выводящие его из машины и усаживающие на заднее сидение, вмиг отгоняют все плохие мысли.       Чувствуя дальнейшие ласки и требуя поцелуи, Америка сам себе не верит. Не верит, что это происходит на самом деле. Он ждал развития их отношений, ждал первого шага, ждал подходящего момента. Он не ожидал, что все будет развиваться так стремительно. Но он доверяет России.       Доверяет, поэтому не отталкивает. Принимает ласки, позволяет себя ласкать. Позволяет целовать. Позволяет оттянуть ворот футболки и оставить засос. Целует сам. Также оставляет засосы, но не так аккуратно, не так скрытно. Россия не ругает, он принимает. Ему это нравится.       Америка помогает ему стянуть с себя джинсы и помогает рассправиться с одеждой России. Он стягивает с него футболку, чтобы быть ближе, приподнимает свою, прижимаясь к его обнаженному телу. Россия обнимает крепко, прижимает тесно, продолжает целовать. Америку ведёт.       Когда он чувствует размеры России, его овевает тень страха, но сильные руки успокаивают, поцелуи умиротворяют. Он ему доверяет, он не боится. Россия позволяет Америке попробовать самому. Останавливает его, когда видит проблески боли на чужом лице, целует. Он не хочет спешить. Хочется доставить Америке удовольствие, а не боль. И у него получается. От этой заботы Америка плывёт.       Постепенно он насаживается полностью и прижимается к России теснее, сжимая в объятиях. Россия снова целует, ласкает, отвлекает, позволяет привыкнуть к необычным ощущениям. Когда Америка готов, он сообщает об этом самостоятельным движением. Россия понимает, что можно, и начинает с малого. Америку ведёт вновь. Он глушит стоны в чужой шее, целуя её. А когда темп нарастает и сдерживаться уже нет сил, да и желания, он просто обнимает и стонет куда-то в ухо России. От такого ведёт уже Россию.       До исступления они доходят с разницей в несколько секунд. Крепко обнимая друг друга, они так и остаются сидеть на заднем сидении еще некоторое время, а вскоре Америка и вовсе засыпает на коленях России.       Просыпается он чуть больше чем через полчаса из-за разминающего шею России. Россия виновато смотрит на него и целует в нос, обнимая крепче.       — Ты можешь поспать ещё, — предлагает он, но Америка отрицательно мотает головой, приподнимаясь.       Одевшись, они оба выходят из машины. Америка прислоняется к ней бедром и смотрит на сделавшего точно также Россию.       — Хочешь поговорить об этом?       Америка вновь отрицательно мотает головой.       — Что будет дальше? — Спрашивает он единственный волнующий его вопрос. Россия подходит ближе и притягивает напряжённого Америку в свои объятия.       — Дальше мы пара, Америка, — он смотрит в глаза постепенно успокаивающегося Америки, и обнимает его чуточку крепче.       Они стоят так ещё какое-то время в тишине, прижимаясь друг к другу, пока телефон Америки не пронзает её своим звоном.       — Это Беларусь, - удивляется Америка и принимает вызов.       — Мой придурошный брат с тобой?       — Со мной, — отвечает Америка и смотрит на Россию с непониманием и тенью испуга на лице.       — Передай ему, чтобы забрал нас из клуба, и что отец знает о нашей выходке, — и сбрасывает.       Америка передаёт все что услышал, задаёт возникшие вопросы по поводу выходки, и смотрит на Россию теперь уже точно испуганно. Боится за будущее их отношений, это видно. Россия успокаивающе обнимает Америку и обещает разобраться со всеми проблемами, обещает, что это никак не повлияет на их дальнейшие взаимоотношения.       — Он никогда не был рад моему общению с тобой, и это не помешало мне приехать к тебе, — и целует. Америка постепенно успокаивается, но не перестаёт волноваться.       Они вместе возвращаются в клуб, где забирают братьев России. На него сразу валится куча негодований, но ему все равно. Он держит Америку за руку и представляет братьям как свою пару.       — Я конечно подозревал, что что-то подобное случится, но надеялся на ваше благоразумие, — вставляет Беларусь, нагнетая и без того не простую обстановку.       — Какое благоразумие у человека, который угнал машину у собственного отца?       — Ради пьянки.       Америка не понимает, злятся они или нет, но крепкая хватка России не даёт ему сбежать и погрязнуть в переживаниях. От поглаживаний большим пальцем он даже немного успокаивается.       — В любом случае нам важно, чтобы наш брат был счастлив, и если он счастлив с тобой, Америка, то мы принимаем тебя в семью без проблем.       Америка улыбается, переводя взгляд с одного лица на другое, и расцветает. Россия целует его на глазах семьи, а те показательно фыркают и фукают.       — Нам ещё перед отцом отчитываться за машину. Заканчивайте миловаться.       Союз уже ждёт их у калитки и хмурится больше обычного, когда видит сидящего на переднем сидении рядом с его сыном Америку. Объяснения Россия берет на себя, оставляя Америку с братьями.       СССР долго отчитывает сына, а об отношениях с Америкой вообще слышать ничего не хочет. Но когда разговор уже порядком затягивается, и Союз понимает, что к его словам сын не прислушается в любом случае, он принимает. Принимает и благославляет.       — Вы только без глупостей, — предупреждает он, глядя на каждого из своих детей и на Америку.       Когда молодёжь расходится, Советский Союз задумывается. Он много раз прокручивал в голове мысли о возможных отношениях своего сына и Америки. Уже давно он замечал его тягу к дискотекам в селе, где временно проживали европейские. Возможно, за время своих раздумий он успел смириться с этим фактом. Принял чувства своего ребёнка к одному из своих неприятелей.       "Он знает, что делает", — мысленно успокаивает себя СССР, когда произносит те слова, от которых Америка и Россия выдыхают.       — Спасибо, отец, — Россия благодарно улыбается и пожимает Союзу руку, прежде чем увести Америку на экскурсию по своей комнате.