OUTCAST

29 Марта. Суббота.

      «22:40»       — Я заебался.       Бенджамин восседал на водительском кресле, широко раскинув колени, и доедал шестую по счёту картошку фри за четыре часа, что он находится в томительном ожидании.       — Согласен.       Ларри расположился рядом и играл в «Змейку», параллельно бросая быстрые взгляды на калитку маленького косого домика за стволами деревьев. Его запас еды на время ожидания отправился в желудок ноющего от скуки напарника, поэтому приходилось терпеть безудержное урчание в животе. Обе пары уже обсохших берцев неподвижно лежали на панели автомобиля и слегка утыкались в стекло, а левая рука за головой устало массировала затекшую шею.       — Блять, да может у неё сегодня даже смены нет, а мы тут как два долбоёба сидим и жуём эту дрисню, — протянул томно Бен и откинул пустую упаковку к остальным на заднее сиденье, увеличивая количество масляных крошек по периметру.       — Каждая уважающая себя шлюха работает в ночь с субботы на воскресенье не покладая губ. Тебе ли не знать, — парировал металлист в том же тоне, не отрывая уставшего взгляда от пикселей.       Бен закатил глаза и откинулся затылком в кресло, продолжая следить за калиткой из-под ресниц.       — Ещё один бесполезный вечер в моей жизни.       — Ну почему же, — спросил металлист лукаво, доводя очередную змейку до финиша. — В конце тебе будет награда~       Бен хмыкнул, пробежавшись взглядом по темени округи и ногам друга на панели.       Ларри захлопнул раскладушку, чувствуя сонливость от этой монотонности. Глаза уже начали сохнуть от постоянной бдительности на протяжении пары часов. После очередной ночёвки у Нила, он направился в музыкальный магазин. После безудержного веселья за кассой и барабанами, путь лёг в бар Сильвера, где нужно было перехватить Бена. Там Ларри узнал, что Роберта впервые решили отправить в качестве перевозчика на прием контрабанды, а Нил отправился с ним в качестве поддержки как человек, вселяющий уверенность. Нервы начали не на шутку шалить, когда в голову закрадывались мысли о вечно всё вынюхивающей сектантской группировке, которая с лёгкостью может на них свалиться.       Сид стал чаще пользоваться услугами дяди Сильвера, поэтому ставит его людей на приём контрабанды и задействует в курьерстве. Поэтому Роберт, как резвый рейсер, владеющий мотоциклом в совершенстве, потребовался на быструю перевозку товара по всему Нокфеллу.       Роберту всегда были интересны уличные интриги, скорость и разгульная жизнь, нежели серьёзные перепалки между бандитами. По приезду в Нокфелл этот светлый парень стал не только проводником по жизни в этих каменных джунглях, но и отличным другом. Несмотря на свой большой загородный дом и обеспеченность, девяносто процентов своего времени он находится на улицах. Обрастает связями, знакомыми, торгует информацией, узнаёт, как живут люди. Он, как вечно гуляющий кот, наведывается во все загульные места и слушает-слушает-слушает! Кого где «прессанули», что «накрыли», кто кого продал, скольких «поймали», как действовали патрули, кто что скрыл, куда залез и где мог оступиться. Чесать языком, рулить, договариваться и решать вопросы Роберт умеет хорошо, за что в своих кругах его прозвали «Пересмешник». Репутация надёжного человека закреплена за ним на разгульном Востоке, который так активно бурлит жизнью.       Так бурлит, что администрация города наверняка уже серьёзно задумывается обнести её стеной от греха подальше…       Из мыслей вывел тяжёлый хлопок по ноге. Ларри тут же дёрнулся, проморгался и прищурился вдаль. Из калитки, оглядываясь, вышла тёмная фигура в капюшоне и взяла направление на остановку.       — Пиздуй, я на хвост, — со вздохом бросил Бен и завёл свой рабочий, потрёпанный «Форд», который успели кое-как подлатать с прошлой вылазки на Юг.       Металлист захватил с собой поясную сумку и вышел из машины. Тёмная ночь окутала тело зябким холодом и быстро забрала тепло из машины. Ах, как хорошо, оказывается, было в кресле всё это время…       Фигура в чёрном встала на светлую часть остановки и переминалась с ноги на ногу, осматриваясь. Видимо, время было рассчитано хорошо, потому что уже через две минуты приехал нужный автобус. Металлист зашёл через заднюю дверь и сел на задние кресла, не отрывая глаз от фигуры, которая села на передних, у самой двери. Внутри находилось от силы пять человек, поэтому нашлось, с кем слиться на данный момент. Фонари пролетали один за другим, отбрасывая по салону автобуса длинные, танцующие тени, а дорога вела всё глубже и глубже в северный район.       Пропустив ещё две остановки, фигура начала дёргаться с места на следующей. Она вышла и, оглядевшись, направилась вглубь домов по тропам. Металлист поймал взглядом машину Бена, выглянув косо из-под капюшона, и указал ему жестом идти следом. Путь лежал между заборчиками, сетками и мусорными баками. Ларри держался поодаль, а Бен уже обогнул их со стороны, прокладывая себе путь в знакомое место.       В глубине открылся вид на яркий бордель «Luxuria».       Ларри клуб не знал в силу того, что это не его территория, однако Бен совершенно наплевательски уже встал чуть поодаль у входа и ждал, когда он наконец подойдёт. Усмехнувшись, металлист проследил, как фигура зашла внутрь, и направился следом. Два охранника встали на пути к розоватой двери, ведущей под здание, но сразу разошлись, стоило только Чистильщику снять кепку и взглянуть на них сквозь свои помятые каштановые иголки.       То, что Бен сейчас здесь – важная часть. Ларри решил не только по максимуму использовать его привилегии на улицах, но и сделать его борцом за справедливость до самого конца. Парень быстро скользнул к стойке администрации. Скорее всего, его здесь уже узнали, поэтому стакан с виски и массивным кубиком льда оказался в руках этого беса довольно быстро.       — Она, — Ларри указал на прайс с фотографиями и принял гранёный стакан со своей порцией.       — Приват на двоих? — начала расспрашивать администратор, бросая на них неоднозначные взгляды замешательства.       Бен переглянулся с Ларри и поманил её пальцем, а затем наклонился к уху, высказывая все свои пожелания. На лице девушки виднелось напряжение и лёгкий испуг, пока она слушала неприятный тон, но, несмотря на это, сдержанно кивнула, потому что в таких местах хорошо обучают манерам с бандитами. «Ай, хулиган~» — карие глаза налились озорством.       — Она подойдёт через 15 минут, — указала девушка на самую дальнюю приватную комнату.       Залпом опрокинув в себя остатки стаканов, оба направились в комнату. Приватная комната выглядела симпатично. Приглушённый синий свет, большой бархатный диван, различный интерьер в виде шкафа, стола, тумб и стульев. Металлист обратил внимание на то, что света недостаточно, поэтому включил все ночники, которые были найдены, и убавил синевы на люстре. Теперь синий оттенок не настолько едкий, поэтому можно различить и другие цвета. Под изучающим взглядом Бенджамина диван сдвинулся чуть ближе к шкафу, а ночник приземлился на тумбу, стоящую рядом.       — Надеюсь, ты не собираешься светить моё ебло? — выгнул бровь неформал.       — Нет, только твой маленький хуй~ — ласково огрызнулся в ответ металлист.       Бен цыкнул, натянув уголок губ, но надменность быстро перетекла в неподдельное удивление, когда Ларри подошел и толкнул его в грудь, вынуждая приземлиться на диван.       — Во-оу, полегче! — эмоционально протянул он, приподнимая ладони вверх.       Ларри подмигнул сегодняшней звезде этих 18-ти квадратных метров и открыл дверцу шкафа, а затем еле залез внутрь. Высокий рост не позволил встать в шкафу прямо, поэтому он вынужденно приземлился на корточки и облокотился спиной на стенку. Оставляя маленькую щель, он направил на диван объектив фиолетового фотоаппарата, усеянного милыми наклейками.       Спустя ещё пять минут дверь комнаты наконец распахнулась и, вместе с нежной музыкой из общего зала, зашла она. Длинные черные волосы стелились до ягодиц, кошачьи глаза с длинными стрелками блестели от глиттера и тут же устремили оценочный взгляд на гостя. Переливающееся перламутром бельё блестело в свете ночников множеством вставных страз. Чокер с рюшами на шее крепился тоненькими лямками к бюстгальтеру третьего размера. Пояс со стразами на стройной талии держал блестящие прозрачные чулки, а тонкие стринги давали полную свободу ягодицам. «Как всегда неотразима…» — издал хмык металлист, пока зрачки его стремительно расширялись, как у кота, который заметил что-то интересное.       Блестящие губы дрогнули в ухмылке, и дева прильнула к столику, который специально восстал перед диваном как её сегодняшний пьедестал. Под классическую эротичную музыку она встала спереди и грациозно двигалась в такт, оглаживая себя. После вступления краткое знакомство перетекло в мастер-класс по стрип-пластике. Она светила ягодицами, пошло нагибаясь и расставляя ноги, огибала стол и ложилась на него, создавая телом волну. Её ноги махали туда-сюда и раздвигались в шпагате, пока она крутилась, как дорогая, отполированная ваза за витриной бутика.       Поманив её пальчиком с нарастающим лукавством внутри, Бен привлёк внимание и остановил жаркие движения. Кошка дерзко улыбнулась, сошла со стола и поставила коленку между его ног, чтобы наклониться ближе. Его грубая от множества мозолей рука прошлась по бедру, медленно огладила все округлые блестящие формы и остановилась на твёрдой заколке парика.       — Снимай эту швабру, хочу как на фото, — властно промурчал он у уха.       Затея явно пришлась ей по душе, поэтому без какого-либо сопротивления она позволила ему спустить с себя на пол сковывающую вещь. Чёрные пряди слетели с её головы, оставляя за собой массивный плед сиреневых, которые гораздо лучше подходили к её светящейся перламутром броне.

Дафна

      — Вот теперь похоже на «Мармеладку», — вежливо улыбнулся Бен, называя её здешним псевдонимом.       Бенджамин осведомлён, с кем сейчас имеет дело, хоть и не во всех подробностях. Ради её же безопасности, разумеется. Во время томного ожидания в машине металлист поведал о ещё одной плохой девочке, которая нехорошо поступает со многими учащимися в школе. Уговаривать Бена поучаствовать в авантюре долго не пришлось, потому что усмирять и тыкать носом в грязь — его прямая обязанность везде и всюду.       Ах, знал бы только он, что на самом деле сделала эта чертовка, которая сейчас игриво нагибается перед ним.       Вслед за первым щелчком из шкафа Дафна хотела вернуться к своему пьедесталу, но её блестящие от лосьона запястья ловко угодили в тиски побитых рук, что вновь прижали к дивану. Почти столкнувшись носом к носу, Бен даже не дрогнул, продолжая улавливать отблески сияющих теней на удивлённых глазах.       — Танец хороший, а как насчёт поработать другим местом? — спросил он всё так же играючи.       Девушка не подала вида и смела с лица удивление, но ей явно не понравилась эта идея. Она лишь вглядывалась в его странные, пугающие глаза, уже чувствуя нездоровую издёвку.       — Я не оказываю такие услуги, малыш, — в снисходительном тоне ответила она.       — За что же я тогда накинул сверху? — слегка сощурил он взгляд, не убирая с лица лёгкую ухмылку.       Взгляд изменился, как только она услышала про дополнительную плату. Её глазки оценивали неплохую и дерзкую внешность сегодняшнего гостя, но стремительно наливались недоверием.       — Сама встанешь на колени или тебя посадить?       Интимная атмосфера после очередной его грубой фразы накалилась. Его тон для неё был не из лучших, но, видимо, за дополнительную плату она всё же цеплялась больше.       — Я уточню у администрации, — натянула она фальшивую улыбку и попыталась выйти из тисков.       Ломается. И правильно, не верить же незнакомцу на слово?       — Не думаю, что хочу выпускать тебя из комнаты.       После ещё одной попытки выбраться Бену надоела эта обходительность, поэтому одна его рука освободилась, но только для того, чтобы схватиться за блестящий чокер и любезно притянуть блестящее лицо к паху. Дафна запаниковала, а в таком случае девочки обычно начинают кричать, чтобы их услышала охрана, но Бен пресёк на корню этот позыв, отодвигая свою кофту. Как только её глаза увидели розовато-лиловую рукоятку пистолета, она тут же перестала сопротивляться и поддалась на действие. Её горячее, прерывистое дыхание хорошо чувствовалось через ширинку и возбуждало плоть. Пока она с опаской наблюдала за пугающим предметом, щеку обдавало теплом от нарастающего бугра в джинсах.       — Какой ствол возьмешь в рот?       Глаза Дафны боязливо скользнули по камере в углу комнаты в надежде, что администрация заметит неладное. Но знала бы она, что камера здесь не работает ещё с начала её прихода.       — Твой... — с хриплым шёпотом сдалась она из-за душащего чокера.       — «Ваш» — поправил он.       — ... Ваш.       Пытаясь совладать со своими мыслями, Дафна сосредоточилась на своей обязанности. Раз выбора этот странный парень не даёт, значит остаётся только понадеяться, что он действительно доплатил за особые нелегальные услуги. Нужно вести себя покладисто и попытаться его задобрить...       Дафна расстегнула ширинку, возвращая к нему взгляд, и приспускает джинсы. Горячий язык бойко прошелся к мокрому пятну на его белье, чтобы увеличить твёрдость и вызвать расслабленный выдох сверху. Резинка трусов дёрнулась вниз, освобождая стоящий колом мокрый член во всей красе. Кошачьи глаза на миг налились интересом, оценивая хорошую длину, толщину и подергивания от напряжения… Впечатляет. Но веко всё же дернулось от того, что с большим и работы нужно много.       Слюны во рту стало значительно больше. Мокрый язык прошёлся по горячему стволу от самого основания, собирая весь сок, успевший пролиться от еë эротичного танца, и прошёлся до самой чувствительной точки на головке. Низкий рык сверху стал первым положительным отзывом к юркому языку, который ловко и с нажимом начал играться вокруг. А затем подключились и губы, дразняще измеряя длину и покрывая его ствол блёстками.       Бен небрежно обхватил сиреневую копну в подобие хвоста и натянул сильнее, дав себе больше власти. Его бёдра двинулись на встречу от желания прекратить сладкие пытки и наконец проникнуть глубже.       — М!!       Блестящие глаза покрылись пеленой, когда ствол резво протолкнулся вглубь и практически коснулся задней стенки глотки. Еë тело тут же содрогнулось от неожиданности, а ногти издали скрежет, царапнув обивку дивана. Сжимающая волосы рука не давала попыток отстраниться, а лишь давила на встречу и оттягивала назад, заставляя быстро набрать нужный темп. Мучительно-грубый ритм вынуждал терять силы, а пошлое влажное хлюпанье становились всё громче от фрикций и обильного количества выделяющейся влаги с обеих сторон. Ногти постепенно впивались в бархатный диван по обе стороны его бëдер, оставляя видимые дефекты, а слëзы стремительно смешивались с блёстками и ручьями стекали вниз.       Сквозь прерывистое дыхание и заглушаемые грудные стоны Бен усмехнулся, когда отметил полное отсутствие рвотного рефлекса.       Не оказывает она такие услуги, а как же.       Не заботясь о комфорте он продолжил с наслаждением насаживать еë практически до основания и наблюдать за тем, как задыхается, давится и скребëт обшивку дивана. Между тем два пальца ловко расстегнули чокер, а затем и бюстгальтер. Цветастая броня отлетела в сторону как ненужная вещь, а обвиняющие стоны хозяйки так и ласкали слух, когда не перекрывались от интенсивных толчков в глотку. Щеки стремительно розовели жаром от предвкушения подступающей разрядки, а кубики пресса содрогались от напряжения, но ещё слишком рано заканчивать это шоу.       Уж больно она хорошенькая оказалась.       Еë стоны недовольства все усиливались, пока горло терзали и использовали как игрушку, вбиваясь глубже. Слюни, смешиваясь с беспрерывно сочащимся соком возбуждения, принялись стекать водопадом вниз по паху, поэтому неформал решил снисходительно оттащить еë за волосы.       — Ладно, подыши немного.       Блестящие глиттером вязкие нити слюны сплелись сетью от мокрого члена до еë высунутого языка, опадая на упругую, вставшую грудь. Блестящий макияж уже давно смешался со слезами и потек по щекам, придавая яркий отблеск не только своему лицу и груди, но и напряженному, пульсирующему стволу клиента. Вся покрасневшая и томная, она смотрела в его ядовито-игривый взгляд, ожидая дальнейших действий без сопротивления. Эта смена эмоций с уверенной в себе и властной девчонки, до кроткой и боязливой не могла не понравиться такому грубияну, как Бен. Так и держа еë в хватке, он позволил отдышаться секунд пять, но очередная шальная мысль ударила в затылок.       Он нагнулся, отпуская хвост, и настойчиво схватил еë за талию, вынуждая подняться с колен. Скрывшись в длинной кофте с капюшоном, он легко поднял еë и шлепнул округлыми бëдрами назад на деревянный пьедестал.       Поймав немой вопрос в мокрых глазах, Бен ухмыльнулся и прокрутил еë спиной к себе, а затем уронил так, что она полностью легла на лопатки, но свесила голову в его сторону. Решаясь не гнаться за своим удовольствием до конца, он помедлил, вжимая еë плечи в столик. Сиреневые пряди стелились до пола, пока перед лицом стоял мокрый ствол и снова ждал своего часа, истекая соком на еë крашеные брови. Сделав глубокий вдох и выдох, Дафна приготовилась принять его снова, высовывая обильно смоченный язык, но еле слышимый скрип сквозь эротическую музыку вынудил еë тут же утонуть в новой порции страха.       Пользуясь случаем, Ларри вышел из шкафа и оперся на его стенку спиной, удаляя лишние фотографии. Дафна сейчас точно не увидит ничего при всем желании, потому что края черной кофты практически полностью скрыли ей обзор, позволяя смотреть только на пульсацию вздутых вен. Но напарника явно не устроило такое положение дел, поэтому взгляды столкнулись.       — Коллаб не желаешь? — помимо уверенности и игривости, в голосе Бена чувствовалась сильная сдержанность и желание наконец закончить.       От обращения явно к кому-то другому, находящемуся в помещении, Дафна вновь дрогнула в испуге, учащая на стоячем стволе горячее дыхание.       Опьяненные похотью карие глаза скользнули по упругой голой груди вновь. От напряжения в штанах становилось все больнее, поэтому навязчивая мысль расстегнуть ширинку следом заполняла всю голову. Опустив взгляд к уже внушительному выступу от эрекции, он отметил и уже начинающуюся в груди лёгкую одышку.       Завёлся.       Бороться с этим побуждением сил совершенно не хватало. Поэтому, зацепив маленькую сумку на спине, металлист прошёлся до стола под загорающийся заинтересованностью взгляд со стороны. Рука Бена заботливо легла на женскую шею, чтобы она не смогла поднять голову и взглянуть на второго клиента.       Истинный животный аппетит проснулся моментально, стоило только взглянуть на её практически обнажённое тело сверху вниз. Вид, быстро лишивший его всех проблесков самообладания, как и всегда. Рука с перстнем потянулась к голой груди и легко опустилась в ложбинку. Вздымающаяся от стресса грудная клетка тут же замерла в страхе и содрогнулась мурашками, когда горячее прикосновение медленно поплыло вниз. К пупку, в бок, к низу живота — и оттянула блестящую резинку, оголяя нежную кожу женского лона.       — П-пожалуйста… — тихо дрогнули её губы почти в такт лёгкой эротичной мелодии.       Лямки тонких стрингов сверкнули синевой от люстры в резком натяжении и с рваным звуком отлетели в сторону, как очередная ненужная вещь. Красные коленки рефлекторно поджались друг к другу, но грубые руки инстинктивно впились в бёдра. Дафна приготовилась сопротивляться, вжимая колени сильнее, но попытка оказалась тщетна, потому что длинные ноги, как пушинки, вдруг взлетели вверх, оказавшись в хвате на крепком плече.       — Н-не! Мг! — попыталась она вскрикнуть, ощущая, как скользнувший сквозняк обдал холодом её слабое, нежное место, но пальцы на шее тут же грубо сомкнулись, вынуждая с хрипом замолкнуть.       Дафна тут же прекратила попытки, теряя всю уверенность. Мозг услужливо подкинул ей обрывки воспоминаний о рукоятке пистолета, вынуждая тело слабеть под тисками сильных рук. Если она продолжит, то с ней точно обойдутся ещё более жестоко…       Бен изумлённо присвистнул, вскользь бросая взгляд на презерватив, который металлист принялся раскатывать по своему увесистому члену. Его чёрная футболка угодила в зубы, оголяя крепкий пресс, а локоть левой руки прижал к себе хрупкие женские ноги, вынуждая сияющие, острые лабутены повиснуть в паре сантиметров от виска, словно украшения.       Этой девчонке точно придётся попотеть, потому что похотливый голод в карих глазах блестел ярче всех ажурных ночников в этом помещении.       — Отдышалась? — наконец обратил внимание неформал на напряжённое лицо под его истекающим членом.       Выбрасывая остатки своей гордости вслед за нижним бельём, она открыла рот и вновь высунула на встречу смоченный язык. Стоило головке вновь коснуться этой горячести и проникнуть внутрь, как из груди вырвался низкий, приглушённый стон, а сладкий спазм вмиг прошёлся по подкаченному телу. Внутри вновь всё заныло от нарастающего желания. Возвращая руки на хрупкие плечи, чтобы прижать, он скользнул внутрь, но заметил, что вместе с дрогнувшей наливной грудью мельком сжалась и челюсть.       — Укусишь — сделаю тебе ещё одну дырку промеж ног.       От предупредительного стального тона её веки сощурились, вновь покрываясь пеленой слёз, но утопающий внутри горячий член всё же давал возможность дышать чаще, чем в первый раз. Видимо, он решил растянуть удовольствие, делая толчки медленнее. Но, стоило только привыкнуть к одному, как коленки стремительно потянулись к груди, а к нежной коже снизу прикоснулся опаляющий второй.       Теперь беззащитность чувствовалась как никогда раньше.       Позвонки больно вонзились в стол от давления, а лабутены мигом устремились вверх к синеватой люстре. Одной широкой ладони хватило с лихвой, чтобы заключить в тиски обе дрожащие лодыжки и задержать их в воздухе, словно верёвка, за которую подвесили к перекладине. Ягодицы приподнялись вслед, обнажая взору сокровенное, а горячий латекс дразняще прошёлся по нежной коже, интенсивно задевая нервную точку. Тиски сильных рук и принудительная ласка посылали жар до самого нутра, давая выход естественной влаге. Возбуждение медленно полилось по ягодицам, смачивая латекс и опадая вязкими каплями на поверхность стола. Горло уже саднило от напряжения, но радовало то, что парень сверху не давил. Видимо, просто игрался…       Чего не скажешь о втором, который всё же уловил взглядом одну деталь. Неутешительные мысли заполонили голову, вынуждая брови встать домиком. А когда чужие пальцы коснулись предмета, который подготавливал другой вход постоянному клиенту, веки распахнулись шире.       Чёрт… Впервые в жизни решилась на этот шаг, поддалась на уговоры и надумала подготовиться заранее, а теперь что?!       Теперь этим воспользуются с разрастающейся лукавой улыбкой. Бен заметил изменение в лице напарника и отклонился в сторону с интересом, наблюдая, как пальцы металлиста принялись осторожно вытягивать наружу сияющий камушек анальной пробки.       — Какой приятный бонус~~ — пропел он наперекор мелодии с колонок.       Дафна тут же сжалась в протесте, испугавшись последствий, но через пару секунд комнату озарил звонкий, тяжёлый шлепок ладонью по ягодице, наверняка оставивший за собой красный след.       — М-м! — раздался следом короткий, болезненный всхлип.       Тело вынужденно расслабилось от такого предупреждения, позволяя пробке выйти сильнее и неприятно остановиться на всей ширине, раздвигая колечко мышц по максимуму. Болезненные волны пронзили тело иголками, вновь выбивая на внутренних уголках глаз капли слёз.       Ларри сдерживался как мог, удерживая игрушку на месте, чтобы растянуть и причинить меньше боли в процессе. Но презерватив наполнялся ещё и изнутри от вида её прыгающих туда-сюда сосков под давлением играющегося Бена. Этот капризный парень будто специально толкал её навстречу, вынуждая вытащить пробку быстрее положенного.       И у него это получилось.       Лёгкий предмет упал на тёмный ковёр с глухим звуком, а большой палец оттянул нежную кожу на внутренней стороне ягодиц. Интересно, сколько же Дафна успела залить в себя смазки, что она уже так обильно потекла по члену?       Лабутены вновь содрогнулись в воздухе от напряжения, когда милосердие закончилось и сменилось настойчивостью. Карие глаза, из-под ресниц, жадно впились в этот завораживающий вид погружения, затягивающее внутрь. От такого количества смазки пылающий ствол быстро вошел наполовину. И этого хватило, чтобы из её груди вырвался испуганный, завывающий стон.       Лодыжки задрожали интенсивнее, а носки туфель вытягивались вверх от нарастающих болезненных волн. Но, несмотря на молебный возглас, движение внутрь быстро возобновилось. Неумолимое, распирающее, вынуждающее бёдра содрогаться, но деться от этого некуда — крепко вжимают в стол. Перед блестящими от слёз глазами появляются яркие искры, а из груди так и хочет вырваться вскрик, когда горячий, слишком твердый член внутри принялся стремительно раздвигать внутренности, пытаясь найти себе место, и часто дёргался от напряжения, добавляя больше ощущений. Чувство предельной заполненности начинает медленно, но верно сносить крышу и вынуждает мысленно задаваться скулящим вопросом: «Да сколько там ещё?!». Завывание вырывалось из груди наружу даже через препятствие во рту и взяло самую высокую, отчаянную ноту, когда содрогающиеся ягодицы почувствовали жар от паха в паре сантиметров. Слишком глубоко он пробрался, обдавая жгучим растяжением мышц, но положение не позволяло даже стиснуть зубы. В такой позе всё ощущалось куда острее, поэтому судорога пробирала до самых костей.       Ларри замер на месте, позволяя привыкнуть к размеру, и чуть склонился вперёд, опираясь рукой о стол, а второй так и держал её ноги кверху. Её упругие внутренние стенки сопротивлялись, но приняли его настойчивость в издевательски тесном объятии, срывая крышу безвозвратно. Бен отклонился назад, чтобы не мешать, и выпрямился, с туманным, опьянённым взглядом смещая руки на упругую грудь. Губы приоткрывались с частыми тихими вздохами, когда он ощущал вибрацию от её стонов. А затем с наслаждением поднял покрасневшее лицо к потолку, чувствуя, как стоны набирают обороты вровень с толчками по другую сторону.       Подумать только, ещё недавно они устраивали частые, болезненные драки с самого начала знакомства в нижнем баре, а теперь стоят друг напротив друга со сбитым, томным дыханием.       Первый толчок пронзил тело Дафны самой сильной судорогой. На мгновение мир схлопнулся до этого пронзительного, невыносимого толчка. Но то, что его пах даже при этом остался где-то поодаль, не коснувшись ягодиц, вынуждал бояться каждого оставшегося сантиметра. Возвратно-поступательные, скользящие движения усиливались, мучительно заполняя и освобождая лишь на короткий миг. Темп усиливался, а руки принялись царапать поверхность стола, пока тело привыкало к новым ощущениям внизу живота. Не зная куда деться, она елозила позвонками по столу, то толкаясь к члену в глотке, то возвращаясь к пронзающему снизу. Пытка становилась опасной, но постепенно ломающийся разум вынудил её принять. Когда внутренности привыкли к напористым, тяжелым толчкам внутрь, она наконец ощутила и удовольствие, которого сейчас так сильно не хватало для принятия происходящего.       Ларри жадно наблюдал, как её тело откликалось, принимало его ласки и содрогалось в изнеможении. Желание выцедить всё без остатка придавало толчкам интенсивности, а из груди вырывалось глухое рычание, потому что уже хотелось кончить. Но он сдерживался в самоистязании, пытаясь довести до пика и её.       Запредельная стимуляция посылала по телу волны удовольствия и вынуждала терять рассудок в этом узком пространстве. Все мысли рассыпались в прах, не успевая собраться в кучу, а глаза неумолимо закатывались под веки… Но вновь широко распахнулись, когда пронзающий внутренности ствол вошёл на всю оставшуюся длину, уже с сопроводительными мокрыми шлепками отбивая в заднюю стенку кишечника.       — !!! — душащий член в глотке начал пульсировать, обильно заполняя всё жаром и не позволяя вскрикнуть. Только захлёбываться.       Дафна принялась кашлять и параллельно рвано, хрипло вдыхать от шокирующих ощущений снизу. Ядовитые глаза наблюдали за неудержимыми конвульсиями. Металлист подался вперёд ещё больше, тяжело вжимая её в поверхность и удерживая уже неумолимо трясущиеся женские ноги. Приятная, всеобъемлющая разрядка проходит судорожной волной по всему его телу, но он замер в своём крайне глубоком положении, с интересом наблюдая за дёргающимся женским телом.       Журчание коснулось слуха присевшего на корточки Бена, который захотел поближе рассмотреть закатывающиеся девичьи глаза. Он отклонился в бок, замечая, как водянистые капли стремительно стекают ручьём с края стола и звонко опадают на шерстяной ковёр.       — Описалась, маленькая… — ласково протянул он в утешении, возвращая взгляд к уже закрытым блестящим векам. Ладонь опустилась на мокрую от слёз щеку, чтобы слегка отбить и привести в чувства. — Ничего страшного~

***

30 Марта. Воскресенье.

      «3:45»       Темнота окутывает двух сидящих на земле подростков, а дым сигарет смешивается воедино и поднимается к небу, растворяясь в воздухе бесследно.       — Бутч пишет, что все дома, — уведомил Роберт, читая SMS со своей, пестрящей наклейками, раскладушки.       — Отлично, — расслабленно выдохнул Нил и уткнулся спиной в кирпичную стену недостроенной трёхэтажки, где они ещё пару минут назад обменивали товар. — Я слышал, что у нас намечается перестройка, расскажешь, что происходит?       Роберт вновь выдохнул дым и почесал висок в смятении.       — По идее, я не должен говорить, но ты свой чел, так что ладно… — всё же сдался он. — Шеф решил распустить группу Дэвида, а его самого вытурить на мелочные задачи к Северу, пока не переосмыслит всё, что натворил.       Нил одобрительно кивнул.       — Отличное решение.       Роберт хмыкнул.       — Сильвер наверняка захочет сколотить новую группу, которая будет выполнять прихоти нашего нового дружка-сутенёра… — продолжил он. — Я слышал, что он на вас серьёзно посматривает, что думаете о нём?       — Странный, но видно, что котелок у него хорошо варит… — задумчиво выдал Нил, рассматривая побитые окна напротив стоящего здания. — Сильвер вряд ли захочет делиться людьми, которые его выручают в трудных ситуациях. Надеюсь, что мы просто будем как обычно делать всё тихо и не светиться под его командованием. В конце концов, мы – «молодняк, который должен выполнять мелкую работу и не мешать взрослым», — протянул он с полуулыбкой, цитируя частые фразы северной группировки.       — Да, тоже верно, — хмыкнул панк, кивая. — Людей, подобных вам с Джонсоном, я ещё не видел, так что не думаю, что и Шеф захочет так просто отпустить.       Продолжая отдыхать от тяжёлой ночи, Роберт отошёл с трубкой у уха, чтобы отчитаться перед вышестоящими, а Нил взглянул на время в своей. «Он ещё должен работать…»       Пролистав контакты, он наткнулся на нужный.             Кому: Тодди                   «Работаешь?»       Слушая впол-уха болтовню друга, Нил взмахнул мешающие косички с носа и, прикрыв веки, уткнулся затылком в стену. Но через минуты две телефон наконец издал вибрацию.             От кого: Тодди       «Закончу через полчаса. Что-то случилось?»       — Ну че, погнали по домам? – усталый голос Роберта раздался уже в паре шагов.       — Подкинешь меня кое-куда? — в чёрных глазах мелькнула искра, когда они устремились к пурпурным.       — Без проблем, чувак, — подал ему руку панк со смешком.       Черно-жёлтый Suzuki взревел в тесноте меж чахлыми домами и резво стартанул к главной дороге. Холодный ветерок пробирался сквозь тонкие чёрные ветровки, а фонари всё чаще проносились один за другим из-за высокой скорости, превращаясь в беспрерывную линию. Железный конь ловко лавировал между автомобилями под управлением азартного хозяина и дрифтовал на поворотах, сбивая водителей с толку. Неотложное отделение находилось относительно рядом, поэтому путь составил от силы минут десять.       Нил хлопнул панка по плечу, указывая пальцем нужное место остановки, и сошёл с коня около кофейни 24/7. Роберт показал палец вверх, после того как пассажирский шлем вернулся в кофр, и направился по своему пути. Проследив взглядом за ускользающими во тьме огнями фар, он направился внутрь кофейни с телефоном в руке.             Кому: Тодди                   «Подожду тебя»       Подсчитывая кирпичики в тротуаре и наслаждаясь свежим воздухом, Нил не спеша дошел до своей цели и присел на скамейку около входа в больницу. Вся рабочая одежда пропахла сыростью и затхлостью старого строения, поэтому появляться в таком виде было стыдновато. Но сейчас гораздо важнее, чтобы рыжий парень добрался до дома в целости и сохранности, поэтому грязь можно было и стерпеть.       В общих разговорах Тодд часто упоминал о своих поздних похождениях после работы мимо бродящих сборищ подростков и пьяниц. И, чем больше было таких неприятных историй, тем лучше Нил понимал, зачем ему понадобился самодельный электрошокер вдобавок к перцовому баллончику.       Крепкий кофе не давал уйти в себя окончательно. Сегодня была тяжёлая ночь, которая требовала максимальной бдительности, потому что из Мексики поступала новая поставка наркотиков.       Мысли о всех происходящих событиях города так и смешивались с мыслями о Моррисоне, вынуждая голову болеть от стресса. Совсем недавние слова Ларри давили на сердце, словно упавший с обрыва камень… Любит же этот парень вогнать в тоску.       "— Он тебя не примет… — хриплый голос раздался у уха, выпуская на волю сладкий дым травяного косяка. — Думаешь, Янис тебе просто так при первой же встрече дала по шее?       Лёжа рядом на разложенном диване, задумчивый Нил сдвинул голову в его сторону, отлипая от потолка.       — Для таких порядочных людей, как они, мы – рак на теле общества. — Карие глаза, сощуренные от лучей света из маленькой форточки, рассматривали играющийся в комнате дым. — Им неважно, спасли мы семью от ёбнутого отца под постоянной белкой или вытащили из западни девчонку, которую шантажирует группа аморалов… Для них ты — человек, избивший другого человека ради своей выгоды… А значит — ублюдок, не заслуживающий особого внимания.       Карие глаза оторвались от потолка, скользнув в сторону, к хмурым бровям, скрывшимся за плетёными косами.       — Я был бы счастлив, если бы оказался не прав… — выдал он, утешая в полутоне, и понимая эту колючую тоску. — Но я давно не верю в сказки… Не привязывайся к нему так сильно…       Чёрные глаза медленно наливались отчаянным холодом.       — Иначе снова будет больно."       — Мам, ты меня уронишь! — послышался вдалеке знакомый бубнящий тон.       Взгляд пал на две рыжие фигуры. Янис облокотилась на сына и практически повисла на нём, пока уставший парень пытался удержать её и не упасть вдвоём. Эта милая картина вмиг вызвала искреннюю улыбку на усталом лице.       — Тодди, ну почему ты меня броса-а-ешь~~ — ныла Янис в таком же уставшем состоянии.       — Моя смена закончилась, теперь иди страдай одна… — кряхтел он и вновь покачнулся, когда женские каблуки запнулись друг об друга из-за усталости. — Ну ты и лошадь!       Женщина тут же ярко улыбнулась во все тридцать два с гордостью и махнула высоким хвостом.       — Зато какая!~       Семья наконец заметила знакомое лицо на лавочке, поэтому Тодд с удивлением направился в его сторону. А Нил поднялся и кивком встретил обоих работящих.       — Вау. Пришел проводить моего сына в такой час? — прищурилась Янис и сложила руки. — Как тебя там-м… Фил? Билл?       Тодд закатил глаза и взглянул на маму с упрёком, но Нил усмехнулся и вытянул из-за спины стаканчик кофе с пакетиком пирожных.       — Не знаю, любите ли вы сладкое, но решил рискнуть.       Женщина с интересом покосилась на шуршащий пакетик и с хитрецой выхватила его, чтобы заглянуть внутрь.       — Не обращай внимания, она до сих пор не знает, что такое тактичность, — махнул рукой Тодд. — А толерантность – вообще чисто медицинский термин…       Янис тут же вздохнула со всей своей театральностью и уткнула пальцы в лоб, будто очень сильно огорчилась.       — Ахх… — издала она наигранный вздох, прикрыв веки. — Я родила зануду~       Бровь Тодда тут же дёрнулась от презрительного негодования. А Нил еле сдержался, чтобы не издать смешок, но все же отвернул голову в сторону, и позволил улыбке растянуться шире.       — Эй! Да вы издеваетесь!? — эмоционально воскликнул Моррисон, когда его подбили на стыдливый румянец.       Янис тут же звонко захохотала, а Нил вернул к ней взгляд с продолжительно тянущейся улыбкой.       — Это неправда, миссис Янис… — встал он все же на защиту друга.       — Ладно, большой парень! На этот раз я не стану на тебя нападать~ — откликнулась ему Янис, принимая свой слишком ранний завтрак, но когда вернула взгляд к сыну, её задорство приобрело и нотки беспокойства. — Тодди, позвонишь, как будешь дома.       Женщина развернулась и вприпрыжку отправилась назад в здание, напевая себе под нос ненавязчивую мелодию.       — Нападать? — спросил озадаченно Тодд, цепляясь к фразе. — Она тебе тоже пригрозить успела?..       — Есть немного, но я не в обиде, — махнул рукой Нил, но тут же осёкся, решая уточнить. — А… всмысле «тоже»?       Тодд снял очки мизинцем и уткнул пальцы в веки, сжимая их к переносице.       — Ну что за несносная женщина…       Он кивнул в сторону выхода, давая понять, что не хочет здесь задерживаться, и взял путь к выходу.       — Когда я в первый раз привёл сюда Фишера, она ему пообещала лицо до конца срезать, если он будет меня напрягать…       Нил пустил удивленный смешок в кулак.       — Твоя мама просто нечто…       До дома было решено пройтись пешком, ведь не каждую ночь можно вот так вот встретиться и насладиться ночной прогулкой под горячий чай. Тодд очень удивился внезапным сообщениям, поэтому и решил не задерживаться на работе, как обычно. А вот мать сразу увязалась за ним из интереса, как обычно, пытаясь скрыть свою заботу за присущим ей коварством.       — Так значит, на фабриках грузчики нужны ещё и по ночам? — задал щепетильный вопрос Тодд.       — Иногда выпадают ночные смены, когда отстаём от графика, — уклончиво ответил Нил и решил перевести тему. — А как твои дела на работе? — на лице мелькнул улыбчивый прищур. — Уже готовишься стать врачом?       — Ох, ну уж нет, не в этой жизни… — тут же открестился Тодд и выкинул пустой стаканчик в мусорку у остановки. — Врачи пьют ссанину из автоматов, перекусывают по пути каким-нибудь пластиком и за все годы работы нарабатывают себе примерно 6 недель отпуска… Мне такого счастья не нужно, — развёл он руками, но тут же осёкся от своего же тона. — Извини за мой французский, я просто устал…       — Ничего, — издал Нил умилительный смешок, поддерживая.       — К слову о медицине… К нам сегодня пришла женщина, которая ходила с гипсом на ноге несколько лет.       — О боже… — искренне удивился Нил.       — Она все это время думала, что гипс ей снимать больше не нужно, потому что он, цитирую, «держал ногу и не дал ей отвалиться», — в лице Тодда виднелось явное непонимание, а рука рефлекторно принялась ставить очки на место.       — Она… старенькая?       — Да, но выглядела совершенно вменяемой. Не понимаю, как так вышло, что она не знала о такой элементарной вещи… — продолжил недоумение Моррисон, начиная жестикулировать перед собой. — В общем, её кожа выросла аж поверх гипса, а когда мы его сняли, внутри были только мертвые ткани и… личинки, б-р-р. Она так удивилась тому, что придется ампутировать ногу, что чуть не отправилась на тот свет раньше положенного…       Тодд поморщился и помотал головой, а Нил завороженно следил за всеми его эмоциями. Пролетая по улицам лёгкой походкой, Тодд принялся рассказывать необычные случаи с работы. Нил внимательно слушал каждую историю и поддерживал разговор, удивляясь тому, насколько удивительные вещи могут происходить с людьми.       — …она думала, что беременна, а оказалось, у неё была киста весом с десять килограмм…       Срезая путь по тихой улочке и слушая новую историю, Нил наблюдал за округой, потому что фонари в этой местности совсем не хотели гореть. Дома-муравейники возвышались, сменяясь пожухлыми трехэтажками, и отделяли от главной дороги.       Отделяли от света, блестящих вывесок и шумных улиц.       Тодд в конце концов заметил чрезмерную бдительность Нила и почувствовал себя каким-то хрусталем, который нуждается в охране. То, что Дуглас после тяжёлой работы ещё и дождался его со смены, чтобы отвести домой, вызывало искреннее удивление. Плечи рядом с этим парнем всегда непроизвольно расслаблялись, а чувство защищённости так и окутывало с головой.       Такое внимание стало слишком приятным отголоском в душе…       Во время ответного рассказа Нила по поводу интересных случаев на работе, Тодд не заметил, что около него проходила группа людей. Он был на достаточном расстоянии, чтобы разойтись, но один из парней в компании решил, что места ему не хватает и чуть шире выставил локти из карманов.       — Извините, — машинально кинул он следом, когда напоролся на плечо прохожего.

Подлянка

      Нил, постепенно отдаляясь, взглянул через плечо и заметил очевидное. Компания начала останавливаться и оборачиваться им вслед.       — Эй, рыжая хуйня, ты мне куртку испачкал!       Руки потянулись в карманы, чтобы надеть тонкие осенние перчатки. Тодд напрягся, но продолжал идти рядом, бегая глазами за чёткими движениями Нила. Невозмутимость друга привела к растерянности, поэтому Тодд сунул руку в карман, чтобы схватиться за электрошок. Мало ли, в каком состоянии сейчас эти люди?       — Слыш! Я кому сказал? – слышалось громкое, настойчивое позади. «Ладно. Я побыл хорошим, придётся побыть Джонсоном…» – решился в мыслях Нил и остановился посреди тротуара, улавливая боязливый взгляд Тодда.       Зелёные глаза хмуро и вопросительно смотрели в ответ, но в испуганном лице проклевывалась и решительность. Напряжение его тела виднелось даже сквозь тонкую коричневую дубленку, а готовность помочь сильно удивляла… Как же жаль, что Тодду приходится жить в этом алчном, прогнившем мире, сплошь пропитанном разрухой и болью.       — Ничего не бойся.       Тихая, уверенная фраза разогнала полчище боязливых мыслей в рыжей голове. Сильная рука, схватившись за рукав дубленки, тут же оттянула его назад, чтобы закрыть за широкой спиной.       Впереди идут трое друзей, на вид сверстники, а в стороне стоят две девчонки. Всё ясно как день – ребята решили покрасоваться перед девочками, пока те хихикают в стороне.       — Какие-то проблемы? — спокойно вступил в диалог Нил, приподнимая проколотую бровь.       — У тебя сейчас будут проблемы, верзила, — надменно бросил парень, который оказался ниже более чем на голову.       Незнакомец подошёл ближе остальных и задернул кофту, нагло показывая свою привилегию в виде пистолета. Ствол, просунутый в потёртую кобуру, висел на его ремне. Теперь понятно, почему парень так свободен в своих действиях.       Тодд заволновался сильнее, замечая опасный предмет во владениях явно пьяного парня. Но Нил лишь наклонил голову в бок без каких-либо лишних эмоций.       — Круто, дашь погонять? — тут же кинул он, отвлекая внимание владельца.       Не дожидаясь ответа, он ловким быстрым движением отстегнул крепёж кобуры и вытащил ствол.       — Эй-эй! Ты чего, мужик! — тут же встрепенулся парень от такой неожиданности и шагнул назад, сталкиваясь спиной со своими.       — Кольт? Неплохо, — начал на свету осматривать ствол Нил. — А твой отец в курсе, что ты разгуливаешь с его рабочим стволом?       Парень впереди напрягся, как и остальные. В этом городе Кольт часто пользуется спросом у полицейских, а лишь одного взгляда на потёртую тёмную кобуру хватило, чтобы удостовериться в догадке. Этот парень точно не примерный сын.       — Давай, оставь свои пальчики, чтобы его батя потом тебя нашёл, — выгнул бровь другой парень со стороны, на что хозяин пистолета шлёпнул его по руке, чтобы не вякал.       — Какие? — показательно осмотрел он свою руку в перчатке. Забавно, что из-за цвета кожи они даже не сразу определили, что руки у него заранее были закрыты. Когда перчатки были замечены, один из незнакомцев тихо выругался. — Не думаю, что вы сейчас в том положении, чтобы мне дерзить.       Девочки позади затихли и прижались друг к другу сильнее, а Тодд внимательно наблюдал за новым проявлением характера Нила со стороны. Как же много он ещё о нём не знает?..       — Знаешь, что будет с твоим отцом, если ты потеряешь отсюда хоть одну пулю? — отстегнул Нил магазин пистолета, отмечая его целостность.       Под настороженный взгляд пьяной молодёжи полный магазин повис в руке над сливным отверстием в асфальте, чьи прорези достаточно широки, чтобы вещь в нём затерялась. Тодд отметил гениальность этого запугивания, ведь в полицейских участках всегда вёлся строгий отчёт за каждое оружие и пулю. Если этот магазин с патронами действительно сейчас упадёт в слив, то хозяин пистолета точно угодит под арест или большие штрафы.       — Стой! Я понял! — с вскриком вытянул к нему ладони незнакомец. — Отдай его и спокойно разойдёмся! «Он это серьёзно?» – нахмурился Тодд от глупого заявления.       — Ох, конечно… — Нил натянул улыбку и убрал магазин от слива, вызывая расслабленный выдох у хозяина. — Но придётся вам немного напрячься.       Когда эмоциональные качели были успешно устроены всем участникам данной постановки, Нил сделал шаг назад и хорошенько замахнулся.       — Апорт.       Магазин с пулями отправился в дальний полёт на другую сторону двора, через детскую площадку. Тодд прикрыл рот, пытаясь сдержать удивлённую улыбку, пока хозяин пистолета кричал своим, чтобы они бежали на поиски, и соскользнул следом…       — А ты куда собрался? — Нил сделал очередной замах, тут же останавливая его. — Тебе в другую сторону.       Сам пистолет так же уверенно набрал высоту и полетел в противоположную сторону, максимально разделяя друзей друг от друга.       — Ублюдок! — проследил за траекторией полёта незнакомец и испуганно ринулся бежать в ту сторону, чуть ли не сбивая девчонок с ног.       Пользуясь случаем, Нил не стал медлить и, подталкивая Тодда, ускорил шаг в сторону дома. Двое молча вышли на дорогу и, заметив вдалеке автобус, дружно решили закончить путь на нём. Напряжение Тодда снова чувствовалось мощно, хоть он и всеми силами старался этого не показывать. Держаться стойко получалось, но вот не теребить края дублёнки выходило крайне плохо.       — Сильно испугался? — тихо спросил Нил, отслеживая все движения веснушчатых рук.       Рыжий издал тихий, красноречивый смешок и нервно поднял уголок губ, продолжая рассматривать пролетающие дома.       — Просто думаю, что могло произойти, если бы я шёл один, — высказал он свою мысль вслух так же тихо и продолжил копаться в рукаве. Зелёные малахиты наконец отлипли от грязноватого стекла и повернулись к собеседнику, но не решились подняться выше его колен. — Пистолетом мне ещё не угрожали…       Нил закусил губу изнутри и положил руку поверх пальцев, которые скребли рукав дублёнки, а после убрал, когда нервное действие, наконец, прекратилось. Тодд дрогнул от прикосновения и всё же поднял взгляд к его взволнованному лицу. Дуглас колебался лишь мгновение, и этого хватило, чтобы вновь вспомнить болезненные, правдивые слова Ларри как напоминание… Но не смог удержать в себе и тревогу за жизнь человека, сидящего впереди.       — Может, я буду встречать тебя после работы?       Тодд замешкался, на миг приподнимая тёмные брови в удивлении.       — Я не хочу доставлять тебе проблем, — высказал он свои опасения.       — Нет никаких проблем, – качнул головой Нил без лишних раздумий. — Лучше я встречу тебя и отведу домой, чем буду сидеть и переживать, что ты можешь попасть в опасную ситуацию…       Тодд пробежался глазами по серьёзному лицу Нила, понимая, что спорить с ним совершенно не хочет… Как же красиво рассветное небо кидало отблеск на его необычный оттенок кожи.       С трудом оторвав смятенный взгляд, Тодд пролез рукой в карман бежевых джинс и достал оттуда блокнот с ручкой. После пары штрихов парень вырвал листок и протянул его в руки.       — Это все мои смены и время окончания... Спасибо за поддержку…       Пробежавшись глазами по дням недели и времени, Нил тепло улыбнулся в ответ и кивнул.       — Мне подходит.       Он протянул руку во внутренний карман и достал кошелёк, а затем согнул листок и вложил его в прозрачный кармашек так, чтобы расписание было всегда на виду. Реакция Моррисона на это была неоднозначна, но чувство благодарности разрасталось в груди. Этот большой парень проявляет такую заботу и не в первый раз, заставляя сердце трепетать…       А что же Тодд?..       Воспоминание о шрамах ударяло словно битой по голове каждый раз, как Нил просто появлялся на виду. Этот человек определённо получил их незаслуженно, но Тодд всё никак не решался спросить об этом. Не то место, не то время, не тот настрой… Эта тема точно для него болезненна, ведь не зря же они с Ларри так сторонились их всех в аквапарке, но…       — Можно личный вопрос? — всё же вырвалась наперекор мысль, болезненно тянущая нервные окончания.       Нил кивнул, чувствуя, как внутри вновь нарастает тревога.       — Ваши с Ларри шрамы… как же так вышло?..       Нил выдохнул, пытаясь правильно подобрать предложения, но уголки его глаз смягчились в улыбке… Потому что в лице Моррисона виднелось то переживание, которое маска серьёзности уже не смогла скрыть окончательно.       — Ларри повезло с родителями, но не повезло с дядей… А мне не особо повезло с отцом, — ответил Нил правдиво. — То, что у нас на спинах, стало частью их воспитания.       — Это слишком жестоко… — выдал Тодд свои мысли.       — Родителей не выбирают, — Нил лишь дёрнул плечами, но когда Тодд вновь хмуро свесил нос, уже привычно щёлкнул по нему пальцами снизу вверх. Тодд поднял взгляд, но тут же отвёл его в сторону из-за несходящего чувства тяжести. — Это уже осталось в прошлом… Мне не тяжело, и я не испытываю ненависти, поэтому тебе не из-за чего здесь переживать.       Тодд ухватился глазами за эти утешительные слова, но горчинка всё же продолжала неумолимо драть горло.       — … А Ларри?       Улыбка Нила прибавила тяжести, задерживаясь на лице только на добром слове.       — И Ларри, — соврал он.

***

      «18:00»       Комната подростка заливалась звуками электрогитары. Единственная отдушина, облегчающая существование в этой прогнившей квартире. Было бы ещё лучше, если бы чистые ноты не заглушались громким звучанием телевизора за стеной, но Генри ясно даёт понять, что не желает слышать ни грамма мелодий из комнаты сына.       Карандашные штрихи на нотной тетради часто стирались и вновь появлялись уже в других местах. Сочиняющаяся «Memories & Dreams» собирается по крупицам вот уже полгода с момента переезда. Филипп, хорошо владеющий бас-гитарой, как-то раз положительно оценил композицию и предложил внести в неё свою лепту в будущем.       От этого хотелось вдыхать жизнь в произведение всё больше.       Мрачные воспоминания и ужасные сны выливались чёрным карандашным сгустком на нотную тетрадь, позволяя гитаре болезненно кричать вместо молчаливого хозяина. Хотелось думать, что вечная игра на ней в своей комнате поддерживается потому, что это творческий порыв, который может в дальнейшем перетечь в хорошую карьеру…       А не потому, что в жизни, кроме неё, больше ничего нет.       С каждым повторением нот звуки за стеной увеличивались в геометрической прогрессии, от чего глаз уже начинал серьёзно дёргаться.       — Что, блять, за вечное ущемление?! — крикнул он, гневно вскинув голову к потолку, но вопрос, конечно же, остался без ответа.       Гитара опустилась на колени, а рука устало протёрла лицо. Мёртвое море пробежалось по залитой ночником комнате и устремило взгляд в окно. Фонарь у окна часто мигал, собирая к себе разную летающую живность, отчего взгляд бегал с одного мотылька к другому в надежде успокоить нервы. В один миг захотелось просто оглохнуть и больше не слышать никаких раздражающих звуков. На улице ещё не было настолько темно, но мрак продолжал окутывать неустанно, сочась из разных углов комнаты тёмными сгустками. Гизмо ютился на краю кровати большим комком полосатой шерсти, зарывшись головой под подушку. Даже ему не нравился этот шумный вечер, поэтому длинный хвост продолжал с обидой отбивать тяжёлый ритм по белому одеялу.       Возвращая гитару на подставку, Сал вышел из комнаты и оглядел гостиную. «Трон стоит, царя не видно» — последовал вздох.       Старое, исцарапанное кресло стояло, наблюдая за шумным телевизором в одиночестве. Сал отлип от дверного косяка и прокрутил ползунок на жестяном ящике, чтобы наконец убавить адские звуки этой цифровой лоботомии.       — Я слушаю новости, верни как было! — тут же донёсся грубый голос с кухни вместе со щелчком жестяной пивной крышки.       — Ты, конечно, старый, но не думаю, что уже настолько глухой, — возразил Сал и зашёл на кухню, чтобы поставить чайник.       — Нихрена не слышно от твоего вечного бренчания, — ответил старший, небрежно нарезая себе сыр.       — Я уже закончил, можешь расслабиться.       — Наконец-то! — взмахнул ножом вверх Генри, хмуря седые брови. — Только и делаешь, что шляешься по улицам и играешь свои тупые песни.       — Я думал, тебе нравится, когда меня нет дома? — сложил руки Сал и облокотился плечом на холодильник.       — Я не стану тащить тебя на своей шее дальше, если ты завалишь школу из-за своих похождений.       — А, так вот в чём дело… — выдохнул младший. — Ну, придётся тебе ещё годик меня потерпеть.       Старший покосился на его лицо.       — И вообще, хочешь играть на гитаре – делай это, когда меня нет, или я её выкину в мусорку к хуям собачьим.       Бровь младшего дёрнулась от такого заявления, а градус злости медленно поднимался всё выше по капиллярной трубке самообладания. Сал возымел своё личное мнение на этот счет и решил по сопротивляться в ответ.       — Так съебись уже в командировку, я хоть поиграю нормально без твоей шарманки, — ответил он с презрением в голосе.       Нож прекратил стук и воткнулся остриём в доску.       — А ты не сильно прихуел так со мной разговаривать? — мужчина приблизился и поставил руку на бок, вскидывая подбородок.       — Думаю, что имею полное право отвечать тебе взаимностью, — на миг скривил лицо Сал от сильного запаха алкоголя.       — В моём доме у тебя нет таких прав, — последовал незамедлительный ответ отца в грубой форме.       — Я должен вечно слушать этот понос из твоего рта?..       Не успел закончить мысль младший, как по шрамированной стороне лица прилетел шлепок ладонью, болезненно задев и рассечённый нос. Сал устоял на ногах, но всё же пришлось шагнуть в сторону, чтобы удержать равновесие. Вслед за жгучим следом на щеке жар гнева вмиг побежал и по телу, заставляя кулаки сжаться, а ногти — впиться в кожу.       — Понравилось пререкаться? — спросил Генри, наблюдая, как сын опустил голову вбок. — Есть у тебя ещё какие-то вопросы?!       Оставляя сегодняшнюю победу старшему, Сал не стал больше пререкаться.       Это было бесполезно.       Чайник наконец дал о себе знать, но в тот момент, когда был уже не нужен. На кухне остался только Генри, который буднично вернулся к своему делу по нарезке сыра.       Комната захлопнулась, заглушая скрип зубов. Бесит      Бесит      Бесит       Не имея никаких сил удержать гнев, нога яростно пнула тумбу, отчего та с грохотом упала вниз. Пелена злости застилала глаза и медленно глушила все звуки, а ком в горле уже принялся перекрывать доступ кислорода.       Разгромишь себе всю комнату,

а дальше что?

      Окно отворилось настежь, чтобы впустить порыв холодного, свежего воздуха, который сразу цепко забрался под белую рубашку, впитавшую кровь в районе ворота.       Звуки телевизора, которые вновь прибавили громкости, начали ощущаться острее прежнего, проезжаясь, словно танк, по черепной коробке. Мазнув боком по подоконнику, Сал не удержался на ватных ногах из-за наступающего приступа панической атаки. Спина больно шаркнула о подоконник, а пятая точка с грохотом опустилась на пол. Руки схватились за голову, переполненную мыслями разной степени тяжести, и принялись оттягивать волосы в стороны, чтобы хоть как-то справиться с этим болезненным цунами.       Перепуганный грохотом, Гизмо тут же вылез из-под подушки и решил подойти ближе, но распушил хвост и зашипел, когда поймал дикий взгляд хозяина сквозь оттянутую челку. Издавая грудное рычание от испуга, он ринулся под кровать и начал высматривать оттуда с опасением.

Дᴀжᴇ Гиɜʍᴏ ᴛᴇбя нᴇ ᴧюбиᴛ, ᴏᴄᴛᴀᴧᴄя хᴏᴛь ᴋᴛᴏ-ᴛᴏ?

      — Завались... — ..... с ... надрывным рыком.. ....        Конечно            любит .….      ….            …            ……        Папочка            снова одарил

.….             . .      . . …      .…            .

Любᴏʙью      

… . . . …      .…            .      . . …      .             Почему не дал       .. .      . .

ему ответ?

Слабак       Потому что ты

      вечная игрушка для битья

.…            .      … .      ….      .… .

Заплачь       

      . .….      . .                   Замечательная       погода             ?       отличный день            чтобы       .      … .      .….      . .      .…      .

Уʍᴇᴩᴇᴛь

Суицид – не выход, Сал      !

Но всегда – вариант ¿

      «18:33»       ..…      .      …      .                  . .      .       мамочка             уже

заждалась

А как же                  друзья?

«18:¿¿»            

А ᴦдᴇ       ᴏни?

            «19:10»

Но здесь же      пусто

«19:20»       Дрожащий зрачок из-под прядей заметил позднее время, а затем скользнул по тумбе, откуда бежала струйка… воды? нет Нет       Растворяющаяся в воздухе ярость позволила ощутить родной...       ....       запах...       НЕТ . ... цветов...      ¿ ...       нет       — Н-нет — .... ..      .. шёпотом.. ..      .        Нет      нет      нет      нет      НЕТ!!!

А где мама?

      .…       .       .… .      .       ” –Твоя мать мертва! Как ты не можешь понять!?„ Уйти.      Салли, я       люблю       тебя!       Куда-нибудь уйти.                  иди

иди ко мне

      Куда-нибудь деться от всего этого подальше, пока помогите не сошёл с ума люблю тебя окончательно.                                     люблю тебя       На ватных ногах Салли подошел и схватил протез, боясь коснуться тумбы хоть пальцем, будто бы та иди ко мне охвачена синим пламенем. Запах все больше становился ядом, я люблю тебя что проникал в лёгкие и больно резал каждую альвеолу.            Салли? А ты действительно убийца, Сал.             Фу!                   Отойдите от него! «Прекрати!»

      мне больно      

      за что?       Ребро ладони влетело в висок, а на лицо лег протез. пожалуйста Подобно ветру Сал вылетел из комнаты, мам... не обращая внимание на замок.             вернись А он больше       вернись       и не нужен.       Больше вообще ничего прошу

не нужно.

Не включая свет,                               подбежал к прихожей и вытащил с            полки кроссовки. Урод Но только руки коснулись шнурков, как в дверь вернись раздался настойчивый стук.             мне больно       Дернувшись, половица предательски скрипнула.                                                       салли «Черт…                   это мама?»       мне больно!                   мамочка! – Я сл шу тебя. – раздался хриплый       ... металлиста ..с ...       стороны. – Не откр ешь – я открою... еë       сам. Он       тоже пришёл      поиздеваться?       Смешно       Наплевав на шнурки и весь остальной Салли мир, рука щелкнула замок и широко распахнула дверь. Ларри опирался локтем на мне больно дверной косяк, но как только увидел кровь, стекающую из-под протеза по шее – нахмурился.      что      ?       Стоило                          только увидеть Ларри впереди и мысли в голове начали рваться, помоги мне      Взгляд замер на его       негодовании      а ноги будто вмиг       мне больно             приросли к полу.                                                 Помоги мне       Звук телевизора стал гораздо тише. Вид имо отец      помоги мне услышал

шум.

      — Куда ты опять собрался?! — послышалс...       крик Генри из ... ой вместе со скрипом кресла.                                     помоги мне Карие омуты оторвались от крови и резко пожалуйста проскользнули в сторону звука, но вернулись назад, когда парень дернулся от крика и снова решил ударить себя по виску.       «Уй д       и»                         помоги       — Как на счет услуги за услугу? — в полутоне, спокойно обратился Джонсон. Его желваки напряжены от ¿злости¿, но даже так лицо отдавало хладнокровным спокойствием. — Ты помогаешь мне с контрольной, как и договаривались, а я...             Помоги                        мне?       Из гостиной послышались тяжёлые шаги, а мёртвый глаз будто под гипнозом что? смотрел в карие напротив. Мозг                  убей                         совершенно отказывался переваривать какую-либо       нет!

информацию.

— Решаю твою проблему.

      «...Что?»       Не замечая больше ничего вокруг, глаз бегал по лицу металлиста в надежде увидеть ¿ очередной стëб. Решит...       проблему?            Смешно       вернись       Сал, ты же ему      не

веришь       

                                                                  ?             помоги       — Вали обратно в комнату — ...       . . ..... . . .       .. .      . . . .       . . . . ... . . . .... . протянул .       . . ..поддатый .. . . .. . . . .       . ... .. .       .. . . .       . . . . .. . . ....       . . . ... . руку.. . — Я не разрешал тебе уходить!...             Салли..             прошу      .…      .             Так       не                  бывает      …       Карие глаза прервали контакт и скользнули вбок. Не позволяя дотронуться и пальцем, металлист схватил тянущуюся руку разъяренного мужчины и завернул её за спину. Лицо и тело старшего впечатались в стену у двери, от чего он мгновенно убавил свой пыл.       Сал, в оглушённом состоянии, с опозданием ловил взглядом движения уже успевшего зайти внутрь металлиста, оставаясь на месте и придерживая дверь.       — А ты ещё кто?! — прошипел Генри в стену, пытаясь вытащить руку, но тем самым делая себе лишь больнее. — Аргх!       — С этого дня – твоя большая проблема.       Боль в руке постепенно отрезвляла и заставляла думать лучше, прежде чем что-то ответить. Парень за спиной крепче и выше, а значит, не стоит пытаться дать физический отпор.       — Че тебе надо в моей квартире? — уже более спокойно поинтересовался старший.       Помутневший глаз наблюдал со стороны, как металлист щёлкнул ремнём и стянул его с джинс.       — Видишь эту бляшку?       Перед лицом Генри засветился широкий ремень с большой тяжёлой бляшкой в виде черепа с острыми зубами. Мужчина нахмурился, начав бегать глазами от бляшки до стоящего в оцепенении молчаливого сына и обратно.       — Теперь, при любом упоминании о тебе, я буду приходить сюда и пиздить тебя ей по рёбрам, пока из глаз искры не полетят, — хриплый, угрожающий голос металлиста подбивал на сомнения и играл на нервах. — Устроить наглядный пример?       — Пошёл наху…       Бляшка с размаха влетела под коленку, выбивая болезненный вскрик. От такого импульса боли мужчина, кажется, протрезвел окончательно. Несомненно, ведь один большой синяк он уже заработал.       — Ещё разок?       — Нет! — его глаза расширились в гневном испуге. — Я щас быстро легавых вызову!       — Вызывай, с радостью побазарю с ними на тему хороших отцов.       Хватка ослабла и откинула старшего в сторону. Генри проскользил носками по полу и обернулся, разглядывая и стоящего замертво сына, и незнакомца.       — Нашёл себе дружка… — прошипел он от раздражительности и покосился на незнакомца. — Ты хоть знаешь, кого вообще защищаешь?!..       От такой наглости у Ларри дёрнулся глаз, а ремень крепче сжался в руке. Раз не понял с первого раза, придётся закрепить…       — А-а-а, точно…       Внезапно протянувшийся голос со стороны двери вынудил Ларри остановиться и обернуться.       — Это ж я её грохнул, – чётко проговорил Сал последнее слово и издал странный глухой смешок.       Дверь медленно закрылась, отрезая яркое свечение коридора, а сам он наконец обернулся.       — Это я загрыз её насмерть… — смешливым тоном, саркастично объявил он, потрясая указательным пальцем в воздухе.       Наконец, ощутив силу в ногах и придя в себя, Сал неспеша развернулся полностью и подошёл ближе, бегая взглядом по лицу отца. От этой постоянной абсурдности его брови встали домиком, а тон приобрёл истерические насмешливые нотки.       — Это я сидел и жрал её, пока ты не соизволил откинуть свою ебучую бутылку пива и прийти на помощь, — согласился он, дёрнув плечами перед отцом.       Накал рос, а про металлиста, который уже тихо стоял в стороне, явно все забыли.       — Это я, ведь здесь… — раскинул руки Сал и осмотрелся. — Больше не на кого перекинуть ответственность?.. Ну разве что Гизмо, хотя и он успевает получать по заднице за компанию.       Руки опустились по швам. Хотелось рвать глотку от крика и несправедливости, но при Ларри получалось лишь изливать всё накопившееся в своей обычной манере.       — Я никогда не говорил тебе такого, Сал, — Генри выпрямился, настояв на своём. Кажется, что даже опьяненный взгляд его сменился на строгий.       — Не говорил или просто не помнишь, потому что весь мозг выссал от алкашки? — издал он очередной истерический смешок.       Сал почесал затылок и решил наконец вылить всё то, что скопилось в душе.       — Мне было семь лет… Я думал, что если снова открою ей глаза, то она вернётся и всё будет как прежде?.. — начал высказываться он, предательски заламывая голос из-за тяжести воспоминания. — Прикинь, как я ахуел, когда узнал, что это не так?!       Горькая правда начала прорывать плотину и топить всё на своём пути.       — Я тоже могу сидеть и обвинять тебя в том, что ты променял нас на барбекю и безалкогольное пиво в багажнике. Но даже я, малолетний пиздюк, в свои 18 лет понимаю, что здесь никто не виноват!… А ты, старый мудак, в свои 45 до сих пор этого не осознаёшь!       Сердце сжималось пропорционально повышающемуся тону, а нижнее веко уже принялось дёргаться от стресса. Звуки телевизора уже остались где-то там, вдалеке. Металлиста посетили смешанные чувства, ведь он оказался в самом эпицентре горестной бури маленькой семьи. Но Сал продолжал изливать душу, ведь, возможно, это единственный шанс, когда отец может его послушать и не пререкаться.       — Я — это всё, что у тебя от неё осталось. — ткнул он себе в грудь большим пальцем. — Но тебе насрать на меня, а значит, уже насрать и на неё!.. Так что отъебись уже и перестань строить из себя ебучую жертву! Даже я её не строю, хотя ты напрочь перечеркнул всю мою жизнь!       Громкое эхо от последнего слова рассеялось по помещению, оставляя за собой лишь приглушённую мелодию рекламы. Старший продолжал смотреть и перебирал пальцы, сжимая их в кулак и разжимая, а затем покосился на незваного металлиста, который наблюдал за всеми его действиями с уже нескрываемой ненавистью в глазах.       — Если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше захлопнись насовсем. — тут же высказал своё мнение Ларри.       Старший больше пререкаться не стал, хотя бы потому, что здесь стоял незнакомый парень внушительных размеров. Но всё же задумался. Вновь пробежавшись взглядом по протезу сына, Генри развернулся и, взяв бутылку пива со стола, покинул гостиную, закрывая свою комнату на замок.       Сал сначала проводил его взглядом до самой двери и тихо вздохнул, качнув головой. Даже стало интересно, что могло произойти, если бы Ларри не пришёл сюда со своими претензиями?       Когда металлист зашевелился и молча принялся надевать ремень обратно, Сал вспомнил, почему он вообще сейчас здесь стоит. Ларри увидел, как он развернулся и взял направление в комнату, потому пошёл за ним следом, осматривая квартиру на пути. Зайдя в комнату, тело мгновенно пронзил холод, но Сал будто этого и не замечал, от чего Ларри пришлось самому закрыть пожухлые створки окна. Возмущению не было предела, но металлист оставил это при себе и просто решил осмотреться. Карие глаза побежали по скудному набору постеров разных групп и фильмов, а затем скользнули по гитарам.       Сал подошёл к тумбе и, помедлив, всё же коснулся её руками, чтобы поставить на своё место. А Гизмо подал признаки жизни из-под кровати и с осторожностью выползал, глядя на хозяина.       — Прости, я не специально, ты же знаешь… — с оставшейся горчинкой в голосе обратился к нему Сал и погладил большие уши мурчащего в качестве извинения.       Когда холодный воздух перестал захватывать комнату, разбитый яд снова взял верх и ударил в ноздри, от чего подошедший к тумбе Ларри слегка поморщился. Сал отодвинул липкий верхний шкафчик и неминуемо ударил себе ножом в самое сердце. Брови встали домиком, когда взгляд пробежался по осколкам и пролившимся остаткам детских воспоминаний. Рука осторожно вытащила липкую дорогую фотографию и отложила в сторону.       — Надо выкинуть всё и промыть, а то помрёшь от головной боли… — прохрипел металлист через ворот своей красной зипки и потянулся к осколкам, но Сал перехватил запястье и, на удивление, беззлобно отвёл в сторону, на что Ларри вскинул бровь.       — Других таких я не найду… — тихо и отчуждённо ответил он. — Их больше нигде нет.       Несложно было догадаться, кому принадлежит этот узнаваемый сладкий запах лилий и бергамота. Красивая блондинка на единственной фотографии счастливо улыбается, трогая до глубины души. Не желая больше резать себе по больному, Сал отошёл к рабочему столу, оставляя металлиста наедине с матерью, и вытащил из стопки учебник по физике.       — Сал, это… не обязательно… — насторожился металлист, улавливая волнующий стыд за свои требования.       Но парень продолжил вытаскивать пенал и черновую тетрадь.       — Будем считать, что я принял твою услугу.       Не то чтобы это было тяжело. Сал даже в какой-то степени рад, что у него нашлась хорошая причина покинуть квартиру хоть на несколько часов. Сейчас комната металлиста была меньшим злом, поэтому осталось только понадеяться, что он не станет докапываться в своей привычной манере. На этой неделе обоими было договорено, что Сал придёт в 19:00 и поможет закрепить тему перед важной контрольной по темам, которые Ларри осваивает тяжеловато. Бросать его в такой момент совесть не позволяла, ведь оценки металлиста только-только начали выравниваться.       Без лишних слов двое вышли к лифту. Ларри опёрся на стену и постоянно поглядывал за состоянием соседа, что не осталось незамеченным.       — Сал…       — Не хочу ничего слышать. — томно пресёк парень, подняв руку. — У нас это нормальная практика… Просто забей.       — Я просто хочу сказать, что если он снова начнёт тебя донимать…       — Мгм, сразу надеваю шлёпки и на всех парах бегу к тебе плакаться, я понял… — устало съязвил Сал, ступая в наконец приехавший лифт.       Металлист мысленно закатил глаза, но принял стёб и перестал предлагать свои услуги телохранителя. Радовало то, что Сал хотя бы отвечал и вёл себя спокойно. Пока лифт двигался вниз, Ларри постоянно прокручивал в голове всё произошедшее, играясь в кармане шорт с маленьким острым предметом.       Лиза, услышав щелчок входной двери, выглянула из кухни с улыбкой, но тут же ужаснулась картине, которая предстала её взгляду. Она вышла в коридор и принялась осматривать кровь на шее гостя… о которой оба благополучно забыли…       — Сал… — охнула она и посмотрела на сына. — Только не говори мне, что ты его ударил!       — Да не трогал я его, — тут же нахмурил брови металлист в негодовании.       — У меня просто лопнул капилляр, а я не заметил… не волнуйся, — успокоил её Сал, давая себе мысленный втык за оплошность.       Лиза покачала головой и предложила свою помощь, на что гость вежливо отказался и отправился в уборную, чтобы привести себя в порядок.       — И ты думаешь, что я в это поверю? — нахмурилась Лиза, требуя правдивого ответа от сына.       — Ты же знаешь, что у него в семье происходит, — вздохнул Ларри и стянул с себя зипку. — Я его нашёл уже таким.       Взгляд Лизы быстро погрустнел. Мистер Эддисон упоминал о периодических жалобах на квартиру 402 за шум в вечернее и, иногда, ночное время. Генри заверил мужчину, что весь шум происходит из-за несносного и сложного сына, но Лиза сразу усомнилась в этой версии. Проводя уборку в вечернее время, она неоднократно слышала лишь возгласы старшего. Пытаясь как-то уравновесить его душевное состояние, Лиза всегда напоминала Салу о вечерних ужинах, и что они с Ларри были бы очень рады его компании, но тот лишь отвечал «Хорошо» и уходил безвозвратно.       Ларри разделяет волнения матери, поэтому пытается его поддерживать настолько, насколько способен. Вернее, насколько позволяли. Их отношения продолжают сохранять токсичность из-за недопонимания, но радовало то, что в них всё же стабильно сохраняется и взаимопомощь. С каждым днём он всё больше понимал переживания Тодда, но ещё больше начал понимать Нила, ведь тот так же сильно терзался во времена таких же эмоциональных падений Ларри…       — Может, мне поговорить с Генри? — раздумывала Лиза, прикрывая губы пальцами.       — Не надо, я уже… поговорил… кхм — предательски запнулся он на последнем слове.       Мать тут же выгнула брови и поставила руки в бока.       — Надеюсь, не как Тавиньо?! — возмутилась она, но старалась не кричать.       — Ну-у… – протянул металлист, невинно отводя взгляд. — Разве что я его в угол не поставил дня на два…       — Ларри! — положила она руку на лоб, испытывая крайнюю степень возмущения. — Так делать нельзя!       Но Ларри лишь хмыкнул с лёгкой ухмылкой, не разделяя её позицию.       — Кто сказал?       Лиза покачала головой на этот ответ и отвела взгляд… но через пару мгновений коварно сверкнула глазами и дёрнула уголком губ.       — Эй! Зачем ругать, если в итоге сама поддерживаешь? — тут же вскинул он брови вверх с лёгким смешком. — Так нечестно!       — Чтобы поменьше наглел, haragán! — дала она ему лёгкую затрещину.       Сал вышел из уборной, дав понять, что готов к занятию, и скользнул взглядом по поцелую, который оставил металлист на лбу своей, всё ещё разгневанной матери.       Зайдя в комнату, первым делом обоим на глаза попались порванные обои в углу вместе с крошкой бетона от стены.       — Бля-ять, Кокс… — тут же заныл Ларри, обращаясь к уже спящему на кровати коту. — Ты не кот, ты ебучий перфоратор!       Сал издал глухой смешок, разглядывая искусство на стене, и направился к столику, подзывая котёнка. За месяц Коксик уже успел обрасти шерстью, а его тонкий хвост принял вид красивого опахала.       — Не зови, он не услышит, — вдруг оповестил его металлист, присаживаясь за журнальный столик.       — …В смысле? — не понял Сал.       — Я недавно узнал, что он, оказывается, глухой… — вздохнул металлист. — Как-то обратили с мамой внимание, что он даже не шевелит ушами, когда его зовут, а реагирует только тогда, когда входят в поле зрения.       Сал задумался. А ведь и правда, котёнок с большой частотой всегда издавал странные звуки, когда зевал, потягивался или просто игрался. Он будто постоянно пытался разговаривать и очень громко мяукает с поводом и без. Действительно было такое ощущение, будто он это не контролирует.       — Оу… Теперь понятно, почему он постоянно издаёт эти странные звуки, — добавил нотку грусти в голос Сал и потянулся к спящему, чтобы погладить его пальцем.       Когда Коксик почувствовал прикосновение, то быстро поднял голову и протяжным громким «М-я-я-я-у» встретил пришедшего. Срываясь на бег, не думая, он хотел приластиться к руке, но забыл, что находится на возвышенности, поэтому наступил на воздух, и Салу пришлось его ловить.       — Мда-а, бандит. Грация картошки, — наконец выдавил он искреннюю усмешку, получая экстренную дозу укусов, и стал приглядываться к его подозрительно неострой пасти. — Ещё и зубы где-то растерял…       — В моих ногах, – пробубнил металлист, копаясь в своём портфеле. – Теперь у нас растут МиКрОзЮбИ~       Ларри всегда про себя усмехался, когда в поле зрения Фишера попадал маленький комок шерсти. Даже неважно, где и какой именно. Парень практически мгновенно терял всю свою злость и грусть, начиная сюсюкаться с животным. Похоже, в этом мире кошки – единственные существа, перед которыми даже агрессивный Сал не может себя контролировать.       Такой контраст, конечно, очень умилял.       После минутной слабости с котом началась тяжёлая часть как для Сала, так и для ничего не понимающего Ларри. Множественные вопросы по сложным темам давались нелегко. Перед тем как отвечать на каждый вопрос, Сал пытался понятно объяснять все формулы и правила, но усталость давала о себе знать, поэтому ему самому приходилось не меньше работать мозгами.       — Знаешь, чел, я уже начинаю волноваться, когда ты на меня не орёшь, — кинул Ларри, пока Сал рассматривал его работу без единой эмоции в глазах.       А тот молча начал черкать красной ручкой в листке, вызывая болезненный прищур на лице Ларри, и передал листок обратно.       — Бля… Ну это полный отсос, — сделал фейспалм он, понимая, что из пяти примеров правильно сделаны только два.       Всё же, ожидая возмущений, металлист вернул взгляд в протез сквозь пальцы на лице, потому что понял, что всё сказанное практически пролетело мимо ушей.       — Ты сейчас прямо как Кокс – смотришь, молчишь, нихуя не понял, но и не возражаешь, — высказал мнение Сал, вынуждая металлиста вновь стыдливо закрыть лицо уже обеими руками. — Переделывай.       Ларри собрался с мыслями и начал заново решать примеры, попутно вспоминая объяснения, но в последнем примере снова допустил ошибку.       — Как ты думаешь, когда человек прыгает в поезде, почему он движется вместе с ним, а когда на поезде – отстаёт? — решил внести ясность Сал, пробуя альтернативный подход к примеру об относительности.       — Э-ээ… Ветер? — предложил вариант Ларри.       — Конкретнее.       — Ну… Когда человек на поезде, то ветер оказывает сопротивление, а в поезде…       — А в поезде человек движется вместе с воздухом, поэтому остаётся на месте, — кивнул и довёл мысль до конца Сал, а затем указал на ошибку в расчётах. — Тогда какого хуя ты снова пишешь мне, что здесь равное движение?…       Продолжая пыхтеть над примерами, Ларри подошёл к концу бланков, и в ход пошла самодельная контрольная от юного репетитора на весь лист. Ларри не возмущался, а наоборот старался продумывать каждое своё действие, чтобы не напрягать ещё больше и так уставшего Фишера. Под тарахтящее мурчание Кокса на пенале металлист сделал больше половины контрольной, напрягая мозги по максимуму, отчего усталость накатывала огромной волной. Брови продолжали хмуриться, пока примеры решались один за другим, но с последним снова возникли сложности, поэтому Ларри поднял взгляд…       Но вопрос задать не решился.       Сал подпёр голову ладонью и уже практически засыпал. Его голубоватые ресницы подрагивали в свете лампы, а неудобное положение не давало полноценно уйти в сон, поэтому после очередного лёгкого покачивания был слышен тяжёлый выдох. Неудивительно, что он вновь решил уйти в грёзы: в квартире уже давно настала тишина. Лиза всегда ложилась рано, поэтому гипнотическое мурчание котёнка вместе с наступившей тишиной убаюкивало очень хорошо.       Когда обмякшая голова снова собралась слететь вниз, Ларри даже дёрнулся в лёгком испуге. Широкая ладонь осторожно прошлась по чуть грубым, ледяным пальцам сначала робко и ненавязчиво, а затем полностью послужила опорой. Вскоре голова ночного гостя медленно ослабла, так и укладываясь на протянутую руку помощи.       Ларри не знал, как с этим быть дальше, но точно понимал, что будить его нельзя. Упершись щекой в другую руку, он лишь поставил локоть рядом, чтобы закрыть дрожащие веки тенью от своих волос. Пока карие глаза с интересом очерчивали шрамы, видимые в правой прорези протеза, физика стремительно отходила на далёкий задний план. Впрочем, как и весь остальной мир.       Пусть весь мир подождёт, пока этот уставший от жизни парень наконец даст слабину и нормально поспит.       Голубые прядки местами переливаются золотистой лазурью в свете ночника, а лёгкие наполняются запахом душистой сладкой мяты, вероятно, от шампуня. Присутствуют в нём и нотки лилий, которые он сегодня с такой печалью в голосе оставил растекаться по своей обшарпанной тумбе. Наверное, этот запах до сих пор исходит от израненных струнами подушечек пальцев, которые мирно уткнулись в исцарапанный протез… Как же жаль, что вскоре и эта особенность покинет его окончательно.       Жаль, ведь эти духи так хорошо ему шли…       Сопение под протезом медленно сливалось с мурчанием лежащего на пенале котёнка, лаская слух. Но спокойствие продлилось недолго, потому что глухой белый пух вновь начал непроизвольно издавать тягучие звуки. Отвести взгляд от этого необычного парня в протезе всегда было трудно, поэтому, завороженный остатками голубоватых ресниц, металлист помедлил. Но всё же пришлось оторваться со вздохом, когда кот издал звук звонче. Карие глаза скакнули от бегущих по фарфоровой шее мурашек к часам на прикроватной тумбочке.       «21:30»       Очередной лёгкий вздох затерялся в голубой чёлке, содрогнув на мгновение сомкнутые веки. Раз будить не вариант, значит, остаётся только обеспечить полный комфорт… Сохраняя локоть на столе, Ларри приподнялся и ловко обошёл журнальный столик в два шага, остановившись за расслабленной спиной своего репетитора на корточках. Колено тихо уткнулось в зелёный ковролин, а рука, служившая ему опорой, потянула податливое тело к своей груди. Помогая себе второй рукой, металлист заботливо позволил ему полностью облокотиться на себя спиной. Предусмотрительно повернув спящего лицом к своей шее, чтобы застёжки не впились в затылок, металлист делал маленькие паузы… а то вдруг этот пугливый девственник всё же умудрится проснуться и хлёстко дать по морде со своим привычным «Не трогай меня!»?       Хмыкнув от этой, уже такой породнившейся боязни получить от Фишера нагоняй, Ларри скользнул длинными пальцами по льняной ткани на его груди, чтобы убрать руку… но остановился, ощутив под подушечками внушительные неровности. «А это ещё что?..»       Густые брови нахмурились от неизведанного, скрывавшегося под тонкой льняной рубашкой. Хоть две пуговицы на ней и расстегнуты, разглядеть что-то, кроме ключиц, не представлялось возможным. Интерес проснулся моментально, но рука так и не поднялась с груди, чтобы дёрнуть ещё пару пуговиц и распахнуть рубашку…       Как бы часто эти руки ни хватались за голые бёдра девчонок, ни тянули за запястья с настойчивостью и ни хватались за затылок, вторгаясь в личное пространство… сейчас они не смогли нарушить его снова.       Хвататься за него по привычке было не лучшей идеей, и Сал отчётливо дал это понять уже множество раз. Если сейчас Ларри вновь полезет туда, куда не следует, то как он тогда вообще планирует находить с ним общий язык?..       Сонное, вопросительное «Мрр» вновь раздалось по комнате, обрывая все хлипкие ниточки мыслей в патлатой голове. Ларри вздохнул, удерживая свой порыв любопытства в узде, и, напоследок скользнув по выпуклым отметинам, убрал руку с груди, чтобы подхватить его под коленями. Прижавшись виском к виску протеза, он медленно вытянул спящего из-под столика и поднял на руках.       — М-м-м… — послышалось тихое возмущение в районе шеи. «Уже и во сне на меня ругаешься?»       Ларри хмыкнул и остановился около кровати, чтобы вновь дождаться, когда гость провалится в сон. Сал безвольно съёжился и повис на сильных руках. Большая часть его торса облепила крепкую грудь с логотипом SF на бежевой футболке, а дыхание щекотно опаляло шею сквозь тонкие прорези протеза. «Давненько я тебя на руках не держал…»       Вспоминать произошедшее знакомство было не лучшей идеей, но не отметить, что парень похудел, — невозможно. Сейчас он казался болезненной пушинкой, которая сбежала из кабинета биологии… Надо точно дать ему за это воспитательного втыка. Хорошо хоть, что кости еще не выпирают, можно быстро реанимировать!       Ларри медленно встал на кровать и откинул ногой край одеяла. Но, опустив его на спину ближе к стенке, металлист не спешил накрывать. Налившись томностью от усталости и раздумий, карие глаза вновь забегали по мирно спящему телу. Опираясь рукой у раскинутых голубых прядей, он чуть навис сверху, со скрипом продавив матрас своим весом.       Это поистине большая редкость, когда его можно рассмотреть так близко и спокойно. Такого беззащитного, расслабленного, ни забитого, ни боязливого.       Открытого.       Взгляд цеплялся за видимые царапины на белом пластике, вновь замечая вогнутый след от креста Фелпса. Голубые прядки чёлки срезаны хаотично, повиснув на протезе небрежными пучками разной длины. Рубашка, впитавшая кровь на вороте, уже потеряла свой оттенок, но продолжала служить пижамой даже со множеством зацепок. Ногти безобразно рассечены от постоянного ковыряния и часто розовеют из-за воспалений. С каждым найденным элементом во внешности ощущалась эта тяжесть, покрывающая его вместе с ледяным королевством.       Нелюбовь к себе.       Равномерно вздымающаяся грудь вновь привлекла внимание. Но сейчас вся уверенность в себе стремительно меркла… ведь Сал имеет ценность. Если раньше отношения с ним строились на том, чтобы не рушить звенья компании, то сейчас… что-то точно поменялось.       В мысли так и возвращались эти оборванные струны, звучащие в его возгласах там, наверху. Стараясь их удержать, он все же не сломался окончательно даже на таких горьких речах. Невольно в этот ручей воспоминаний стали стекаться и остальные, образуя обильный поток… Воспоминания о том, как он клюёт носом, но старается изо всех сил не дать слабину и наблюдает за Эшли. Как усиленно пытается показать равнодушие, но всё равно сжимает в руках кофту и нервно перебирает пальцами. Как бросает Тодду постоянное «Не парься», пытаясь вновь придать нужную дозу уверенности и отвести от себя новые подозрения…       Как поздней, кромешной ночью выходит на улицу, садится на корточки у стены, закрывается в согнутом локте и выкуривает чуть ли не полпачки сигарет. И радует, что хотя бы пара из них сгорает самостоятельно в повисших ледяных пальцах.       Каждый раз приходится вставать поодаль, выжидающе разглядывая его зажатый силуэт, наспех прикрытый курткой. Застывший, как гаргулья, он высидит минут пятнадцать и не спеша зайдёт обратно в облезшую дверь апартаментов…       Каков шанс, что Сал вообще захочет рассказать о себе сам? Перестанет бежать от простой заботы и так сильно вздрагивать от обычного касания. Перестанет царапаться, откидывая руки, и махать кулаками…       Нехотя взгляд поднялся со вздымающейся груди и вновь бросился ко времени.       «22:20»       Проколотая бровь дёрнулась вверх. Нехило задумался, однако.       В памяти ненароком всплывает ещё один протез, находящийся в правой глазнице. Спать с ним наверняка неприятно, поэтому то, что Сал очередной раз крепко заснул из-за усталости, сейчас играет только на руку.       Раз он не даёт проявлять к себе заботу, значит, придётся делать это тогда, когда он не видит. «Не просыпайся, ради всего святого…»       Если пораскинуть мозгами, то, в целом, вытащить протез не так уж и сложно, ведь он никак не закреплён со внутренней стороны. Забрав чёлку за уши, Ларри аккуратно сдвинул голову ночного гостя прямо и надавил на мягкую область в уголке глаза. Стекло тут же поддалось действию и выскользнуло из глазницы, от чего уголки губ приподнялись в торжествующей ухмылке. Вспоминая ночную посиделку на холодных ступенях, Ларри глухо хмыкнул, рассматривая мёртвую синеву радужки, сияющую от липкости.       А ведь его живой глаз часто становится похожим на этот бездушный, пустой предмет… «Привет, Антонио. Видимся каждый день, но так близко очень редко~»       Бросив взгляд на прикроватную тумбу, Ларри обратил внимание на свой стакан. Отодвинув нижнюю дверцу, он вытащил очередную бутылку воды, чтобы наполнить ёмкость и отправить важный предмет на хранение.       Как ни странно, а брезгливости по отношению к Фишеру не присутствует от слова «совсем». Даже привычка отводить лицо от каких-либо поцелуев почему-то обошла его стороной. Действительно ли желание отомстить ему за плохие слова сломало один из принципов? А ведь ему даже не нужно было ничего делать, чтобы этого добиться…       Как-то это странно.       Делиться с ним одеждой, носить общий контейнер с выпечкой матери, ругать, когда забывает еду или холодно одевается, отдавать ему свою запасную колу, с улыбкой проглатывать его вечное бурчание, чувствовать редкое спокойствие, когда его глаза улыбаются Лизе…       Чувствовать покалывающую обиду, когда они улыбаются кому угодно в компании, но только не тебе.       Он так и выбивает из недр души все эти ощущения, которые подавлялись особыми усилиями с момента переезда…       Оставляя стакан на тумбе, Ларри с некой неопределённостью во взгляде вновь пробежался глазами по спящему телу и остановился на протезе. Приглушённое сопение так и отдавало тяжестью под этой плотной пластиковой коркой. «Бесит»       Снова внедряясь в личное пространство, широкие ладони мягко повернули спящего к стене в удобное положение, а затем, помедлив, тихо щёлкнули застёжки. Что-то разглядеть Ларри даже не пытался. Протез приземлился в угол кровати, а одеяло сложилось вдвое, укутывая ночного гостя. Хотелось просто наконец освободить его от этого тяжёлого намордника и накрыть тёплым одеялом, словно оно сейчас было способно защитить от всего внешнего негатива.       Свет ночника на столе не так хорошо дотягивался до кровати, поэтому полутьма стала настойчиво давить на веки. Спать с тусклым светом для Ларри всегда было крайне важным моментом. Сал не единственный, кто просыпается ночью, но металлист делает это не из-за кошмаров.       Говорят, что если ты просыпаешься ночью, значит, на тебя кто-то смотрит?       Ларри часто посещают эти мысли, когда он ни с того ни с сего поднимается посреди ночи. Такой феномен не нёс в себе что-то страшное, потому что просыпаться глубокой ночью является нормой для многих людей. Но щекотливый страх всегда захватывал душу и заставлял вкрадчиво вглядываться во все углы. Спать со светом стало необходимостью после случая, когда однажды, проснувшись в своей комнате, маленький Ларри спутал пальто на вешалке с монстром. Поначалу спать с ночником было лишь детской прихотью, но по мере взросления это вошло в привычку, потому что в телевизоре часто мелькают новости о грабителях, которые ночью решили обнести чей-то дом. А то и забрать жизнь.       Частое нахождение по ту сторону закона ясно давало понять, что беда может упасть на голову абсолютно в любой момент, поэтому тело всегда дрожало при очередном ночном пробуждении.       Оставаясь на поверхности одеяла, металлист накрылся пледом и бегал глазами по сладко сопящей фигуре впереди. Маленький бандит решил, что на кровати для полноты картины не хватает только его, поэтому вскарабкался по пледу хозяина и, пройдясь по нему лапками, пристроился в ямке у спины ночного гостя.       Металлист капризно фыркнул с мыслью, что Коксик, как всегда, принялся забирать себе все лавры, поэтому поднялся и легко откинул его на другую сторону от спящего.       Раз Сал занял его персональное место, значит, вместо мягкой стенки теперь придётся уткнуться лбом в его лопатки. «Спокойной ночи, Хомячок…»