Мрачные истории

Эпиграф:

"Помилуй, боже! - Шш... Все это сон.

О совесть робкая, как мучишь ты!

Огни синеют. Мертв полночный час.

В поту холодном трепетное тело.

Боюсь себя? Ведь никого здесь нет..."

Уильям Шекспир, «Ричард III»

      Екатерина не знала покоя уже много лет. Начиная со смерти мужа ей стали видеться дурные сны. Они немного ухудшились, когда стал являться её старший сын, Франциск. Не спасали от этой напасти ни молитвы, ни отвары Рене, ни его же заклинания. Всё равно духи появлялись. Их было всё больше и больше, на столько же, сколько королева убивала. Но всё было терпимо, пока не погиб Карл.       Лишь только её голова касалась подушки, а веки смыкались, беспокойный дух её сына накидывался на грешную Флорентийку.       — Расскажите мне о книге о соколиной охоте, матушка! — шипел призрак на неё, кружа вокруг кровати с пологом из черного бархата, который, как не старайся задвинуть, всё же открывается с приходом тех, кого Екатерина когда-то погубила.       Королева-мать мотает головой. Она хочет заговорить, но изо рта вырывается лишь неясный лепет.       — Ах, вы не хотите! — с хохотом кричит Карл. — Ну что же, ежели вы молчите, так я расскажу вам о ней!       Хоть он и кажется бестелесным, но темные капли кровавого пота появляются на высоком, как и при жизни лбу.       Екатерина беспомощно закрывает лицо руками лишь бы не видеть дьявольское навождение. «Это не он, — повторяет она про себя, — это не Шарло, это лишь адские проделки чертей!» Она знала, её мальчик был добр, хоть и вспыльчив. Он бы никогда...       — Что ты сделала со мной, матушка?! — злобно рычит бес.       Карл хватает её за запястья и отрывает руки от лица. Его ладони холодны, будто лёд.       — Почему король Франции теперь Анжу, а не как было положено — я?!       Невольно Флорентийка открывает до того крепко зажмуренные глаза и смотрит на свою жертву с расширенными от ужаса зрачками. Всё больше её дитя напоминает ей труп. Кожа туго обтянула кости, лишь глаза горят, будто у живого.       — Что ты сделала со мной?! — по его щекам текут слёзы и она рыдает вместе с ним.       — Я не хотела, не хотела! — сквозь всхлипы выкрикивает королева. — Это должен был быть Беарнец, Беарнец! Сын Жанны д'Альбре!       В комнате появляется ещё одна белая тень, тихо плача и утирая лицо тканью вдовьей вуали. Её платье и при жизни было белым, а вот перчатки на руках — красными, словно кровь.       — Зачем ты меня убила? — печально стенала бывшая королева Наварры. — Ведь мы чуть было не заключили союз... Наши дети породнились бы и все жили бы в мире.       — Я делала всё ради моих мальчиков и королевства! — Екатерина ещё больше вжалась в подушки. — Ты была опасна!       — Как и ты, — заметила собеседница. — Но я тебя простила, отчего же ты меня нет?       — Потому что я не могу позволить себе ошибку! — воскликнула Екатерина. — Год от года здесь всё больше их, моих милых детей. Они приходят ко мне и спрашивают, почему я их не спасла? Я больше не хочу их хоронить!       Сквозь слёзы Жанна печально улыбнулась. Она подплыла чуть ближе и взяв одной рукой ладонь Карла, другой поманила кого-то ещё.       От стены отделился силуэт среброволосого старца с гордо поднятой головой. Увидев его Екатерина не сдержала удивленного вскрика:       — Виконт д'Эксмес?!       — Вы долго мучили меня, мадам, — спокойно произнес Габриэль. — Имейте же теперь смелость взглянуть на свои деяния.       — Если бы только вы мне не отказали...       — Тогда бы я больше не был собой, — граф де Монтгомери улыбнулся, коротко и просто. — А вы за то меня поклялись погубить. Приказали даже пытать.       Его голос до сих пор звучал чарующе сладко и Екатерина протянула руки к прекрасной тени.       — На мне испробовали всё — дыбу, испанский сапог, морили голодом... — перечислял призрак. — Всё это не так ужасно, как мучения подаренные вашем мужем моему отцу, но всё же сколько это боли!       — Простите меня, — прошептала королева. — Прошу, Габриэль, милосердия!       — Моим милосердием была Диана, государыня, — горько усмехнулся граф, — а из-за вас мы не сможем воссоединиться даже за могилой. Нет, не могу я простить вас, слишком много зла причинили вы мне.       Екатерина медленно опустила руки, подумав, что непременно нужно будет навестить монастырь, где скрылась его ненаглядная. Возможно что-нибудь из запасов Рене придётся дочери Пуатье по вкусу.       Тем временем в комнате очутились ещё несколько мертвецов.       — Матушка, зачем меня выдали замуж? — тихо прошептала Елизавета, опустив глаза в пол и теребя подол платья. — Муж меня так обижал...       — Что вы сделали с моей Мари, мадам? — спрашивал Франциск, подступая ближе к постели.       — А я, мадам? Я? Зачем вы меня перенесли в жертву своим страхам? — пыталась перекричать других бывшая фрейлина Флорентийки, Шарлотта де Сов. — Я же верно служила вам. А теперь? Посмотрите на меня, я уже не так красива, как раньше.       Баронесса распахнула, скрывавший её фигуру плащ, показав ужасную колотую рану.       — Но ты предала меня первой, Карлотта, ты влюбилась в мерзкого Бурбона! — оправдывалась Екатерина.       — Вам ли не знать, мадам, что сердце нам неподвластно, — приподняла бровь Шарлотта. — Граф де Монтгомери подтвердит.       — Прошу прощения, ваше величество, но я хотел бы попросить вас об одолжении.       Вежливый, хоть и печальный голос привлёк внимание. Екатерина обернувшись увидела почтительно склонившуюся перед ней тень.       — Я хотел бы узнать, как ваша дочь, Маргарита? — продолжил мужчина со светлыми волосами и кровавым месивом вместо ног. — Я не хочу её пугать, а ни к кому другому кроме неё и Вас я не знаю дороги.       — Вы... — Екатерина лихорадочно вспоминала имя молодого мертвеца. — Вы Ла Моль, вы граф де Ла Моль, верно?       — Всё так, мадам, — бестелесный дух поднял на неё глаза полные надежды.       — Маргарита здорова, — сама не зная от чего начала отвечать Екатерина. — Но она очень тоскует по вам. Она и верно любила вас.       Дворянин опустил голову ещё ниже. Две крупные слезы скатились по его щекам.       — Спасибо, — сдавленно проговорил он.       — Позвольте спросить и вас, месье, — осмелилась королева. — По моей вине вас пытали и безвинно казнили, но вы не обвиняете меня.       Губы Ла Моля тронула горькая улыбка.       — Главное, что мы все забыли из нашей религии, мадам — умение прощать. А это если подумать и есть в ней ведущая мудрость. Я не держу на вас зла.       — Зато я — да!       За спиной графа появился ещё один мертвец. Екатерина узнала в нём пьемонтца, друга последнего любовника Марго.       — Вы погубили его и меня, коли мы не знаем на том свете покоя, то не видать вам его и на этом!       Вдруг все стенания слились в один голос должно быть принадлежавший древней Немезиде. Призраки обступили королеву-мать. Все пытались дотянуться до неё, своей убийцы, будто бы это принесёт их страждущим душам облегчение. Екатерина закричала. Холодные руки царапали её тело ей было больно. Сквозь белые тени она видела дух Ла Моля летающего вокруг остальных. Он пытался остановить их, хватал за складки одежды, но те были слишком разъярены, чтобы замечать его старания.       На утро она проснулась в холодном поту. Совесть опять не давала покоя. «Надо будет всё же встряхнуть Рене, — слабо подумала Екатерина. — Пусть приготовит нечто более действенное.» Но лишь только королева опустила взгляд на свои руки, она задрожала. Бледная кожа была испещрена царапинами, кое-где не хватало кусков плоти. Екатерина огляделась — кажется всё спокойно. Но хор голосов в голове грозно завыл.       «Мы ещё вернёмся...»