Когда земля уходит из-под ног

ОДИН Портосу потребовались годы, чтобы выбраться из канавы, где он вырос, заслужить себе место среди мушкетеров. Обычно он считал, что не зря потратил время и силы, но иногда обстоятельства заставляли его недоумевать, зачем он вообще трудился, чтобы выбраться из Двора чудес. Часами стоять по стойке смирно в полной униформе под палящим полуденным солнцем, пока приехавшая делегация обменивается колкостями с королем, почему-то не казалось большим изменением к лучшему. Во Дворе тоже хватало жары и мух, но там, по крайней мере, никогда не было так скучно. А иногда казалось, что и компания там была лучше. Портос кинул взгляд на стоящего слева Атоса, столь же невозмутимого, как всегда. Среди мушкетеров разнились мнения по поводу того, течет ли в его жилах ледяная вода или дешевое вино, но, учитывая, как мало на него влияла жара, Портос начинал склоняться к первому. Портос не имел представления, почему Тревиль считал, что они хорошо сработаются, но, по крайней мере, капитан оказал ему услугу, назначив к Атосу и Арамиса. Арамис был столь же легок на подъем, насколько Атос – замкнут, и оказался чертовски занятным товарищем. Портос был уверен, что вдвоем они или возьмут измором самоконтроль Атоса, или сведут его с ума. Даже жаль, что Арамис стоял за правым плечом Портоса; его чуть заметной ухмылки хватило бы, чтобы взбесить и святого, а Атос не был святым. Зная Арамиса, он развлекался более приятными воспоминаниями о жаре и липкости. Нельзя наказать человека за то, что он улыбается на параде, но он бы с удовольствием поглядел, как Атос попытается найти оправдание, чтобы попробовать. Глухой удар и бряканье привлекли внимание всех к выстроившемуся за каретой строю гвардейцев кардинала. Очевидно, один из них нашел условия парада невыносимыми и свалился в глубокий обморок под ошалелое моргание товарищей. По собравшейся толпе дворян пробежал смешок, дамы скрывали веселье за вскинутыми в преувеличенном ужасе руками, джентльмены попеременно предлагали сочувствие и язвили. Портос подавил ухмылку, готовый поспорить, что красные пятна на щеках кардинала, приказывающего унести своего человека, не имеют ничего общего с удушающей жарой. – Что ж, тоже способ оживить процесс. Комментарий Атоса был едва слышен и сух, как песок в пустыне. Портос проглотил смешок и кинул на Атоса неверящий взгляд. Тот коротко, но без следа раскаяния, дернул плечом в ответ. Так-так-так. Возможно, не так потерян для общества, как Портос предполагал. Справа Арамис наконец восстановил должным образом сосредоточенную мину, но его глаза блестели, а плечи вздрагивали от сдавленного смеха. К счастью для них всех, долгожданный ветерок наконец всколыхнул загустевший воздух, шевеля плащи и покрывая множество грехов, пока мушкетеры стояли гордо и наблюдали за руинами строя гвардейцев. ДВА Атос приоткрыл дверь в лазарет, надеясь не побеспокоить его единственного обитателя, и жестко выругался, когда кинутый в скудно обставленную комнату взгляд сказал, что предосторожность была напрасна. Откинутые одеяла валялись на пустой кровати, а Арамис исчез. Снова. – Только не говори, – проворчал сзади Портос. Атос не стал утруждаться подтверждением очевидного; Портос уже бормотал под нос ругательства, протискиваясь мимо Атоса в пустую комнату. – Ты иди туда, – указал направление Атос, швырнув свернутые бинты на стол в углу. – Я сюда. Встретимся во дворе. Он не мог уйти далеко. – Не был бы столь уверен, – мрачно улыбнулся Портос, поставив на стол поднос с едой. – Он даже бодрствовать не должен, не то что отправляться на вечернюю прогулку. – Тем больше причин его вернуть, пока он не попал в еще большие неприятности. Арамису с лихвой хватило неприятностей в прошлые несколько дней, и они еще не кончились. Он пережил резню в Савойе, – и Атос не позволял себе слишком задумываться о невероятности этого маленького чуда или об его все еще хрупком здоровье, – но провел в лесу несколько дней, страдая от холода и едва обработанных ран. Лихорадка и дезориентация не отпускали его большую часть времени, но все же он умудрялся держать присматривающих за ним товарищей в постоянном напряжении. И ведь все было бы куда проще, согласись чертов идиот позаботиться о себе, – или принять помощь, – чтобы восстановить подобие сил. Например, для начала, спать по ночам, а не сползать с постели и отправляться бродить по коридорам. В то же время Атос не слишком удивился, увидев, что Арамис действительно отринул весь здравый смысл и добрался аж до двора гарнизона. Как и тому, что он даже не подумал сделать что-нибудь разумное, например, надеть плащ, прежде чем выходить в зимнюю ночь. Портоса удар хватит, если он увидит, как товарищ стоит в одной рубашке, задрав голову и наблюдая за падающим снегом. – Арамис, – тихо окликнул Атос, чтобы не напугать. К человеку с рефлексами Арамиса не стоило подкрадываться; то, что он наполовину не в себе, лишь увеличивало опасность. Арамис вздрогнул от звука, крутанул голову. Переводя взгляд из стороны в сторону, недоуменно нахмурил брови, пытаясь сосредоточиться. – Атос, – в его устах имя прозвучало выдохом облегчения. То, как он расслабился под поддерживающей хваткой Атоса на плечах, ввергало в ужас; никто не должен был так верить, что Атос ему поможет. Атос крепче уперся ногами в землю. Арамис прижался ближе, прислонился к его груди с усталым выдохом. Атос мог быть недостоин такой веры, но сегодня он позволит им обоим притвориться. – Пойдем в кровать,– сказал он. Арамис пробормотал протест ему в шею, но все сильнее опирался на Атоса с каждой секундой. Атос вздохнул и обхватил его за пояс, когда его колени подогнулись. Портос ворвался во двор, когда силы Арамиса окончательно иссякли, выругался со смесью облегчения и досады и поспешил к Атосу взять свою долю веса. Это оказалось труднее, чем предполагалось: для человека, очень убедительно изображающего беспамятство, Арамис накрепко вцепился в их плащи, ни за что не желая отпускать. Наконец им удалось неловко обхватить его за плечи с двух сторон и дотащить до лазарета. В тепле комнаты он стал более сговорчивым, позволив отцепить себя и уложить обратно в кровать. – С меня хватит, – пробормотал Портос, нахмурившись, когда они глядели, как Арамис забылся беспокойным сном. Атос согласно кивнув, ни на мгновение не посчитав, что жалоба Портоса имеет какое-то отношение к присмотру за Арамисом. – Я поговорю с Тревилем, – пообещал он. Арамис держался лучше, когда рядом был один из них или оба; капитан поймет. Он в любом случае собирался поговорить с Тревилем. Они все держались лучше вместе, чем по одному. Он постарается, чтобы капитан это запомнил, когда в следующий раз будет назначать их на миссии. ТРИ Дневная схватка завершилась, а Портос не знал, где Атос и Арамис. Он сопротивлялся удерживающим его рукам, игнорируя проклятья над головой и липкую влагу в месте раздирающей бок боли. Это было неважно. Важно было лишь то, что битва закончилась, а он не знал, где его братья. Он приготовился к очередному рывку, когда знакомый голос пробился через звон в ушах. – Ради всего святого, Портос! Перестань дергаться, пока не навредишь себе сильнее, чем уже! – Арамис, – выдохнул он, вслепую протягивая руку. Портос заставил себя открыть глаза, когда знакомая рука стиснула его ладонь, и прищурился от яркого солнца, чтобы заставить расплывчатое пятно перед ним обрести фокус. Он еще не видел Арамиса таким взъерошенным – грязная и потрепанная форма, мокрые волосы прилипли ко лбу, – но в остальном он казался невредимым и двигался легко, присев рядом с Портосом. – Атос? – потребовал Портос, неохотно подчиняясь давлению руки Арамиса на плече и лежа тихо. – В куда лучшем виде, чем ты, – рассеяно отозвался Арамис, которого, по-видимому, куда больше волновало изучение раны Портоса. Если отбросить боль и головокружение, он с облегчением увидел, как нахмуренные брови Арамиса разгладились и выражение потеплело. Если Арамис мог так улыбаться, Портос будет в порядке. – Будет здесь в любую минуту, полагаю, – продолжил Арамис. – Мы тебя искали. Тем временем, может, сделаем что-нибудь с весьма впечатляющей дырой в твоем боку? – Ты? – понадеялся Портос. Арамис действовал в тысячу раз мягче, чем тыкавшие в рану Портоса до его появления. – Ну конечно, – как само собой разумеющееся отозвался Арамис и сжал руку, которую все еще держал. – Я знаю, как ты любишь мои швы. – Поосторожнее с ним, – посоветовала расплывчатая тень, стоявшая с другой стороны Портоса. – Он сопротивлялся всем нашим попыткам помочь. – Оставьте его нам. У нас разработаны способы убедиться в его сотрудничестве. Портос снова приоткрыл глаза, чтобы подтвердить то, что слышал. Хорошо. Атос в самом деле был здесь, такой же взъерошенный, как Арамис, но тоже целый. – Как раз вовремя, – жизнерадостно сказал Арамис, и Портос снова закрыл глаза, звуки их голосов начали отдаляться. Теперь, видя, что они оба в безопасности, он мог позволить позаботиться о себе. Последним, что он слышал, стало позабавленное замечание Атоса: – Кажется, на этот раз тебе не понадобится моя помощь в подготовке пациента. ЧЕТЫРЕ Атос был несколько удивлен, что Арамис и Портос прихватили с собой парнишку, когда, наплевав на ранний час, они направились в таверну после его несостоявшейся казни. Паренек был достаточно хорош со шпагой, когда они дрались вчера; видимо, сделал что-то в ходе их усилий освободить его, чтоб заслужить их одобрение. Нужно не забыть спросить завтра подробности, поскольку они, похоже, не торопились отсылать юношу обратно в Гасконь. Но сегодня его планы включали общение только с бутылкой. Наученные опытом, Портос и Арамис не стали препятствовать, когда Атос прошел мимо них в бар, не попытались помешать ему в одиночестве усесться за стол у камина. Ему еще хватило внимательности, чтобы оставаться в их поле зрения, но на том его благоразумие кончилось. Он ощущал смутную благодарность, что Арамис удерживал парнишку ото всех попыток заговорить с ним, зная, что сейчас за гранью цивилизованного разговора. Он знал, что они слышали его благодарность за своевременное вмешательство раньше, и верил, что простят его необходимость основательно, до чертиков, напиться. Конечно, любой будет достаточно потрясен, оказавшись на волоске от смерти. Арамис ушел первый, несколькими часами спустя, без сомнения, чтобы продолжить свою неблагоразумную интригу с любовницей кардинала. Он склонил поля шляпы и улыбнулся Атосу, проходя мимо, и Атос кивнул ему в ответ. Оставшийся Портос, очевидно, решил продолжить образование парнишки, научив его рискам, связанным с игрой. Атос надеялся, что в этот раз он будет жульничать несколько более искусно. Если мальчик его поймает, скорее всего, вызовет на очередную дуэль, и вчерашняя заваруха начнется по новой. Атос нахмурился и обозрел уровень вина, оставшегося в последней бутылке. Если он достаточно трезв, чтобы развлекаться такими мыслями, то явно он еще недостаточно выпил. Он крепко сжал стакан и сосредоточился на устранении проблемы. Когда Портос склонился над ним и потряс за плечо, Атос уже не видел ясно. Четкость мысли милосердно канула в прошлое много часов и бутылок назад. Голос Портоса был лишь приглушенным шумом в ухе; знакомые руки, поднявшие его – лишь раздражающим неудобством, протестовать против которого у него не было сил. Что ж, если Портосу так хотелось видеть его где-то в другом месте, он мог сам и отнести его туда. В любом случае, это давно стало привычной рутиной. У Атоса было много секретов, большинство настолько тщательно хранимых, что он никогда не делился ими даже с теми, кому больше всего доверял. Арамис и Портос понятия не имели, кем он был или почему ушел, и Арамис никогда не заговаривал об этом. Его семья, его ошибки не имели места в его жизни мушкетера. Напротив, все секреты, которыми он обзавелся после получения патента от Тревиля, делились на троих, часть товарищества, от которого он стал так глубоко зависеть. Все, кроме его последнего секрета, последнего стыда, причины, по которой он бросил своих товарищей ради комфорта бутылки. Арамис и Портос столько терпели от него, но даже у них были пределы. Арамис не позволил мальчику приставать к нему, Портос остался, чтобы довести его до дома в безопасности, но ни один из них никогда не мог узнать, почему он с такой целеустремленностью пытался напиться. Они так старались спасти его жизнь, они никогда не поймут острого смятения, пронзившего его при отсрочке приговора. Он не сопротивлялся, когда Портос протащил его по улицам до его комнаты и уложил на кровать. Атос приветствовал неподвижность подушки под вращающейся головой, благодарно позволяя алкоголю утащить себя в забытье. Если повезет, утреннее похмелье затмит разочарование, которое он ощутил при мысли, что ему придется продолжать жить со всеми своими сожалениями. ПЯТЬ – Могли бы и помочь, – пробурчал д’Артаньян сквозь стиснутые зубы. – Но ведь все в твоих руках! – похвала Арамиса ничуть не скрывала, как его забавляет затруднительное положение д’Артаньяна. Портос даже не пытался скрыть ухмылку и откровенно веселился, глядя, как д’Артаньян неловко держит в объятьях лишившуюся чувств дворянку средних лет. Его было практически не видно за ворохом кружев и нижних юбок. Несколько служанок взволнованно вертелись вокруг д’Артаньяна, причитая о своей «бедной хозяйке», но Портос был вполне уверен, что ему не мерещатся улыбки в уголках их губ. И еще – что бойкой девице со светлыми кудряшками вовсе не нужно было так тщательно похлопывать д’Артаньяна по заду, но его заикание и румянец были достаточно забавны, чтобы извинить вольность. Возможно, одна из редких радостей работы бедняжки. – Эй ты, хулиган! – неожиданно раздался голос. – Что ты делаешь с моей женой! Роняет ее, если Портос правильно понял по судорожному рывку, когда леди едва не выскользнула из рук юноши. – Простите, сэр, – плавно вклинился Атос, нарушив молчание, пока разгневанный дворянин брызгал слюной и тянулся за шпагой. – Наш юный друг всего лишь оказывал помощь вашей супруге после того, как на нее напали воры. Она была весьма потрясена. Оскорбленный супруг помедлил, рассматривая троих мушкетеров, выстроившихся в поддержку «хулигана», пока служанки его жены быстро подтвердили версию Атоса. – Понятно, – наконец сдался он. – В таком случае, благодарю вас, молодой человек. – Не стоит, сэр, – выдавил д’Артаньян, когда окружавшие его дамы вдруг перестали беспомощно суетиться и, ловко выдернув свою хозяйку у него из рук, поспешили к хозяину. – Так поступил бы любой джентльмен. – Все же, примите это в знак моей благодарности. – Дворянин швырнул ему кошелек, прежде чем возглавить свою красочную свиту и удалиться восвояси. Что ж, неплохая благодарность. Видимо, он чувствовал вину за свои обвинения; кошелек многообещающе звякнул, когда д’Артаньян его поймал. Атос многозначительно приподнял бровь при виде растерянно моргающего посреди улицы д’Артаньяна. – Пусть это послужит тебе уроком о риске вмешательства. Д’Артаньян пылко закивал. – В следующий раз я просто позволю вору улизнуть с добычей. Хорошо. Несмотря на последовавшие проблемы, это была одна из самых изящных краж, когда-либо виденных Портосом; вор заслуживал того, чтобы скрыться. – Не то чтобы это были их последние деньги. – По крайней мере, ты заработал отличную прибыль за героизм, – утешил его Арамис, обняв за плечи, когда они двинулись дальше. – Ну да, – просиял д’Артаньян, наконец перестав алеть, как маков цвет. Атос закатил глаза, когда Арамис и Портос обменялись взглядами, полными плутовского предвкушения. Юноша явно считал, что большая часть проблем уже позади, что было весьма непредусмотрительно. Портос порадовался, что они и так направляются в квартиру д’Артаньяна, иначе пришлось бы придумывать предлог, чтобы последовать за ним домой. Он не хотел пропускать реакцию мадам Бонасье, когда ее постоялец заявится на крыльцо, пахнущий дорогим парфюмом и с полным кошельком в руке. + Один раз, когда на ногах остались все Труп противника упал у его ног, и Атос огляделся в поисках следующего, но никого не обнаружил. Д'Артаньян стряхивал тело со шпаги в несколько шагах от него, Портос усмехался где-то сзади, довольно отряхивая руки. Грохот выстрела заставил их всех вскинуть головы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Арамис опускает мушкет: его выстрел выбил последнего нападавшего из седла, не позволив сбежать. – Что ж, вполне приятное отвлечение, – заметил он, лениво направившись обратно к ним. Это легко могло бы стать смертельным отвлечением, будь они менее искусными бойцами. Ногой перевернув труп, Атос рассмотрел знакомое лицо. Если Ришелье пытался действовать незаметно, не стоило ему посылать за ними своих личных гвардейцев. – Похоже, кардинал намерен не позволить нам достигнуть пункта назначения, – сказал он остальным, вкладывая шпагу в ножны. – Ему не удастся, – поклялся д'Артаньян со всей верой и напором юности. Портос дружески хлопнул его по плечу. – Конечно нет. Арамис согласно кивнул и прижал ладонь к груди (или к золотому крестику, надежному спрятанному под плащом) в молчаливом обещании. – Тогда нам лучше двигаться, – заключил Атос. – Время и прилив ждать не будут. По коням и вперед. End.