Грубая нежность

Вечер, растягивался в комнате ленивым, тёплым маревом. В большом зале, совмещённом с кухней, пахло чаем и чем-то сладким, что Лололошка, видимо, пробовал готовить ранее. Сам он лежал на широком диване, уткнувшись носом в экран ноутбука. На экране шла какая-то лекция по анатомии, но его глаза уже подрагивали от усталости. Каштановые волосы, собранные в низкий хвост, выбивались прядями на щёки. Его верный клетчатый шарф, голубо-чёрный, был небрежно повязан на шее, как почти всегда. Щелчок открывающейся двери заставил его вздрогнуть и оторваться от экрана. По тяжёлой, уверенной походке, отдававшейся эхом в прихожей, было ясно — Джодах. Он предстал в дверях гостиной, и его огромная фигура на мгновение затмила свет от торшера. Белые волосы, собранные в тугой служебный пучок, подчёркивали резкие черты его слегка загорелого лица с намёком на щетину. Фиолетовые глаза, холодные и оценивающие, осмотрели комнату и нашли Лололошку. И в тот же миг в них растаял лёд, сменившись тёплой, почти неуловимой улыбкой. — Дома? — глухой, низкий голос мужчины разнёсся по тихой комнате. — Давно, — Лололошка потянулся, как кот, и захлопнул ноутбук. — Ужин в духовке, греется. Ты как? — Утомительно, — Джодах снял пиджак, перекинул его через спинку стула и расстегнул рубашку на запястьях. Его движения были экономными и точными. Он подошёл к дивану, и его тень накрыла Ло с головой. — Папоротники не полили? — Полил! — студент фыркнул, но не смог сдержать улыбки. Джодах наклонился, и его крупная рука с неожиданной нежностью коснулась щеки парня, большим пальцем проводя по линии скулы. — Я всё помню. Они поужинали. Лололошка действительно старался — запечённая курица с травами и овощами удалась на славу. Джодах ел молча, но его взгляд, прикованный к парню, говорил больше любых слов. После еды они смотрели какой-то старый фантастический фильм, который Ло обожал, а Джодах терпел, периодически отпуская сухие саркастические замечания о несостоятельности научных предпосылок. Но рука его при этом лежала на колене Лололошки, и большой палец водил по ткани его джинс успокаивающими кругами. Фильм закончился. Тишина в доме стала густой, насыщенной невысказанным желанием. — Пойдём наверх, — сказал Джодах, и это прозвучало не как предложение, а как мягкий, но не терпящий возражений приказ. В спальне на втором этаже пахло дорогим деревом и едва уловимым ароматом одеколона Ави — тёмным и пряным. Он первым делом распустил свои белые волосы. Поток ослепительной белизны хлынул ему на плечи, доходя до поясницы. Лололошка, стоя посреди комнаты, смотрел на это заворожённо, снимая свой шарф и аккуратно вешая его на спинку кресла. Джодах подошёл к нему вплотную. Разница в росте в тридцать сантиметров всегда была очевидна, но сейчас она чувствовалась особенно остро. Он был как гора, а Ло — у её подножия. — Кончай пялиться, — прошептал Мужчина, но в его голосе не было раздражения, только тлеющая страсть. Он наклонился и захватил его губы в жёсткий, властный поцелуй. Это был не вопрос, а заявление о праве собственности. Его язык грубо вторгся в его рот, а руки схватили его за бёдра, с силой прижимая к себе. Студент ответил с такой же яростью, впиваясь пальцами в его мощные плечи, запрокидывая голову, чтобы углубить поцелуй. Воздух между ними накалился до предела. Одежда полетела на пол бесформенной грудой. Джодах отбросил свою рубашку, обнажив накачанное, покрытое легким загаром тело с рельефными мышцами. Его глаза, фиолетовые и горящие, сжигали Лололошку дотла. Он толкнул его на кровать, и тот отскочил на широком матрасе. — Джо… — начал Ло, но Джодах уже был над ним, прижимая его весом к матрасу, не оставляя пространства для манёвра. — Молчи, — он проговорил это прямо в его ухо, низкий голос заставлял вибрировать каждую клеточку. Его руки, сильные и мозолистые от ежедневной работы со скрипкой и штангой, грубо исследовали его тело, сжимая бёдра, живот, грудь. Пальцы нашли старые, белёсые шрамы на его коже, и на мгновение прикосновение стало чуть мягче, почти ласковым, но лишь на мгновение. Он знал их историю, и они были частью его Лололошки. Одной рукой он прижал его запястья к изголовью, другой достал из прикроватной тумбочки лубрикант. Процесс был быстрым, деловитым, без лишних нежностей. Сейчас ему была нужна не нежность, а покорность. — Расслабься, — приказал он, и его палец, смазанный и холодный, грубо вошёл в него. Лололошка ахнул, выгнув спину. Было больно, непривычно и резко, но за болью следовало знакомое волнение, пьянящее чувство полного подчинения. Он закрыл глаза, позволяя ощущениям захлестнуть себя. Джодах работал пальцами без церемоний, растягивая, готовя, иногда намеренно причиняя острую, короткую боль, от которой по телу Лололошки пробегала судорога. Он смотрел на его лицо, залитое румянцем, на сжатые веки, на губы, приоткрытые в беззвучном стоне. — Готовься, — предупредил он, убирая пальцы. И прежде чем Лололошка успел перевести дух, Джодах вошёл в него. Медленно, но с неумолимой силой, заполняя его целиком, разрывая на части. Ло вскрикнул, его ногти впились в спину Ави, оставляя красные полосы. Боль была ослепительной, почти невыносимой, смешиваясь с невероятным чувством полноты. Джодах замер, давая ему привыкнуть, его собственное дыхание было тяжёлым и прерывистым. Потом он начал двигаться. Резко, глубоко, безжалостно. Каждый толчок вгонял Лололошку в матрас, каждый уход заставлял чувствовать пустоту. Его длинные белые волосы падали на лицо Ло, как занавес, отделяющий их от внешнего мира. Он дышал ему в лицо, его фиолетовые глаза были темны от страсти. — Чей ты? — прошипел Джодах, меняя угол, чтобы толчок пришёлся точно в ту самую точку. Вскрик Лололошки был уже чистым удовольствием. — Твой! Твой, Джодах! Его слова, казалось, сняли последние оковы сдержанности с Мужчины. Он вцепился ему в бедра, его движения стали ещё более быстрыми, животными, почти яростными. Звук их тел, хлопающих друг о друга, влажный и откровенный, наполнял комнату. Лололошка уже ничего не контролировал, он просто чувствовал — каждый толчок, каждый стон, вырвавшийся из груди Джодаха, каждый запах их смешавшегося пота. Джодах одной рукой отпустил его запястья и схватил его за шею, не сжимая, а просто фиксируя, владея. Этот жест окончательно свел Ло с ума. Его собственное тело напряглось, и он кончил с тихим, надорванным стоном, размазывая семя по своему животу и груди Ави. Спазмы его внутренних мышц довели Джодаха до края. Он издал низкий, гортанный рык, вогнав себя в него до упора в последнем, мощном толчке, и заполнил его теплом. Он замер, тяжело дыша, всё его могучее тело дрожало от напряжения. Он пробыл внутри него ещё несколько мгновений, затем медленно, почти нехотя, вышел и рухнул рядом, закинув руку на его грудь. В комнате стояла тишина, нарушаемая только их тяжёлым, выравнивающимся дыханием. Через некоторое время Джодах поднялся, его лицо снова было строгим, но в глазах читалась усталая нежность. Он без слов поднял Лололошку на руки — тот был не маленький, но для Джодаха это не составляло труда — и отнёс в просторную ванную комнату. Он посадил его в тёплую воду в душевой кабине и принялся мыть его спокойными, методичными движениями. Смывал пот, запах секса, следы его семени. Его большие руки были удивительно нежны, когда он намыливал его спину и плечи. Он даже вымыл его каштановые волосы, массируя кожу головы, заставив Ло мурлыкать от удовольствия. Потом вытер его большим пушистым полотенцем, как ребёнка, и отнёс обратно в постель. Сам быстро ополоснулся и лёг рядом. В чистой постели, в темноте спальни, Лололошка прижался к его боку, положив голову на его мощную грудную клетку. Он чувствовал, как под его щекой бьётся ровное, спокойное сердце. — Я тебя люблю, Джоди, — прошептал он в тишину. Джодах, который уже почти засыпал, напрягся. Романтика давалась ему тяжело. Он не ответил взаимностью. Вместо этого его рука поднялась и погрузилась в его каштановые волосы, распустив резинку и выпуская их на плечи. Он принялся медленно, почти механически расчёсывать их пальцами, успокаивая и его, и себя. — Спи уже, Лош... — сказал он наконец, и его голос был самым тихим и мягким, на какой только был способен. И Лололошка уснул, под мерный стук его сердца и нежные прикосновения в его волосах.