Где дорога встречается с небом

Во дворе гарнизона стоял жаркий солнечный день. Арамис с Портосом с комфортом устроились на своей обычной скамейке, наблюдая, как группа рекрутов обменивается безобидными ударами и оскорблениями. Оба проигнорировали звук приближающихся с лестницы шагов, пока на них не упала длинная тень. Арамис поднял голову, защищая глаза от солнца, и обнаружил перед собой Атоса. Последнее пополнение гарнизона, как всегда, повернулось спиной к дружеским развлечениям во дворе, нетерпеливо глядя на Арамиса. – Идем, – скомандовал Атос, нахмурившись и не сводя с Арамиса взгляда. Не дожидаясь ответа, повернулся и зашагал к конюшням. Портос проводил взглядом удаляющуюся фигуру и сочувственно глянул на Арамиса. – Что ж. Веселая будет поездочка, только ты и месье дю Герцог. Месье дю Герцогом Портос прозвал Атоса со дня его прибытия в их общество пару месяцев назад, но никогда не употреблял прозвища в пределах слышимости Атоса. Нельзя было отрицать, что поведение и манера выражаться Атоса явно отражали таковые дворянства. Хотя вряд ли догадка Портоса была верна, поскольку настоящему титулованному дворянину было бы совершенно незачем вступать в мушкетеры. Правда, он мог бы оказаться младшим сыном или братом, предполагал Арамис, сбежавшим в Париж после какого-то скандала. Но Атос оставался замкнутым, неприступным и настороженным, не предоставляя возможности подобрать ему более подходящее прозвище. Арамис возмущенно глянул на веселящегося друга. – Ты точно не хочешь с нами? – И упустить возможно неподвижно стоять на жаре, глядя как французская знать целый день выступает как павлины и набивает себе животы? – Судя по тону Портоса, он не смог бы придумать ничего хуже. – Похоже, все в этой стране приглашены на праздник, который устраивает король. – Кроме Атоса и меня, – криво усмехнулся Арамис. – Погляди на светлую сторону, – сказал Портос, сунув шляпу Арамиса ему в руки. – Скорее всего, он не скажет ни слова за всю поездку. Будет тихо и спокойно. * В кои веки наблюдение Портоса оказалось полностью верным. Ведущей на запад дорогой их кони покинули Париж, жаркое солнце наконец начало клониться к закату, а Атос не произнес и десятка слов. Каждая остроумная реплика Арамиса встречала вежливый, но лаконичный ответ, отсекая возможные продолжения. Наконец Арамис не выдержал. – Мы всю дорогу будем молчать? Это долгое путешествие. Атос кинул на него взгляд, в котором скользнуло удивление. – О чем ты желаешь поговорить? Не ожидая такого ответа, Арамис несколько растерялся. Наконец сказал: – Можешь рассказать мне историю. Как ты приехал в Париж? Атос глядел на него, словно пытаясь решить, не потешаются ли над ним. – Думаю, я откажусь, – отозвался он вежливо, но непреклонно. – Однако если ты желаешь рассказать подобную историю мне, то будь любезен. Арамис помедлил. Такие истории неизбежное вели к вещам, которые он не хотел обсуждать, вроде его матери или событий, заставивших его сбежать из дома отца в мушкетеры. – Думаю, я тоже откажусь, – сказал он с улыбкой, подтверждающей, что он понял шутку. Атос изогнул краешек губ. – Ты был прав. Это намного лучше молчания. После времени, достаточно долгого, чтобы Арамис начал считать, что Атос снова игнорирует его, он заговорил слова. – Я не собирался быть грубым, – сказал он. – Просто я не хочу… – Быть на этой миссии, – закончил Арамис. – Да, думаю, это понял весь гарнизон. Лицо Атоса закаменело. – Поездка через пол-Франции, чтобы доставить королю побрякушку, непохожа на миссию. Это занятие для мальчика на побегушках, и пустяковое притом. – И ты пропускаешь grand fête, – попробовал опасные воды Арамис. Разочарование омрачило лицо Атоса как грозовая туча, потом снова сменилось напряженной неподвижностью. – Я не хочу посещать праздник. Я хочу выполнять свой долг. – Ну, Тревиль решил, что твой долг лучше всего выполнять здесь, – пожал плечами Арамис, обводя рукой зеленеющие поля. – И мой, видимо, тоже. Атос покосился на него. – Полагаю, твой долг – быть моей нянькой. Которая мне не нужна. – Уверен, Тревиль не это имел в виду, – сдвинул брови Арамис. * Возможно, признался себе Арамис несколько часов спустя, именно это Тревиль и имел в виду. На закате они остановились в небольшой гостинице. Атос неохотно проглотил порцию жаркого, после чего выпил тревожащее количества вина, не принимая во внимание ни собственное здоровье, ни кошелек. Арамис сам был не чужд вечерам, проводимым за выпивкой в компании друзей, но Атос, похоже, не получал удовольствия ни от единой капли. Он становился все более угрюмым, пока не уставился отрешенно на исцарапанную столешницу, не обращая внимания на нестихающий шум вокруг. В конце вечера, наконец опустошив кружку, он встал и со скрежетом отодвинул кресло. Обычно прямая фигура неуверенно пошатнулась, пытаясь сделать шаг. На лестнице Арамис страховал его рукой между лопаток, внимательно наблюдая как Атос, невероятно, оставался на ногах, пока не добрался до кровати. Там он рухнул лицом вниз, стряхнул сапоги и отрубился. Если повезет, демоны, от которых он стремится сбежать, не последуют за ним сюда, подумал Арамис, задувая свечу. * Второй день прошел примерно так же, и третий тоже. На четвертый день, когда их кони устало тащились через пыльные, залитые солнцем поля, Атос поднял глаза к небу и сказал: – Думаю, сегодня пойдет дождь. Арамис глянул вверх. До заката оставалось несколько часов, но небо быстро темнело. Серые тучи заслонили солнце. Арамис раздраженно нахмурился. По раскисшим дорогам их путешествие замедлится, а ему уже не терпелось покончить с этой миссией и вернуться в Париж. Погода продержалась еще час. Потом небо разверзлось и вылило на путников ведра воды. * Атос и Арамис оставили коней в небольшой конюшне при трактире. Когда они вошли внутрь, стряхивая воду с одежды, на них уставились десятки настороженных глаз. Они переглянулись, помедлив, после чего Атос едва различимо пожал плечами. Арамис кивнул и занял стул в центре зала, пока Атос заказал две порции ужина и свое обычное количество вина. Атос, не тратя время на слова, углубился в ужин и вино. Арамис посвятил внимание собственному ужину, но удивленно вздрогнул, когда чужая рука приземлилась на его плечо. Повернувшись, он увидел крупного мужчину, разглядывающего его с открытой враждебностью. – Вы люди короля? – он махнул на наплечник Арамиса. На языке Арамиса завертелась острота, но не успел он заговорить, как вмешался Атос. – А если так? – В его голосе прозвучало любопытство. Мужчина агрессивно оскалился. От него несло алкоголем, а его одежда была темной и пыльной. На его бедре висела шпага, хотя Арамис сомневался, что он умеет ей пользоваться. – Мы здесь не особо любим короля, – сказал он. Лично Арамис полагал, что это право любого человека. Атос покачал головой. – Это измена, – сказал он. Пьяный фермер встал, пинком отшвырнув стул, и расправил плечи. Двое мушкетеров синхронно поднялись ему навстречу. – А кто меня за это повесит? Вы? Послышался скрежет отодвигаемых стульев и гул согласных голосов – почти все посетители таверны поднялись на ноги и угрожающе смотрели на двоих мушкетеров. Арамис неохотно опустил руку на эфес шпаги. – Слушайте, друзья… – начал он. – Я тебе не друг, – огрызнулся мужчина и взмахнул шпагой. Арамис выхватил оружие, но Атос оказался быстрее, поднявшись и нанеся удар с почти нечеловеческой скоростью. Один за другим все посетители таверны вступали в драку. Первый заговоривший с ними оказался более умелым фехтовальщиком, чем изначально предположил Арамис, и вскоре Арамис посвятил все внимание схватке, делая ложные выпады и парируя каждый ответный удар. Остальные оппоненты вооружились разнообразно, от шпаг и кинжалов до тяжелых подсвечников и сверкающего мясницкого ножа. Атос сражался рядом безупречно и изящно, словно один из танцоров, которые иногда выступали перед королем, идеально контролируя движения рук и ног и сделав шпагу продолжением своего тела. – Друг, – крикнул Арамис противнику, опрокинув его на землю ловким пинком под колено, – это не… Краем глаза он заметил слева движение. Крутанувшись, увидел летящий на него мясницкий нож, зажатый в руке разъяренного фермера. Арамис моргнул, не успевая уклониться, а потом перед ним оказался Атос, бесполезно сжимая в откинутой руке кинжал. При звуке вошедшего в тело ножа их противники замерли. Арамис, задержав дыхание, уставился на Атоса, думая, что он упадет, но тот просто пошатнулся, прикоснувшись рукой к плечу. Когда ладонь на удивление оказалась чиста, он поднял глаза, встретившись взглядом с Арамисом. Селяне по-прежнему застыли на своих местах. Затеять драку с людьми короля без сомнения сильно отличалось от перспективы убить одного из них, подозревал Арамис. Воспользовавшись замешательством, он ухватил Атоса под руку на случай, если тот все-таки упадет. – Доброй ночи, – твердо сказал Арамис, и оба поспешили за дверь. * Вернувшись в конюшни, они быстро оседлали коней. Арамис заметил, что Атос действовал в основном одной рукой, оберегая раненый бок. – Парировать полагается кинжалом, – сказал Арамис, маскируя беспокойство раздражением. – А не телом. Атос отвел взгляд от упряжи и не вполне сдержал улыбку. – Понятно. Спасибо за совет. – Пожалуйста, – сухо отозвался Арамис. Он наблюдал, как Атос садится на коня, готовый предложить помощь, но Атос забрался в седло сам, как начинал подозревать Арамис, на чистом упрямстве. Атос махнул мальчику-конюшему, наблюдавшему за ними круглыми глазами. – Поблизости есть другой трактир? Мальчик помотал головой. – Нет, месье. Но у месье Жака ферма в той стороне, куда вы ехали. Он иногда разрешает проезжим спать в его старых конюшнях, когда в трактире нет места. – Благодарю тебя, – очень формально произнес Атос, протягивая ошарашенному мальчику монету. – Если о нас спросят, отвечай, что мы поехали в другую сторону. Мальчик молча кивнул, глядя вслед путникам, уехавшим в штормовой серый вечер. * Месье Жак оказался сутулым седоволосым человеком, обладателем жены с каменным лицом. Он ткнул в сторону конюшни и быстро запер дверь. Конюшня служила домом для стареющей рабочей лошади и семейства свиней, радостно приветствовавших своих новых соседей. Арамис наблюдал, как Атос осторожно спешивается. Дождь не прекращая стучал по крыше, но внутри конюшни было сухо и чисто. Жена фермера неохотно рассталась с факелом, который Арамис установил в крепление в стене, добавляя яркости меркнущему свету. Когда лошади были расседланы и напоены, Атос рухнул на стог сена, глядя в потолок. В свете факела его лицо было белым. – Отлично, – деловито сказал Арамис, – снимай рубашку. Брови Атоса подскочили на лоб. – Прошу прощения? – Рубашку. Ее нужно снять, чтобы я мог зашить рану. Атос покачал головой и упрямо сжал губы. – Я слышал, что ты считаешь себя каким-то медиком, но благодарю покорно, не стоит практиковаться на мне. В любом случае, это просто царапина. – Я не врач, – отпарировал Арамис. – Я просто знаю, что открытые раны должны быть зашиты, и не собираюсь стоять и смотреть, как ты истекаешь кровью, потому что слишком хорош для моей помощи! Арамис разгневанно замолчал. Повисла тишина, пока они мерялись взглядами. – Я не слишком хорош для твоей помощи, разумеется, – тихо и с ноткой извинения сказал Атос.– Я разденусь, если это успокоит твои опасения. Сказать оказалось проще, чем сделать. Куртку удалось снять только с помощью Арамиса, дернувшего снизу узкие рукава. Атос явственно сжал зубы. Следующей была рубашка, прилипшая к коже из-за пятна крови на плече. Одной рукой справиться с пуговицами было невозможно, так что Арамис осторожно продел мелкие застежки через петли. – Просто царапина? – приподнял брови Арамис, изучая рваную рану. Нож вошел достаточно глубоко, чтобы был виден слабый блеск порванной плоти. Кровь текла вниз по руке и капала с пальцев, и Арамис смывал ее, пока не убедился, что других ран нет. – Она заживет, – защищаясь, сверкнул глазами Атос. – С некоторой помощью, – согласился Арамис. Он достал из своей сумки аккуратно завернутые инструменты и взял иголку с ниткой. Атос подозрительно наблюдал за ним. – У тебя есть вино? – спросил Арамис. Настороженность на лице Атоса усилилась. – Слушай, мне плевать, если ты носишь с собой целую таверну, – нетерпеливо объяснил Арамис. – Мне оно нужно для работы. – В сумке, – наконец признал Атос. Арамис порылся в его сумке, нашел бутылку темного вина, вытащил пробку и полил вином раненое плечо Атоса. Атос едва заметил это, пораженно вскинув брови. – Любопытный способ лечения. – Это не даст болезни попасть в рану, – объяснил Арамис, – и вызвать лихорадку. Атос явственно растерялся. – Но лихорадку вызывает не это. Гиппократ явно это утверждает. – Да, это одна теория, – согласился Арамис. – Но есть и другие. Я встречал иностранного философа, который был весьма уверен в таком подходе, и до сих пор у меня не случалось причин в нем сомневаться. – Арамис полил еще вина на рану и потряс бутылку, слушая бульканье оставшейся внутри жидкости. – Держи. Остальное можешь выпить. Будет больно. Атос взял бутылку и допил содержимое одним глотком. Арамис, прищурившись в тусклом свете факела, вдел нитку в иголку и начал с верхнего края пореза. Атос стиснул зубы, но промолчал. – Другие мушкетеры тоже подвергаются этому? Арамис кивнул. – Да. Портос утверждает, что у меня лучшие стежки в полку, но я не уверен, что его зашивал кто-нибудь еще. Атос кивнул. Следующая часть раны была глубокой и изогнутой, и пальцы Арамиса впились в его руку, чтобы совместить разорванные края плоти. Атос оскалил зубы, но промолчал. – Нож был предназначен мне, – тихо сказал Арамис, продолжая работать. – Полагаю, да, – согласился Атос подчеркнуто нейтральным тоном. Если бы Атос не вмешался, нож бы ударил Арамиса в бок и вонзился под ребра. Но раз Атос не собирался говорить больше об этом, Арамис промолчал тоже. Он наложил еще один стежок, потом еще один. Всего четырнадцать штук, и когда он закончил, дыхание Атоса было неровным, а глаза влажно блестели. – Все, – успокаивающе сказал Арамис. – Готово. – Спасибо, – пробормотал Атос. Его голова кренилась на грудь. – Тебе надо поспать, – предложил Арамис. Атос согласно хмыкнул. Он проследил взглядом за Арамисом, который подошел к открытой двери конюшни, вглядываясь в темную, безлунную ночь. – Ты не собираешься отдыхать? Нам нужно уехать, как только рассветет, – сказал Атос. Арамис пожал плечами, продолжая наблюдать за тенями под ближайшей группой деревьев. – Если те люди протрезвеют, им не понадобится долго думать, чтобы понять, куда мы поехали. – Я могу с ними сражаться. Даже одной рукой, – добавил Атос. – Разумеется. Но им будет проще пропустить драку и просто сжечь конюшню и нас вместе с ней. Атос обдумал эту мысль, после чего сказал: – Как пожелаешь. Он лег на спину на тюк сена, закрыл глаза и провалился в тяжелый сон. * Незваные гости так и не пришли. Дождь наконец стал реже и наконец прекратился совсем. Ухнула сова где-то на крыше, и Атос, не просыпаясь, шевельнулся, пробормотав что-то, что Арамис не смог разобрать. Когда в небе появилась полоса света, знаменуя приход зари, факел погас. Арамис уселся рядом с Атосом на тюках сена, свесил голову на грудь и задремал. * Арамис проснулся в одиночестве. Поспешно сев, он обыскал взглядом конюшню, но не нашел ни следа Атоса. Его шляпа лежала на их импровизированной постели, а конь смирно стоял в углу, где он его оставил. Солнечный свет, пробивающийся через двери конюшни, сказал Арамису, что после рассвета прошло уже несколько часов. Но Атос его не разбудил. Возможно, сельчане все же их догнали и утащили Атоса с собой, пока Арамис спал. Или он побрел искать выпивку и теперь валяется где-то без сознания, или стежки разошлись, и он снова истекает кровью. Подстегиваемый беспокойством, Арамис вскочил на ноги и поспешил наружу в яркое солнечное утро. Обойдя конюшню, он наконец заметил сидящую в траве фигуру. Арамис спустился по склону к небольшому ручью, струящемуся по каменистому руслу, и уселся рядом, заставив Атоса наконец поднять глаза. – Нужно было меня разбудить, – выговорил Арамис. Атос пожал плечами. Он выглядел лучше, чем ночью, похоже, боль его не мучила. Он не сменил рубашку, и рана все еще была видна. – Мы не торопимся. – У нас королевское задание, – напомнил Арамис. – Я и сказал. Не торопимся, – ответил Атос. Он нахмурился, когда Арамис взял его за плечо, чтобы поглядеть на швы и убедиться, что они все держатся, но больше не возражал, сидя совершенно неподвижно. – Это не нам решать, – сказал Арамис, когда закончил. – Шпионы короля передают сообщения всевозможными способами. Я однажды забирал из Руана часы, в которых должно было быть спрятано сообщение, но мы с Портосом так и не поняли, как это возможно. – Возможно, – неохотно согласился Атос. – Хотя, я думаю, более вероятно, что Тревиль просто хотел меня убрать. – Я не думал, что ты особо хотел попасть на праздник, – сказал Арамис. Атос мотнул головой. – Нет. Это трата времени, памятник тщеславию и отвлечение от их вечной скуки. Его голос становился громче с каждым словом, смесь раздражения и любопытной обиды. Арамис приподнял брови. – Ну, может, ты прав, и Тревиль не хотел, чтобы ты распространял эту философию среди гостей короля. Ради твоего же блага, – добавил он, когда Атос выглядел готовым возразить. – Хотя, должен сказать, месье дю Герцог, я весьма удивлен, что ты не одобряешь стиль жизни знати. – Я не сказал, что не одобряю, – пробормотал Атос и нахмурился. – Месье кто? – Месье дю Герцог. Так тебя Портос называет, – признался Арамис. – Он мне льстит. – Уверяю тебя, нет. Но он тебя не знает, – добавил Арамис, ощутив, что шутка не прошла. – Никто из гарнизона не знает. – Так наверное для них безопаснее, – негромко сказал Атос, подставляя лицо ветру. Оба задумчиво помолчали. По небу пролетела стая птиц, громко крякая. – Пару лет назад я попал в засаду. – Арамис редко говорил о Савойе, и голос сорвался на последнем слове. – С мушкетерами? – Да, с группой. Выжили только двое. – Я рад, что ты выжил, – тихо сказал Атос. – Война приносит ужасные потери. – В этом и дело. Мы не были на войне, по крайней мере, не знали об этом. – Арамис качнул головой. – Смысл в том, что я вернулся в Париж в весьма плохом состоянии. Только через несколько месяцев Тревиль позволил мне участвовать в миссиях с остальными. – Уверен, он просто делал то, что считал лучшим, – сказал Атос и нахмурился, осознав, что сказал. – Даже если это было совсем необязательно. – Возможно. Но если Тревиль хочет позаботиться о нас, не повредит ему позволить, а? Атос уставился на него, но, похоже, не смог найти возражений. Наконец он пожал плечами, глядя, как чайка окунает клюв в ручей. – Полагаю, эта птица ищет свой завтрак. Возможно, она права. В животе Арамиса как по заказу заурчало. – Кажется, у меня еще осталось немного вчерашнего хлеба. Давай поглядим, что сможем сочинить, и поедем. – С разумной скоростью, – предложил Атос почти с улыбкой. – Не слишком быстро, не слишком медленно, – согласился Арамис. – Скоро мы вернемся в Париж, и Портос расскажет нам все, что мы пропустили. Он протянул руку, помогая Атосу подняться на ноги, и они начали свой день.