somebody's watching me.

Шериф Джон Доу был образцовым мужчиной, о котором только и могла мечтать женщина, живущая в республиканских штатах. Такой самородок, однако, достался мисс Джейн. Вместе они завели кучу детей и одну немецкую овчарку, которую мистер Доу всегда брал с собой на охоту. Идеальная семья: муж — охотник, полицейский, настоящий мужчина, не то, что эти чертовы хиппи и квиры. Жена — домохозяйка и красавица, которая не знает, что её благоверный делает каждые выходные, вместо леса уезжая в мотель на окраине города. Прекрасные дети! Вопреки ожиданиям продажного шерифа, правда всё-таки всплыла, хоть и в искажённом варианте. Одна из отчаянных очевидцев, не смотря на привычку всего глухого городишки пресмыкаться перед начальником полиции, оставила для миссис Джейн анонимное письмо, которое осведомляло об одном из инцидентов. «То есть ты веришь какой-то бумажке больше, чем собственному мужу?» — скандала в доме было не избежать, и мистер Доу выбрал стратегию, которой пользовался всегда. Давление авторитетом работало на всех, и Джейн не была исключением. После того, как в самом начале их совместной жизни, после свадьбы, во время одной из ссор Джон ударил её, как, естественно, делают все настоящие мужчины, миссис Доу старалась терпеть и сглаживать все конфликты. Стоило ей в этот раз повысить голос, как по их семейному гнёздышку, буквально сотканному из деревьев, раздался хлопок, а на щеке женщины засиял красный след от мужской ладони. Чтобы окончательно поставить точку в разговоре, Джон взял пса и ружье, закинул всё в свой пикап и уехал в ночь. Собака, как женщина, по мнению мистера Доу, — лучший друг человека. Кормишь их, и они делают всё, что прикажешь. Пару раз повторишь команды и вот алгоритм действия выучен. Но пса, конечно, воспитать легче. Одним из плодов таких тренировок являлась охота. Когда Джон, уже ставший урбанистическим королём, захотел завладеть и лесными массивами, то купил себе дополнительное оружие и собаку, которая слепо вверяла словам хозяина. Начали они с меньшего: мистер Доу подстреливал уток, а овчарка приносила туши хозяину. Мало-помалу он перешёл на добычу побольше, не из побуждений голода или нужды, а просто для развлечения. Например, один из его трофеев висел над камином в охотничьим домике в лесу, в котором он бывал чаще, чем с семьей. Это была голова самого большого оленя, которого мужчина только мог вообразить своим мозгом, вымоченным в виски и кофе. Шериф Доу ничего не боялся и никогда не чувствовал себя виноватым. Ведь пастор местной церкви, спокойно выслушав все грехи Джона, ложился ночью отдыхать. Так же, как спал сам мистер Доу, получив взятку и сказав общественности, что труп пропавшего мальчика-подростка, который вынесло на берег реки, всего лишь несчастный случай. Никто и не подумает, что выше стоит дом местного хозяина лесопилки. А ведь этот мальчик учился в одном классе с сыном Доу. В общем, шериф Джон Доу — очень хороший человек, которым гордится весь город. И бармен, и учительница, и официантка, и мэр. Лунный диск отражался в серой воде озера, на которое выходили окна дома. Джон курил на берегу и когда закончил, кинул окурок вперед. Достав до воды, сигарета задымила и так и осталась на поверхности, будучи слишком легкой, чтобы утонуть. Пёс, все это время лежавший рядом, резко сорвался и удрал в кусты. Доу только выругался, но когда услышал вдалеке собачий лай, схватил ружьё со стула и пошёл на звук. Высокая трава доставала мужчине до колен, и продираться сквозь неё было сложно. Все свои действия, он, естественно, комментировал тихими ругательствами. В темноте деревьев Джон и носа своего не видел. Когда он вышел на пустынный участок, словно прозрение перед шерифом возникли следы от оленьих копыт. Добыча обещала быть вкусным ужином на несколько дней. Следы животного опять увели его к берегу. Вскоре перед взором Джона показалась девушка с длинными черными волосами, что сидя на корточках гладила его пса. Прежде чем мужчина успел что-то сказать, она повернула к нему голову. Прекраснее создания на свете он не видел, хоть и была она представителем коренных народов, а это, как известно любому белому американцу, плохая мысль. «Меня зовут Сэйен», — сказала девушка, звук её голоса словно прозвучал только в мыслях Джона: «Это значит прекрасная». Длинное платье с традиционными узорами скрывало всё девичье тело, что делало его только более желанным для шерифа. «Давай потанцуем, милый» — девушка выпрямилась и протянула руку мужчине. Тот, конечно, считав это за прикрытый намёк, согласился. Ружьё улетело под ноги, раздался собачий вой, все звуки задержались на берегу озера, а позже и вовсе пропали в лесной чаще. Через неделю изуродованный труп, который опознали только по значку на куртке, сняли с дерева. По официальной причине смерть Джона Доу наступила по причине несчастного случая на охоте, встрече со свирепой добычей, с которой покойный шериф не справился. «Я слышал, что его Вендиго разодрал» — как-то разговор двух местных индейцев донёсся до Джейн Доу. «Поздновато для Вендиго» — тот, что был постарше, выпускал из трубки кольца дыма: «Женщина-олень ему за все грехи отомстила. Специально сделала так, чтобы на другого подумали. Хитрая она». Одним холодным вечером Джейн готовила на кухне в своём доме. Вдруг она услышала, как кто-то скребется в дверь. Когда она открыла, то на пороге женщина увидела пса, который пропал с момента смерти мужа. Однако вопреки ожиданиям, собака повиляв хвостом убежала к лесу, где её уже ждал олень. На следующий день Джейн собрала все вещи и детей, и уехала из проклятого города навсегда. Сынмин, закончив рассказ, сделал последний глоток пива из бутылки и откинулся на спинку походного стула. Треск брёвен раздавался в тишине круга людей, чьи лица были освещены только костром. Гнетущую обстановку сломал храп одного из участников группы. — Джуёну стало настолько страшно, что он даже уснул. — Гаон рассмеялся и надел на шпажку одну из маршмеллоу. — Посмотрим, что он расскажет. — О перевернул бутылку, так, что оставшиеся капли упали на землю рядом. — А вы что, думали, я один этим заниматься буду? — У тебя хорошо получается. — Гониль, грел ладони, выставив их к огню. — Жаль, что такого не бывает. — Чонсу потянулся и зевнул, на секунду пропав из зоны, до куда свет доставал. — Какой ты милый, Чонсу. — Сынмин усмехнулся и положил пустую бутылку на землю, раскрутив её за дно. — Хочешь, чтобы женщина-олень за всеми плохими людьми пришла? — Что ты делаешь? — Хёнджун натянул на голову капюшон толстовки. — Пусть великая сила случайности выберет, кого мы будем слушать дальше. Бутылка из зелёного стекла так и шуршала на земле, пока горлышком не указала на Гониля. Стекла в его очках отразили теплый свет, когда Ку наклонился ближе к костру. Я, в силу своего интереса, изучил много информации о реальных серийных убийцах. Например, будучи чуть младше с упоением слушал историю Джеффри Дамера, читал про него статьи разного качества, смотрел документальные и художественные фильмы. Учёные аргументируют жестокость детей и подростов разными причинами, но с одной из них я точно согласен. Когда люди младше, эмпатия не развита в силу того, что человек не зрел эмоционально и не может поставить себя на место другого. Упрощает задачу примерки на себя обуви жертвы география и пол. Поэтому, многие люди, интересующиеся реальными преступлениями, выбирают истории, которые происходят в Америке, лишь бы не в их стране. Тем более, что в штатах восприятие другое — информации о деле намного больше в средствах массовой информации, а популярная культура и вовсе ставит преступников на пьедестал. В том, что взрослые люди сознательно или нет выбирают для изучения истории, которые никак не могли бы произойти с ними, нет ничего плохого. Это, в прочем, легко трактуется как защитный механизм психики, который в каком-то роде её даже успокаивает. Но что-то я отвлекся. Эта история произошла в Корее, смотрел я про неё совсем недавно. В восьмидесятых годах прошлого столетия в стране было неспокойно, если вы помните. Настолько, что жестокость стала повседневностью. Знаете, как говорят? В Восточной Азии маленький процент преступлений, но когда происходят — они самые ужасные. День начинался как обычно: юная девушка, собрав всё нужное, пошла в школу, одну единственную в округе на многие километры. Путь её проходил через поле, на котором росла какая-то культура, за счёт которой жила вся деревня. Она ходила там каждый день и совсем не чувствовала того, чего мы ожидаем от жертвы: страха, паники, дурного предчувствия. Может, только камешек, попавший в туфлю, ей помешал. К сожалению, домой вечером она не вернулась. Ещё долго безутешная, бедная мама будет искать дочь, а старший брат винить себя, пока её тело не найдут. Опознать его будет сложно, ведь оно было полностью изуродовано от долгого нахождения в воде реки неподалеку. Женщина узнала родную дочь только по остаткам её одежды. Школьница не была первой жертвой, однако это поняли не сразу. Такие люди, как серийники, даже они похожи. Их объединяет наличие подчерка: способ убийства, портрет жертвы, местность, сексуальный подтекст. И если подчерк хоть в чём-то различается, то следователи могут до последнего не объединять дела в одно. Иногда, нам с высоты полёта, кажется, что это отрицание очевидного доходит до абсурдного. Раньше убийца оставлял тела со следами физического и сексуального насилия прямо на местах преступления, на полях, в лесу, на пустынных дорогах. Несчастных жертв убивали их же элементы одежды: шарфы, чулки, колготки. Из-за этого его и окрестили «Модельером с Канвондо». Часто, когда в стране появляется серийный преступник, он вольно или невольно обнажает обществу все его уязвимые места. Это дело не было исключением. Будь то горы в Канвондо, или поля Кёнгидо, женщины были в опасности. Многих девушек после серии убийств начали провожать ближайшие представители мужского пола, женщины старались не находиться в одиночестве, ходя небольшими группами или парами. Однако, душителя это не остановило. Всего на его счету было около 20 убийств, как сам он признается в дальнейшем. Как я говорил раньше, подчерк маньяка в один момент резко сменился. Это, в итоге, и стало его роковой ошибкой. Отход от канона, знаете? Старший брат, винивший себя в погибели сестры, не был доволен работой органов. У тех был лишь фоторобот от свидетеля, который не давал много информации следствию. На рисунке был изображен мужчина, абсолютно обычной внешности, без каких-либо отличительных признаков. Чуть выше среднего, короткострижен, глаза без двойного века. Так вот, этот смелый парень решил начать своё расследование. Он, по глупости или по наивности, сказал об этом в местном баре, а потом пошел дорогой, какой ходила его сестра в школу. Матери в тот год пришлось хоронить двоих детей. Парень стал последней жертвой «Модельера с Канвондо», ведь убийца выстрелил в него, и одна незаметная гильза, затерявшаяся в траве, стала ключом к разгадке. Дела в том, что пистолет был не обычный. Он чётко указывал на связь преступника с военной структурой. Виновным оказался бывший военный в отставке. Он признался во всех убийствах, но так и не раскрыл свой мотив, а также причину, почему резко сменил выверенную тактику. Суд признал его вменяемым и закрыл на пожизненное. Говорят, он до сих пор жив и здоров. Но я думаю, что как и во многих подобных историях, мотив до того прост, что обычные люди, вроде нас с вами, никогда его не поймут. Желание контроля над жертвами часто сводит с ума и не только маньяков. — Почему таких людей оставляют в живых и не судят по всей строгости? — голос, будто никому не принадлежавший, раздался со стороны леса, который окружал парней со всех сторон, скрывая в своей темной чаще мысли, что все предпочитали оставить при себе. — Если убить убийцу, станет ли подобных на одного больше, или на одного меньше? — Гониль пожал плечами, смотря куда-то в землю. — Я читал, что некоторые инциденты избежали благодаря тому, что сами люди замечали за собой неладное и вовремя обращались к специалистам. — Жалко девушек и того парня. — Гаон сидел и грустно смотрел на свой сэндвич из печенья и маршмеллоу. Даже без подробностей, рассказ Гониля отбил у него всякое желание есть. — Если бы ты про какого-нибудь рассказал, кто только за парнями охотился, было бы страшнее. — Сынмин нервно почесал шею, осматриваясь вокруг себя, стараясь предугадать сюрпризы чащи. — Может, и так. — Гониль наклонился и вновь раскрутил бутылку. Она остановилась на Джунхане, который удивительно долго смотрел в одну точку, проронив от силы пару предложений. Хан, наконец, перевёл взгляд на небо и начал свой рассказ: Кое-что остаётся в нас навсегда, даже если мы это забываем, но если потеряем — можем лишиться и себя. Сэмюэль сидел на берегу моря, вслушиваясь в шум волн и представляя, как бы он изобразил это с помощью музыки. Он уже давно мечтал сбежать из родного Бенина, чтобы стать джазменом. В самых смелых мечтах он представлял как звучит большой город: шум машин, стук ботинок, обрывки разговоров прохожих, треск посуды в ресторанах. Все вокруг говорили ему сдаться, но юный музыкант не собирался этого делать. Дело было совсем поздно, только насекомые трещали, так что молодой человек встал со своего места и направился к себе домой. Путь был не долгим, пара перекрестков и всё. Его шаги гулко отдавались, пока он шёл по пустынной улице. Из размышлений его вывел мерный стук трости о камни, а всё вокруг на миг стихло. Старик на одном из перепутий тоже куда-то шёл, но остановился, обернувшись к Сэмюэлю. Завязавшийся разговор удивительно быстро перешёл к музыке, и парень поделился своей мечтой с незнакомцем. Тот отнёсся с пониманием, сказал, знает, как это устроить. Сэмюэль ответил, что заплатит всем, чем может. «Зови меня Эллегуа» — проговорил старик хриплым голосом, ветер унёс слова, эхом отразившись от деревьев. Новый знакомый повёл Сэмюэля на улицу, по которой разливались сладкие звуки, наполняющие лучшие дома Парижа. Дом в европейском стиле сильно выбивался, напоминая собой музыкальную шкатулку, откроешь которую и увидишь, как танцует балерина. Эллегуа подошёл к богатому дому и остановился у дверей, словно готовый открыть врата в другой мир. Когда же Сэмюэль зашел в дом, то не мог скрыть удивление. В коридоре, который больше был похож на бальный зал, стояла целая группа, чью музыку он услышал ещё на улице. Здание внутри только подтверждало его статус: богатое, но уродливое убранство рябило в глазах, казалось, что картины тут из самого Лувра, а скульптуры вышли из-под рук мастеров Древней Греции. По лестнице в средине спустилась женщина, похожая на вдохновение после долгого кризиса. «Мадмуазель Эрзули» — прозвучали голоса в а капелле, когда инструменты стихли, а хрустальная лампа светила на неё словно софит. Сэмюэль не мог отвести от женщины взгляда, в то время как его новый знакомый растворился в темноте ночи. Словно гром, голос Эрзули зазвучал во всём доме: «Я знаю, зачем ты пришёл, сладкий. Тебе повезло, что мне есть, что взять взамен». После этого начался бесконечный карнавал. Жизнь, которую обеспечило ему признание, перенеслась в Новый Орлеан. Бары в которых он играл и пел стали новым домом, наполненным громким смехом и тихими разговорами. Пару раз, правда, ему казалось, что он слышит до ужаса знакомый голос у прохожих. Слава свалилась так скоро, что даже бибоп не поспевал за ростом популярности Сэмюэля в его районе. Весь Новый Орлеан танцевал под него, отбивая паркет каблуками. Вскоре он повстречал девушку по имени Ада, энергия в которой была похожа на пение птиц поутру. Вместе они проводили долгие ночи после выступлений Сэмюэля, изучая звуки города. В один из моментов музыкант заметил, что все инструменты словно выходили из строя у него в руках, резко фальшивя, а голос всё чаще срывался. Озорная толпа, кажется, этого не замечала. После одного из концертов он услышал громкий смех, который стал последним звуком в его жизни. Хан, закончив свой рассказ, раскрутил бутылку, выбирая следующую жертву. — А что в итоге стало с Сэмюэлем? — Чонсу с вопросом посмотрел на друга, пряча в рукавах замерзшие ладони. — Я не знаю, — Джунхан всё наблюдал за работой силы случайности. — Может, умер, может с ума сошёл. Или просто оглох. Шорох привлёк внимание всей компании, подняв один из новых моральных вопросов за этот вечер. Бутылка указывала на спящего Джуёна. Перед парнями стоял выбор: разбудить его или пренебречь историей. Недолго думая, Сынмин встал со своего места и подошёл к Ли, начав трясти его за плечо. — А? — Твоя очередь страшилку рассказывать. — А, — Джуён рукой почесал глаза, сонно смотря на О. — Про макаронного монстра? — Тут тишина ночи нарушилась осуждающими звуками «Буу» ото всех участников компании. — Ладно, ладно! Сейчас, проснусь только… Однажды два парня, назовём их Мигель и Хуан, собрались поехать через всю Бразилию на своём джипе. Вроде как, хотели посёрфить на побережье или рвались в Рио на карнавал. И путь их пролегал по дороге через джунгли. Ехать было долго и они решили свернуть, поверив слухам о том, что в лесах есть старый путь, который намного короче. Первые часы тряска ребят даже забавляла: они продирались на огромных шинах через заросли, лианы, деревья, совсем не подготовленные к путешествиям подобного рода. Ну, чтобы вы понимали, да? Как обычно идут в джунгли? С мачете, в смешной шляпе, как у всех крутых героев из приключенческих фильмов. Эти же были классные только в собственных глазах, полностью полагаясь на примочки в машине. Лианы бились о стекло, но не сильно мешали. Мигель, сидящий за рулем, резко стукнул по приборной панели, надеясь, как и все мы, что техника таким образом придёт в себя. Дело в том, что навигатор, скаченный заранее — они не были идиотами настолько — начал странно себя вести. С другой стороны, чего он ещё ждал, заезжая в джунгли, в которых не ступала нога человека уже несколько десятилетий? Через какое-то время они доехали до берега реки, но не известно, была ли это сама мать-река Амазонка или её притоки. К тому моменту солнце уже давно скрылось за кронами, но даже тут, на открытой местности, его было не видно. Парни выдохлись и решили переночевать в машине, будучи, как вы поняли, теми ещё авантюристами. Хуан убедил друга в том, что где-то слышал, что река — хороший признак, если идти вдоль неё, то обязательно найдёшь поселение людей. Утром, выругавшись из-за шеи, которая затекла, Мигель завёл машину, когда и его товарищ проснулся. Автомобиль на приказ ответил гудением мотора. Владелец вышел на улицу и открыл крышку капота. Картина вызвала у него привычное отвращение: насекомые разных размеров и противности ползали по внутренностям автомобиля. Он часто и дома такое видел, но сейчас их было слишком много. Подошедший Хуан как раз расчесывал комариный укус на своей шее. Паника ещё не достала их, хотя я сам бы уже на месте от страха помер. «Стой здесь» — Хуан кивнул, а Мигель сел за руль, вновь пытаясь завестись. Из-под капота повалил дым, а парень, стоящий перед ним, с криком отбежал. Мигель выскочил из машины. Под капотом жужжало и кишело раз в десять больше насекомых, чем было. Они все вылезали из дыры, которую он только сейчас заметил в аккумуляторе. Теперь то они застряли. Около берега реки, пытаясь перекричать шум воды, оба орали друг на друга, обвиняя в случившимся. Испарина выступила на лбах обоих, не ясно только, от гнева или от влажной жары. Свист над головами заставил обоих замолчать. Стрела вонзилась в дерево позади Хуана, и парень рванул вглубь джунглей. Мигель последовал за ним. Ветки и трава хлестала их по всем открытым участкам тела, но ребята и не думали останавливаться. Через какое-то время они, понятное дело, выдохлись. Пока спасали свою жизнь, никто и не думал о возможности уйти дальше в джунгли. Поляна, если можно так было назвать более или менее открытую местность, стала им кратковременным пристанищем. Мигель упал на землю, спиной опираясь о ствол дерева, а Хуан посмотрел наверх, за кронами деревьев пытаясь рассмотреть небо. Что-то мешало Мигелю сидеть, и он начал шарить рукой по траве, достав записную книжку в удивительно хорошем состоянии. Слова там он не мог разобрать, с английским не дружил, но дата его рассмешила. Тысяча девятьсот первый год, тринадцатое сентября. Посмотрев по сторонам он увидел колышки от палатки, след от костра и чьи-то следы. Судя по всему, кто-то недавно жил тут и обронил идиотскую книжку с приколом, типо она из прошлого века. Ага, так и поверил. Он окликнул Хуана, чтобы вместе пойти обратно, к машине. Не оставлять же её здесь, и прошлый бред про реку. «И чего ты только побежал» — сказал Мигель, убирая ветку от своего лица. Спустя часы блужданий, они вышли на какое-то поселение. Мигель остановил друга рукой, приказывая оставаться в кустах. Вдруг перед взорами парней показались женщины с копьями. Они были нечеловечески высоки и сильны, по их мышцам это было сразу заметно. В общем, Мигель не удержался и вышел из кустов, направляясь к ним. Интересный вкус у парня. Был. Как только силуэт Мигеля скрылся за хижиной, Хуан услышал душераздирающий крик. И вновь решил бежать. Да бежал так долго, что выбрался на одну из дорог. Подобравшие его люди довезли Хуана до больницы, где он в первую очередь начал жаловаться на зуд в районе комариного укуса. Ему оказали первую помощь, но поздно ночью парень почувствовал, что под его кожей что-то шевелится. Это были личинки насекомых. Сгоревшую машину с телом внутри нашли рейнджеры. После рассказа Хуана, которого тогда уже признали невменяемым, полицейские предположили, что транспорт загорелся после повторной попытки его завести. На поведения выжившего повлияло обезвоживание, заражение крови через укус, а, возможно, и змеиный яд. — Я запутался, — Гаон тряхнул головой. — Кто умер? Хуан или Мигель? — Мигель, его амазонки не приняли. — Сынмин хлопнул себя по шее, а потом посмотрел в ладонь на то, что осталось от комара. — А в машине кто сгорел? — Чонсу поерзал. — Насекомые… — Слушать нужно было лучше! — Джуён цыкнул и раскрутил бутылку. Она указала на Чонсу, и все с интересом устремили к нему взоры. Где-то между Бирмингемом и Манчестером находилась старая английская деревушка. Главная дорога была мощеная, а сотовая связь работала через раз. Домов было не так много, все они столетиями принадлежали одним семьям, дети которых ездили на велосипедах в школу в соседний город по утреннему туману. По распростёртым полям гуляли овцы, лакомясь травой у развалин старых каменных замков и заборов. Деревня когда-то была полна жизни: она принадлежала рыцарю, любившему устраивать состязания за свой счёт. Но тот не оставил после себя наследников, потерпев неудачу в любви. Местная легенда гласит, что женщина, в которую он был влюблён, была настолько волевой, что не согласилась, зная, что её ждёт в браке вместо авантюрных приключений. Потом все горожане разъехались в крупные города. Даже после Второй мировой люди бежали в полуразрушенный Манчестер, лишь бы не оставаться в глуши. Многие, однако, часто возвращались в родные края, желая провести старость в тишине или вырастить детей в более безопасной и спокойной обстановке. Одним из таких людей стал Джим Кёртис. Он не вырос в этой местности, но по какой-то причине всё время грезил о деревенской жизни, в дали от шумных улиц Бирмингема. Его бывшая жена, Кортни, не поддерживала эти мысли, желая посвятить себя карьере. В связи с разногласиями они и развелись несколько лет назад. Дочь Дебора и сын Курт остались с отцом, в то время как их мать уехала в Лондон за лучшей жизнью. Правда, они ездили к ней каждый раз на каникулы, ведь сами захотели остаться с отцом. Конечно, сложно судить с точки зрения подростков, с кем им будет лучше, особенно если они не знают причин развода и спускают всех собак на того, кто его инициировал. Джим после развода только больше укрепился в желании переехать в деревню из квартиры, которая напоминала ему о прошлом. Он просматривал сайты с продажей недвижимости, пока не наткнулся на идеальный, по его мнению, вариант. Старшая дочь, ударившись в бунт, была против переезда, в то время как сын не сопротивлялся ему, понимая, что его голос мало что значит. Собрав вещи, семейство Кёртис переехали в дом на окраине той деревни, про которую я говорил в начале. Она, по правде говоря, не была таким уж раем на земле. Старые кирпичные дома не были покрыты растениями, как на картинках. Да и кирпич был не красный, а серый. До ближайших соседей нужно было ехать десять минут на машине, если не больше. Пока семья ехала по городу, ни одной души не было видно, хотя в родном Бирмингеме в такое время суток уже были пробки. Часть вещей Джим отправил доставкой, которая ещё не успела приехать, так что дом встретил их пустотой и холодом. Старые оконные рамы пропускали морозный осенний воздух, наполняя давно не отопляемое здание. Отец оставил детей вдвоём, а сам поехал в ближайший город за едой на вынос. Ужин в тишине на полу в просторной гостиной сопровождался неловкими попытками отца разрядить атмосферу. Дебора ушла первой, а позже её примеру последовал и Курт. Дом был двух этажный, под лестницей по классической задумке находилась дверь в подвал. Когда парень проходил мимо неё, то его любимый плеер выпал из кармана, ударившись о деревянный пол. Он присел, чтобы поднять его, когда услышал шебуршание за дверью. Не удивительно, что в таком доме и мыши были. Воткнув наушники в уши, подросток быстро поднялся в комнату, которую выбрал для себя. Открыв рюкзак, Курт достал альбом с множеством рисунков. Он не доверил бы его глупой идее отца о переезде, ведь там был весь мир юного парня. Вот портрет солиста одной группы, с которым у них похожи фамилии, а тут мост, под которым ночевал друг его старшей сестры. Вид из окна не совсем вдохновлял, поэтому Курт решил просто начать рисовать человека. Он всегда так делал, когда у него не было конкретных идей. Ему нравилось рисовать маленькие портреты, придуманных или настоящих персон. В этот раз начала вырисовываться какая-то девочка в белом платье с рюшами. Он видел её в книжке, где рассказывали о начале двадцатого века, про стиль того времени и королевскую семью. Дебора в соседней комнате держалась изо всех сил, чтобы не начать биться головой о стол. Перед ней стоял открытый ноутбук с пустой страницей, открытой в текстовом редакторе. Все скаченные ранее на плеер песни были заслушаны по дороге до тошноты, а интернет не ловил. Девушка так и сидела в полумраке, пытаясь поймать хоть каплю вдохновения. Над её новой-старой кроватью одиноко висел постер, который девушка привезла из города. Он издал тихий шорох, когда один из уголков отлепился от стены, от чего бумага загнулась. Она встала с места и залезла на кровать, чтобы прилепить скотч обратно. Певец на картинке смотрел вроде на неё, но в то же время и сквозь девушку. Хотелось бы Деборе встретить его в жизни. Когда девушка обернулась, будто что-то за её спиной было, чтобы на него посмотреть, дверь в её комнату захлопнулась, хоть она и чётко помнила, что закрыла её. В миг её злость достигла кипения, и девушка помчалась в комнату, где сидел её брат. Дебора выдернула из плеера провод наушников, а Курт только недоумённо смотрел на неё, пока та кричала что-то про личное пространство и то, что она давным-давно ему сказала, что нужно стучаться, прежде, чем заходить в её комнату. Период адаптации, вопреки надеждам Джима, не помог детям. Он каждый день отвозил их в новую школу, но дочь-подросток только чаще устраивала конфликты, в то время как сына он всё чаще начал заставать за тем, что парень не спит по ночам. Курт часто замечал что-то странное в доме: то книжка упадёт, то огонь в камене потухнет. За время жизни в доме, они поняли, что дверь в подвал заперта, но как не искали, ключ найти не смогли. Специалиста отец нашёл, но тот всё задирал цену из-за погодных условий, мешающих добраться до дома Кёртисов из города. Идею о вскрытии подвала оставили до весны. Очень нравилась отцу эта винтажная дверь, чтобы просто так проломить её топором, покоившимся в сарае на участке. Сарай этот вообще отдельный разговор. Его обнаружила Дебора, но он тоже был заперт. Она, подумав, решила разбить окно камнем. Когда проход был расчищен, то девушка залезла внутрь. Оказалось, что это скорее мастерская, чем просто склад. В углу стояли подловленные, но сгнившие от сырости и времени длинные доски. В другом были подготовлены железные прутья. В полутьме, которую ели растворил слабый свет фонаря на телефоне, девушка смогла рассмотреть гроб, внутри покрытый паутиной и пылью. Пока Дебора рассматривала свою находку, что-то сзади неё упало с грохотом. Девушка тут же побежала к отцу, требуя что-нибудь сделать. К её счастью, эту дверь он согласился проломить. Топор он купил ещё давно, вдохновившись идеей о камине и отказавшись от централизованного отопления. Такая себе идея, конечно, но что поделаешь против человека, идущего к мечте. Напугавшей Дебору вещью оказалась старая фотография в рамке. От удара стекло, закрывавшее бумагу, разбилось. Фото было бесцветным, пожелтевшем от времени. На нём были изображены высокий худой мужчина с грустными глазами и женщина в длинном белом платье. За, видимо, женой, стояла девочка в похожем платье. Между мужчиной и женщиной полулежал на стуле мальчик, который выглядел как-то странно. Что-то было в нём отталкивающее и не естественное. Включив в себе юного детектива, девушка сама решает заняться вопросом фотографии. Поиск в интернете, правда, ничего не дал. Просто «фотографии викторианской эпохи» и «практика фотографий с людьми после смерти в викторианской эпохе. Подобного рода фотографии делались родственниками в попытке сохранения памяти об усопшем. Его часто наряжали в уличную одежду и придавали позы, присущие живым, но это не всегда получалось сделать достоверно. Такая практика сошла на «нет» в начале прошлого века, ведь условия жизни улучшились и её продолжительность закономерно возросла. За одним из выходных завтраков Дебора в очередной раз сканировала найденную фотографию, собираясь поехать на утреннем автобусе в ближайшую библиотеку. Надеялась, что среди покрытых пылью трудов лучших умов мира найдет запись о местных жителях. В такой глуши вряд ли кто-то занимался вопросом цифровизации подобной информации. Особенно, если эти люди жили тут так давно. На кухне её застал Курт, собирающийся съесть тарелку хлопьев. «Я думал, что Эми выглядит по другому.» — младший Кёртис покачал головой: «Откуда у тебя её фото?». «Откуда ты знаешь, кто это?» — Дебора уставилась на брата, пока тот пожал плечами. «Это моя подруга Эми, она живёт по соседству. Говорит, что знает, что у нас в подвале. Это её семья.» — Курт тыкал пальцами на каждого из людей на фотографии, называя их по именам: «Этот мальчик — это Реми, мужчину зовут Себастьян, а мама — Стефани». Отметив, что брату нужно больше спать и меньше смотреть ужастиков, девушка всё-таки поехала в библиотеку. Может, если с писательством не получится, она сможет стать детективом. Бегать по дождливому Лондону за воровкой бриллиантов или раскрывать холодные дела о пропавших без вести. Воодушевление наполнило её, когда подвал библиотеки оказался множеством стеллажей с различной информацией об окружающих поселениях. Вот про мельника, которого задавила телега, смотрителя маяка, который утонул во время шторма. Многие истории заканчивались смертью, многие — не имели конца, резко обрываясь. И вот они: семейство Ричи. Дебора даже зажмурилась, чтобы попытаться проявить ясность ума. Люди в папке совпадали с теми, что были на фотографии. А что хуже, так это то, что их звали ровно так, как сказал Курт. Себастьян Ричи — гробовщик, который был старше своей жены Стефани на двадцать лет. Его дочь Эми и сын Реми, который скончался в юном возрасте от тифа. Спустя полгода после похорон мальчика пропали и женщина с девочкой. Их не нашли и после того, как испарился сам гробовщик, тело которого также находится в неизвестном месте. Из библиотеки Дебору обещал забрать отец. Та, будучи прямолинейной девочкой, сразу сев в машину, начала показывать ему свои находки. Джим, посмотрев на них, согласился, что это действительно интересно и теперь ясно, почему дом стоил так дёшево. Все слова о призраках он пропускал мимо ушей, явно делая это намеренно. Попытку достучаться прервал телефонный звонок от матери. Оказалось, что Кортни была недалеко от детей по работе и планирует заехать к ним на выходные, чтобы посмотреть, в какие условия их привёз отец. Пока отец с сестрой уехали, Курт рисовал. Рисовал и рисовал. Его старый альбом давно кончился, и он купил новый. Он рисовал каких-то людей со шрамами, с пятнами на лице, мужчину в высокой шляпе. Всё чаще люди на его рисунках плакали. Раньше парень всё время слушал музыку в двух наушниках, но сейчас он сидел только в одном. Со стороны кровати послышался тихий скрип. Это маркером на специальной доске девочка с рисунков выводит буквы. Она не очень хорошо их знала, потому что была намного младше Курта, и часто делала ошибки. «Мой брат молчит, а мама постоянно плачет». Это предложение парень увидел на дощечке для маркеров, на которой раньше мать писала для него задачи на день. «Я могу тебе помочь?» — Курт огляделся, пытаясь найти новую знакомую. Снова скрип и новые слова: «Поиграй со мной в прятки. Ты — вода.». Младший Кёртис закрывает глаза руками и начинает считать, пока слышит детский смех и топот маленьких ног. Дверь в его комнату ударяется ручкой о стену, когда виновница убегает прятаться. Вроде бы она спустилась вниз. Предпочитающий полумрак, Курт включил в доме только одну лампу, несмотря на то, что окна давно не давали необходимого света, а солнце уснуло несколько часов назад. В тишине он прошёлся по второму этажу, и хотел было подняться на чердак, как услышал скрип лестницы. Ему приходится напрячь зрение, чтобы увидеть ступеньки. Его телефон, полностью и бессовестно разряженный, ещё не очнулся от комы, стоя на зарядке в комнате. Что-то на первом этаже вновь зашуршало. Видимо, мыши проснулись. Подняв взгляд, Курт увидел, как чей-то силуэт скрывается в арке, направляясь на кухню. Он присел на корточки, держась за перила. Это была не Эми. Эми — маленькая девочка, а этот был выше даже отца Курта. Угораздило же его остаться в такой момент одному. Вдруг неведомая сила толкает его в спину, и парень кубарем катится вниз. Грохот раздаётся по всему дому, привлекая внимание обладателя силуэта, кем бы он ни был. Голова Курта болит, но даже сквозь боль он чувствует, что его схватили за волосы. Пара секунд и раздаётся стук в дверь, а хватка исчезает. Ели как поднявшись, Курт идёт открывать дверь, забыв о безопасности и том, что нужно бы посмотреть, кто стучал. К его счастью, за ней оказывается Кортни, к которой в руки он буквально падает. Спустя пару минут приезжает и Джим с Деборой. Когда сын приходит в чувство, то Кортни тут же начинает кричать на бывшего мужа. Тот, естественно кричит в ответ. Резко закончив разговор, Кортни приказывает Деборе собирать вещи. Меньше чем через час Джим остался в доме один. Всё, что он пытался построить заново, рухнуло, не дойдя в своём строительстве даже до крыши. Он не может спать, он не может есть. Злость начинает постепенно просыпаться в нём, затуманивая рассудок. Он уже готов рвать волосы на голове, когда слышит запах, который никогда не чувствовал до этого. Несколько минут поисков приводят его к двери в подвал. Той самой гребанной двери, которая не дожила до весны его отношений с детьми. Не думая ни секунды он идёт за топором. Как под заказ на улице ливень, Джим чуть не поскальзываются в грязи, но доходит до места назначения. Первый удар и топор застревает в двери дерева. У него в общем то никогда не получалось с первого раза дрова расколоть, а тут. Но спустя несколько попыток от двери остаются обломки, свисающие с петель. Длинная лестница ведёт глубже под дом. Сладковато-гнилостный запах, словно от протухшего мясо, ударил в нос. Неровные стены вокруг создают ощущение, что сам подвал — выкопанная могила. И вскоре Джим понял, кому она принадлежит. Внизу был скелет. Он сидел на стуле, на голове — цилиндр, сам в старом костюме и туфлях. Это был мужчина с фотографии, Себастьян Ричи. Стоило Джиму перевести взгляд левее, как его чуть не вырвало. Отец семейства явно не хотел расставаться с его членами. На кресле рядом был женский труп, частично мумифицированный. В темноте он разглядел, что глазницы Стефаны пусты, а кожа местами пришита грубыми нитками. На её лице вечная улыбка, на которую её обрёк муж, зашив рот. Из угла глаза будто бы стекает какая-то жидкость. Её кожа покрылась пятнами и язвами, которые были следствием болезни, от которой она и умерла. Рядом, на стуле поменьше, сидела такая же кукла девочки. Эми была одета точно также как и на рисунках Кёртиса младшего. В её руке мертвой хваткой была старая кукла, в волосах которой выделялась светлая прядь из основной копны коричневых волос. Это были волосы Курта. На кровати за семьей был самый младший из её участников. Его тело, как самое старое, не смотря на бальзамирование, пострадало больше остальных. Сложно было узнать в Реми маленького мальчика. Когда шок от ужаса прошёл, Джим рванул по лестнице вверх, уронив топор на какую-то стеклянную банку. Она разбилась, и зловонный запах стал хуже. Гробовщик, видимо, был и местным патологоанатомом, извлекающим органы из мертвых. Зачем он их хранил — вопрос другой. Добежав до входной двери, Джим только и успел открыть её, как она тут же захлопнулась перед ним. Неведомая сила потащила его за ноги, тот пытался сопротивляться, но ничего не спасало. «Раз Курт ушёл, теперь ты будешь играть со мной!». Джима Кёртиса так и не нашли. Единственное, что хоть как-то заинтересовало следователей, это царапины на паркете, которые они списали на диких животных. Курт и Дебора же стали жить вместе с матерью в Лондоне. Парень, после долгой работы со специалистом, принял для себя правду, что призраков не существует. Девушка же, не изменяя своему характеру, решила стать служителем закона, чтобы самой раскрыть дело об исчезновении своего отца в глухой деревушке между Бирмингемом и Манчестером. — Я читал о маньяке, который делал кукол из останков. — Гониль пожал плечами, отпивая из своей банки пиво. — Вообще, это не то чтобы единичное явление. — Фу, почему ты вообще об этом информацию ищешь? — Гаон поморщился. — И как после неё спишь по ночам. — Спокойно. — Не уводи тему, Гаон. — Сынмин ухмыльнулся, смотря на Джисока, который сидел прямо напротив, скрытый языками пламени. — Ты один остался. Твоя очередь. Гаон помолчал в раздумьях, но скоро начал свой рассказ: Короче, года полтора назад я искал прохождение какой-то игры. Не помню, как она называется. Помню только, что моё железо не тянуло. Недостаточно мощное и все дела. Хотя только недавно всё обновлял. Не важно, в общем наткнулся на канал девушки из Австралии, у неё ник WombatWithWillow. Вомбат — это животное такое, австралийское. Похоже на большого хомяка. У неё был летсплей по той игре, но в записи стримов. А я такое обычно не очень люблю. Видео длинные, прерываться неудобно. Но когда начал смотреть, она мне такой приятной показалась. Шутила смешно, в каждую игру вникала, прямо в сюжет и лор. Не многие так делают, на самом деле. Обычно проходят и всё, никаких тебе теорий. А Уиллоу прямо вникала. Как-то раз я засел играть сам, или делать что, и включил запись её стрима на фон. Так втянулся, что следующее прохождение смотрел уже в прямом эфире. В одном из таких она показала игрушку в виде того животного, вомбата. Рассказала, что назвала так канал, потому что он её любимое существо. А игрушку ей подарил какой-то подписчик ещё давно, но Уиллоу не знала, кто именно. Я потом часто стримы в эфире смотрел, и один тип ей много донатил, чуть ли не целое состояние. Не знаю, какой курс у вон к австралийскому доллару, но там так часто его ник мелькал, что любая валюта бы нормально так накапала. Он ещё придурок такой: если она сразу его сообщение не читала, то в чате ад устраивал. Написывал, что она неблагодарная и прочее, что все подписчики идиоты, раз смотрят это. Ну, фрик фриком. Так было на каждом стриме, Уиллоу в один момент начала его игнорировать. Через какое-то время она вышла в эфир не одна. С ней сидел парень, но его лица не было видно. Оказалось, что они в отношениях и его зовут Сид. Он в основном молчал, но иногда выдавал какие-то сомнительные комментарии на счёт поведения Уиллоу. Что она не так выглядит, говорит, флиртует что ли с подписчиками. Это было не так, Уиллоу никак в поведении не изменилась. С тех пор на каждом стриме они сидели вместе. В какой-то момент, правда, оба пропали. Мне, конечно, нравилось её смотреть, но я не был прямо фанатом, так что не сразу это заметил. Да если честно, вообще не обратил внимание, если бы не попалось её видео в рекомендациях потом. Там всё сразу стрёмно было, начиная с обложки. «Я вернулась» — название видео, а на картинке она сидит в какой-то студии. В плане, не в рабочей, а в квартире, поняли? Там окна зашторены были, и просто серые стены. И выглядит как-то помято и как будто всю жизнь высосали. Меня с первых секунд чуть от ужаса не стошнило. «Сид мёртв, я убила его». Уиллоу сказала, что он преследовал её всё это время: тот парень с донатами, та игрушка. В мягкого вомбата была вшита камера, через которую этот сталкер за ней следил. Она не придала значению то, как резко он появился в её жизни. Они просто встретились в кафе, а Сид угостил кофе, взял номер или нашел в социальных сетях. Точнее, он и так знал их. Как и многое другое, что Уиллоу списывала на то, что он просто внимательный и любящий парень. Когда он попросился сидеть с ней на стримах, то аргументировал это тем, что волнуется о психологическом состоянии Уиллоу. Типо, кто знает, какие хейтеры придут ей в комментарии. Со временем девушке это надоело и она, естественно, его бросила. Этот Сид, не ясно, было ли имя настоящим, начал преследовать её. Он поджидал у дома, у работы, в той проклятой кофейне. Как то раз в гости к Уиллоу пришёл её друг. Через пару минут к ней с пистолетом ворвался Сид. В ходе ссоры и выяснилось, что камера находилась в игрушке всё время. Задолго до того, как они встретились. Друг постарался отобрать оружие у Сида. Завязалась драка, пистолет упал. Уиллоу схватила его и выстрелила, попав бывшему в живот. «Если вы смотрите это, значит, я уже арестована. Или друзья Сида меня нашли. Он говорил, что они могут это сделать». «Он всё это время следил за мной. Я нашла камеры по всему своему дому, когда мы расстались. На кухне, в спальне и даже в ванной. Мне пришлось переехать, но я не верю, что это конец. Мне кажется, будто за мной всё время кто-то следит. Пожалуйста, будьте осторожны и никогда не доверяйте незнакомцам.» — Поэтому я не веду социальные сети. — Джунхан покачал головой. — И подружки у тебя тоже нет потому что она сталкершей оказаться может? — Сынмин усмехнулся, но Джунхан проигнорировал его. — Я хочу спать. — подтверждая свои слова, Джуён зевнул. — Как ты можешь спать после такого? — Гаон возмущенно развел руками. — Я согласен. — Гониль поправил очки, быстро добавив. — С Джуёном. Не принимай это так буквально, Гаон. — Если тебе страшно, можешь спать со мной в одной палатке. — Сынмин пожал плечами. — Он уже спит со мной. — Чонсу показал Сынмину язык и встал со своего места, потянувшись. Все разошлись по своим палаткам, с разным успехом уснув под взглядами деревьев и того, что скрывала темнота.