Pete the cat

      Профессор Вегас был звездой университета. Молодой, харизматичный, с всегда элегантно уложенными волосами и полными блистательного ума глазами. Он читал лекции по детской литературе так, что аудитория ломилась не только от студентов. Но уже год, как его собственная муза молчала. Год назад из него бил фонтан историй, а теперь лишь капал ржавый водопровод старых черновиков. Всему виной был странный творческий паралич, наступивший после выхода последней, седьмой книги о приключениях мудрого, обаятельного, но чертовски эксцентричного черного кота по кличке Пит.       Вегас жил в уютной квартире, заваленной книгами и эскизами, но среди всего этого писательского богатства главным украшением был его собственный, вполне реальный, ленивый серый кот Тоши. Ещё котёнком его подарила делегация из Японии, которая посетила их университет в рамках культурного обмена.       И всё шло своим неторопливым чередом.       Но в ночь на Хэллоуин что-то изменилось. Сумерки сгустились, словно патока, а тени от тыквенной гирлянды за окном начали танцевать сами по себе.       В десять часов три минуты, когда Вегас в отчаянии швырнул в мусорную корзину очередной чистый лист, из-под дивана послышалось шуршание. Не обычное кошачье, а какое-то… криповатое. И вот на ковёр выполз он. Черный, как смоль, с зелёными глазами-фонарями и белым галстуком-бабочкой, который Вегас когда-то нарисовал ему в первой книге. — Опоздал на три минуты, — произнес кот сиплым, простуженным баритоном. — Непорядок, профессор. У нас до полуночи меньше чем два часа.       Вегас онемел. Он тыкал пальцем в галлюцинацию, пил залпом воду, но кот не исчезал. Он лишь брезгливо потер лапой усы. — …Пит? — Собственной персоной, — кивнул кот. — Слушай внимательно. Твой талант никуда не исчез. Он заперт. Со мной. В последней книге ты, по сути, сбежал от главной проблемы, которую сам же и создал. Ты оставил меня в подвешенном состоянии, не дав выбрать сторону — служить Тени или Свету в Битве за Потерянный Город. Эта нерешенность создала магический блок. И теперь, в эту Хэллоуинскую ночь, у нас есть пара часов, чтобы исправить это. Или твой дар канет в Лету вместе со мной.       Пит прыгнул на книжную полку, и мир поплыл. Стеллажи превратились в высокие стены из потрепанных томов, а комната Вегаса— в бесконечный лабиринт, где вместо Минотавра бродили бледные, полупрозрачные призраки ненаписанных персонажей. — И что мы ищем? — шепотом спросил Вегас, пробираясь за уверенно семенящим котом. — Ключ, — отозвался Пит. — Ключ от Города. Ты его спрятал здесь, когда испугался, что история станет слишком серьезной для детской книги.       Они бежали от шёпота забытых идей, карабкались по корешкам томов, и Вегас с ужасом осознавал, как много блестящих замыслов он похоронил из-за страха или лени. Наконец, Пит остановился перед маленькой, пыльной книжкой стихов, которые Вегас писал в юности. Заглянув внутрь, он нашел не ключ, а старый, засохший цветок. — Это не ключ, — разочарованно вздохнул Вегас. — Конечно. Намного лучше, — фыркнул Пит. — Это эмпатия. Первый ингредиент. Без него любой ключ к успешной истории бесполезен.       Следом посреди гостиной возникло огромное озеро, вода в котором была твердой и отражала не лица, а воспоминания. Пит велел Вегасу пройти по нему и посмотреть на силуэты своих героев. — Ты думал, что просто развлекаешь детей? — спросил кот, идя рядом. — Ты создавал друзей для маленьких одиноких сердец, защитников для слабых. Смотри!       Вегас был весь внимание. Он увидел маленькую девочку, которая засыпала с его книгой под подушкой, спасаясь во сне от родительского крика; заикающегося мальчика, который повторял цитаты Пита, чтобы набраться смелости говорить. Он видел, как его слова становились чьим-то утешением. И в его груди что-то сжалось — не от боли, а от стыда за жалость к себе. — Второй ингредиент, — объявил Пит, — ответственность. Ты забыл, для кого пишешь.       Наконец, они очутились прямо в Потерянном Городе — фантастическом месте с летающими часами и домами из спиралей дыма. Это был мир, созданный Вегасом на страницах его детских книжек. Здесь сходились в битве армия сверкающих Рыцарей Рассвета и Теней Безмолвия. Обе стороны требовали, чтобы Пит присоединился к ним. — Пора выбирать, профессор, — сказал Пит, глядя на Вегаса своими зелёными глазами. — Ты мой творец. Твой голос — решающий.       Вегас смотрел на кота, на этого циничного, язвительного, но бесконечно преданного своим друзьям персонажа. Он вспомнил цветок поэзии и глаза одиноких детей. И понял. — Он не выберет ни чью сторону, — громко произнёс Вегас. — Его сила не в свете и не в тьме, а в гармонии. Он будет защищать слабых, кем бы они ни были — рыцарями или тенями. Его сторона — это сторона сердца.       В глазах Пита что-то вспыхнуло. Город замер, а затем с грохотом рухнул, превратившись в вихрь сверкающих чернил. Битва не была выиграна ни одной стороной. Она прекратилась.       Они снова оказались в привычной обстановке квартиры Вегаса. Часы показывали без пяти полночь.       Вегас чувствовал, как внутри него шевелится что-то тёплое и живое. Его дар возвращался. Но вместе с этим он с ужасом смотрел на кота, чьи очертания начали расплываться. — Значит, это конец? — тихо спросил Вегас, и в горле у него встал ком. — Так уж устроена магия, профессор, — Пит поправил бабочку, которая тоже начала светиться. — Ничто не дается нам просто так. Чтобы что-то получить, нужно что-то отпустить.       Вегас опустился на колени перед котом. — Я буду скучать по тебе, Пит. Прости, что чуть не похоронил тебя в чернилах. — Не стоит, — кот потыкал лапкой ему в руку, и Вегас почувствовал её мягкое прикосновение. — Ты не похоронил меня. Ты освободил. И, кажется, нашёл кое-что поважнее таланта.       Они долго смотрели друг на друга — творец и творение. Пробило полночь. Пит широко улыбнулся своей кошачьей улыбкой, его тело растворилось в тысяче светящихся точек, которые поднялись в воздух и исчезли в темноте.       Вегас сидел на полу, и по его щекам катились слезы. Но в них не было горечи. На него обрушился шквал идей, диалогов, образов. Его воображение снова было полно историй.

^^

      На следующее утро Вегас, сияющий и полный энергии, как в лучшие свои годы, вошёл в аудиторию. Он говорил о силе метафоры, о дружбе, о выборе, и слова лились рекой. В середине лекции дверь приоткрылась, и секретарь ввела нового студента. Опоздавшего. — Профессор, это ваш новый студент Пит. Перевелся к нам с факультета журналистики.       Парень был худощавым, в черной водолазке, с невероятно живыми зелёными глазами и чёрными волосами, которые вихрились у него на голове с небрежной грацией. Он извиняюще улыбнулся, и на щеках появились добрые ямочки. — Простите за опоздание, профессор, — сказал он сипловатым баритоном. — Заблудился в коридорах. Прямо как в каком-то лабиринте.       Их взгляды встретились. Время замедлило ход. Вегас смотрел в эти изумрудные глаза и видел в них отражение озера, лабиринта из книг и волшебной хэллоуинской ночи. — Хаха, Профессор, — послышалось из аудитории, — он вам никого не напоминает? И имя подходящее, не находите? — Точно-точно! — воскликнул другой студент, — только кошачьих ушей не хватает! — Это легко исправить, — отозвался Пит, — вот! — ещё шире улыбнулся парень, достав из рюкзака наушники с ушками и надев их на голову.       Сердце профессора Вегаса, только что вернувшего свой талант, будто шепнуло ему: самая главная история твоей жизни только начинается.