Raptus

      День был жарким. Стояло просто адское пекло.       Один из тех дней, о которых предупреждали синоптики, с хмурым видом советуя «оставаться дома» и «пить больше воды». Но жара не так уж беспокоила Рей, тем более сегодня ей предстояло запастись продуктами, поэтому она, несмотря ни на что, двинулась пешком по пустынной обочине. Тут идти-то всего две мили. С ней всё будет в порядке, им с мамой нужна еда.       Она шла проторённой дорожкой сквозь тернистые дебри, время от времени вскидывая взгляд, когда мимо проносилась машина, щурясь, чтобы разглядеть номера. Самые отвратные водилы — жители Восточного побережья: Нью-Йорка, Массачусетса, Коннектикута… Рей вела счёт в уме — и это был очередной штрафной для репутации Массачусетса, они, определённо, худшие из худших. Она пнула носком камешек и качнула головой, когда машина скрылась из виду. Им не мешало бы притормозить.       Туристы особо не задерживались в их захолустье. Их путь пролегал к более интересным местам, таким как Гранд-Каньон, потому они всегда спешили.       Рей добралась до нужного магазина, чувствуя, как жара начала потихоньку одолевать её. Она придержала дверь для выходящего старика, за что он поблагодарил её, а Рей улыбнулась и прошмыгнула внутрь. В помещении ей стало мгновенно легче. Она перемахнула через большую трещину в полу, о которую спотыкалась с полдюжины раз. Здесь неприятно пахло затхлостью и хлоркой.       — Рей, мы привезли то моющее средство, которое заказывала твоя мама.       Коллин, кассирша и приятельница её матери, окликнула её из первого ряда с хлопьями. Она глядела на Рей поверх очков. Коллин была намного старше мамы. Раньше она работала учительницей.       — Оу, ладно. — Рей подскочила к ней, и бретелька майки соскользнула с её плеча. Она рассеянно подтянула её обратно. Коллин скривилась. — А её любимые чипсы?       — Где ты взяла эту майку?       — Не помню. Кажется, «Уолмарт».       — Она тебе не подходит. У тебя ж сиськи так и норовят выпрыгнуть.       — Ну-у, я могла бы… — Рей прикинула, как спасти вещь, которую на прошлой неделе вытащила из мусорного бака. — Я могу её подшить. Ничего страшного.       Коллин хмыкнула. Она бросила взгляд на очередного вошедшего покупателя.       — Завтра я тебе что-нибудь принесу, — пробормотала она. — А ты с чего это вдруг гуляешь? В такую жару?!       — Ерунда.       — А у самой уже все плечи сгорели! — Коллин схватила Рей за руку. — Вот станешь старше — поймёшь. Эта нежная кожа сморщится, покрывшись морщинами, и огрубеет. Ты в курсе? Нельзя пренебрегать солнцезащитным кремом.       — Мама сказала, что от солнца кожа всего лишь становится более плотной.       — Да уж, конечно! Тогда в её возрасте ты будешь выглядеть грёбаной ящерицей, а ведь ей ещё даже нет тридцати.       Коллин отбросила руку Рей, словно разозлившись, и, может, так оно и было, разве что самую малость.       Рей скидала в корзину привычный минимум продуктов: макароны, самый дешёвый говяжий фарш, что нашла на прилавке, целую коробку чипсов, фруктовые снэки, показавшиеся ей полезными, и дешёвое моющее средство. Она осторожно пробралась мимо стеллажа с хлопьями, а Коллин, не глядя на неё, подсунула ей коробку хлопьев «Чириос».       — От меня, — коротко бросила она. — Жду у кассы.       Доброту Коллин стоило принимать со сдержанной благодарностью. Она всегда раздражалась и отмахивалась от Рей своими кислотно-розовыми ноготками. Она отбивала товары, а Рей складывала их в пакет, нервно наблюдая за происходящим. Бретелька снова предательски сползла, и Рей спешно вернула её на место. Коллин милая. Рей знала её давно — лет семь. Дочь Коллин жила во Флориде, но они не общались.       — Шестнадцать долларов и пятьдесят три цента, — сказала она. Рей протянула нужную сумму. — Так где твоя мама?       — Она должна вернуться сегодня.       — Звони мне, если не придёт. Я загляну.       Рей кивнула и убрала в кармашек оставшиеся деньги. Она собрала свой пакет и простилась с Коллин, а та наказала ей беречь себя.       Обратный путь всегда давался сложнее из-за необходимости тащить покупки. Рей не привыкать. Она шарахнулась в сторону, когда мимо неё с явным превышением пронеслась машина с вермонтскими номерами. Это просто безумие.       Мамина серая машина стояла припаркованной возле их номера, соседи сидели на шезлонгах, курили и о чём-то болтали, приоткрыв двери. Они приветственно махнули, завидев Рей, и она ответила им тем же. Они с мамой жили в этом мотеле уже несколько лет. Арендная плата была дешёвой, а большинство постояльцев казались вполне адекватными людьми, хотя иногда появлялись и странные типы.       Телевизор был включен, мамина коричневая сумочка валялась на полу с брошенными тут же туфлями на шпильках. К счастью, она ушла спать к себе, а не завалилась на раскладной диван Рей, — иногда она засыпала прямо там, не в силах добрести до своей кровати, и это несколько раздражало. Рей тихонько прикрыла дверь и побрела на кухню, чтобы всё убрать. Мама возвращалась домой в разное время и не любила, когда её будили.       Многие из местных трудились на химическом заводе, зачастую в ночную смену, как и мама. Она была уборщицей. Либо так, либо идти в тот же продуктовый.       Рей пока не могла устроиться официально, потому собирала пустые бутылки и выискивала разные ценности на пустыре за мотелем. Удача не очень-то благоволила ей, но однажды она нашла золотую цепочку и выручила за неё приличную сумму. Желающих собирать тару хватало, и маме не нравилось, что Рей шаталась не пойми где в одиночку. Кто-нибудь обязательно похитит тебя.       Разложив продукты, Рей принялась за уборку. Она помыла облупившуюся коричневую столешницу на кухне, ванну и раковину, вытерла пыль в комнате, где стоял её диван. Она пропылесосит чуть позже, когда мама проснётся. У них бежевый ковёр с длинным ворсом, так что грязь липла к нему только так и всегда была на виду. Мерзость! Не говоря уже о загадочных пятнах, происхождение которых оставалось загадкой для Рей.       Мама проснулась, когда уже успело стемнеть. Её кровать скрипнула, и она закашлялась.       Рей встретила её улыбкой, мама улыбнулась в ответ, а затем зевнула и растёрла заспанное лицо руками. Они действительно были похожи. Люди частенько принимали их за сестёр: худощавые, веснушчатые, с одинаковыми зелёными глазами. Мама говорила, что Рей унаследовала нос и волосы своего отца, кем бы он ни был.       — Привет, малышка, — просипела мама хриплым ото сна голосом. — Как ты?       — Нормально. Я принесла то средство, которое ты заказывала, а ещё у нас есть остатки спагетти, если хочешь.       Мама поцеловала её в макушку, а Рей прикрыла глаза, в этот момент чувствуя себя неподдельно счастливой. У неё замечательная мама. Самая лучшая. Она так старалась. Несколько лет она даже занималась с ней на дому, пока ещё хватало времени.       — Я сегодня опять в ночь, — сказала мама, открывая холодильник. — Так что не убегай далеко, ладно? Линдси сказала, что какой-то мутный парень заселился неподалёку, — через пару номеров от того, где раньше жила Тина.       — Тина съехала?       — Да, перебралась в Альбукерке.       — Оу, жаль. Она была милой.       Мама кивнула и заглянула в контейнер со спагетти. Люди приходят и уходят. Пора бы уже свыкнуться с этой мыслью.       Они забрались на диван и вместе смотрели телевизор, пока мама ела. Она слишком устала, чтобы трещать без умолку, и, едва поев, засобиралась на смену, а Рей принялась мыть посуду. Она уже привыкла к одиноким ночам. В округе было не так много подростков, а до города слишком далеко, чтобы часто наведываться туда.       Рей вышла вслед за ней в прохладную ночь. Мама прикурила и поцеловала её в лоб.       — Не уходи далеко, — повторила она, взметнув тёмные брови. Она затянулась и выдохнула дым по ветру. — Может, завтра закажем пиццу на ужин.       — Правда?       — Возможно. Посмотрим.       Она уехала, махнув рукой через лобовое стекло. Рей какое-то время стояла, наблюдая, пока её машина не скрылась за углом, слившись с бесконечной чёрной лентой шоссе.       Прекрасный вечер, чтобы посидеть на улице. Рей плюхнулась на потёртый жёлтый складной стул и вытянула ноги. Что Коллин имела в виду, сказав, что она похожа на ящерицу? Загар выглядел красиво. Красивые девушки любили загорать. Конечно, у неё были синяки, шрамы и всё такое, но она точно не напоминала ящерицу. Мама — тоже.       Рей поджала губы и подтянула ногу к груди, чтобы осмотреть икру, надавливая и оттягивая кожу большим пальцем. В кустах стрекотали сверчки, откуда-то доносился слабый запах травки и сигарет. Тёплый свет лампы над головой придавал её коже странный оранжевый оттенок. Прямо как у ящерицы.       Где-то слева скрипнула дверь. Рей машинально вскинула взгляд, по-прежнему хмурясь.       Возле бывшей комнаты Тины стоял мужчина. Высокий, крупный, в тёмной одежде. Рей откровенно пялилась, пока он прикуривал сигарету, прикрывая пламя ладонью, и смотрел на шоссе. У него были чёрные волосы. До усрачки здоровый, просто натуральный бугай.       Её даже замутило от страха. Незнакомые мужчины всегда заставляли Рей нервничать. Она продолжала разглядывать его, слегка склонив голову, потому что он в самом деле выглядел чужеродно. Этому мужику тут не место.       Их взгляды пересеклись. Рей обмерла, испуганно моргая. Его сигарета светилась красным, и она с ошеломляющим ужасом осознала, что этот жуткий тип заметил её.       Она мгновенно вскочила со стула и с бешено колотящимся сердцем бросилась внутрь. Рей заперла дверь, задёрнула шторы и спряталась в материнской постели.

***

      Мама не вернулась к утру, но в том не было ничего необычного. Рей приняла душ, натянула свежую майку и шорты и, прежде чем отправиться на свой промысел, хорошенько огляделась по сторонам в поисках таинственного соседа. Не то чтобы она боялась его, просто ему не стоило так на неё смотреть.       Сегодня было не так жарко, как накануне. Рей прошлась до небольшого магазинчика, где обнаружила несколько банок из-под «Пепси», а на обратном пути к ним добавилась новенькая бутылка с водой, которую кто-то вышвырнул из окна, прямиком на обочину. Должно быть, ещё один мудак из Массачусетса.       К обеду Рей совсем позабыла о том странном соседе и отправилась за мотель в поисках новых сокровищ. Она уже карабкалась по песчаной насыпи, как вдруг вспомнила, что маме не нравились её ходки по пустырям, потому Рей с мрачным видом спустилась обратно и принялась рыться в контейнерах для вторичной переработки. Мошкара вилась возле её вспотевшего лица, а волосы неприятно липли ко лбу. Она смахнула их и достала старую стеклянную бутылку из-под колы, которую постаралась получше разглядеть на солнце. Она сверкала, переливаясь всеми гранями. Целёхонькая. Ретро.       Позади Рей открылась и хлопнула дверь.       Она оглянулась через плечо, и тут её сердце сжалось. Незнакомец вернулся. Он курил, сидя на своём складном стуле, и хотя Рей пристально смотрела на него, на этот раз он предпочёл не обращать внимания. Она с трудом сглотнула вставший в горле комок. Он снова был во всём чёрном, в массивных ботинках, с тонкой золотой цепочкой на шее. Бледный. Точно не из этих мест.       Но отчего-то он показался Рей… интересным.       Она вытерла руки о красные шорты и потуже затянула мешок с бутылками. Рей направилась к нему, стараясь игнорировать подкатывающую к горлу тошноту, а он совсем не замечал её и курил, перекатывая сигарету между указательным и средним пальцами. Если его и доконала жара, он умело это скрывал.       Рей колебалась, вцепившись в пакет со своей скромной добычей. Солнце немилосердно палило ей в спину, и на затылке выступили капельки пота.       — П-привет, — жалко проблеяла она. Его тёмные глаза наконец остановились на ней, Рей застенчиво улыбнулась, махнув ему рукой. — Привет. Я Рей. Мы с мамой живём тут, в десятом номере. А ты, наверное, только заселился?       Он не ответил, продолжая прожигать её взглядом. Он точно не местный. А Рей не очень умела заводить новые знакомства.       Она стушевалась, бросив взгляд на цепочку, а затем и на его руку, лежащую на бедре. Он сидел в тюрьме? Или сбежал оттуда? Может, ей не стоило говорить ему, где она живёт. Хотя он знал это и без её подсказки, поскольку совершенно точно видел Рей прошлой ночью. Стоило держаться поуверенней, чтобы он не счёл её лёгкой добычей.       — Что ж… приятно было познакомиться. — Она махнула ему рукой на прощание. — Хорошего дня.       Ей нужно было сдать найденные бутылки, и Рей поспешила в пункт приёма стеклотары.