Дороже золота

Можно многое сказать о человеке, взглянув на его лошадь, или, по крайней мере, так Атос всегда считал. Портос обычно фыркал, когда он затрагивал эту тему, а Арамис закатывал глаза; хотя это, скорее всего, в основном было обязано тому факту, что Атос должен был быть основательно пьян, чтобы счесть эту тему подходящей для беседы. Конь, которого предпочитал Атос, был крепкой фрисландской породы, более выносливый, чем горячий испанский жеребец Арамиса или поджарый, быстроногий мерин Портоса. Большинство видевших коня и его всадника замечали только мрачного человека на мускулистой лошади с пышной гривой и хвостом. Без доступа в конюшни гарнизона вряд ли случайный наблюдатель мог заметить переплетение шрамов на животе и на правом бедре коня, скрытые краем чепрака. Впервые Атос увидел коня, когда другой мушкетер разгневанно тащил его за поводья через двор гарнизона. Плащ Антуана был вымазан в грязи, лицо поцарапано, щеки раскраснелись от гнева. – Чертова тварь годится только на жаркое! – рассержено рявкнул он. – Он в третий раз меня сбросил, и клянусь, это будет последний – с меня хватит! Он собственной тени боится, что за конь для солдата. Антуан передал поводья Мишелю, парнишке-конюху, и, чуть хромая, ушел прочь, продолжая гневно бормотать под нос. Любовь к укрощению трудных лошадей была одной из немногих сторон его детства в Ла Фер, оставшихся c Атосом после превращения из графа в королевского мушкетера... а животное выглядело весьма недурно, даже будучи взмыленным и дыша, как будто раздувая мехи. Поддавшись порыву, он последовал за мальчиком и конем в конюшню. – Тихо, тихо, Иуда, – приговаривал паренек, ослабляя подпругу.– Все в порядке. Мы сейчас разберемся, да? Он снял седло, и Атоса удивила уродливая вязь безволосых шрамов на боку животного. Он подошел рассмотреть получше и протянул руку дотронуться, не обращая внимания, что конь дернул ухом назад и, вздрогнув, напряг мускулы вокруг старой раны, словно пытаясь защитить ее. Иррациональные страхи и скрытые шрамы, невольно подумал Атос. – Сэр? – удивленный голос Мишеля вырвал его из раздумий. – Простите, я не заметил, как вы вошли. Что вам нужно? – Расскажи об этом коне, – сказал он. – О старике Иуде? Ну, ему с самого начала не повезло… фермер сказал, что он застрял на пожаре вместе со своей мамкой, когда сгорела конюшня. Кобыла погибла, но один из парней вытянул жеребенка, прежде чем обрушилась крыша. Они не знали, выживет ли он, он был так молод. Он похлопал животное по плечу. – Но он выжил. Вырос в хорошего коня. Ну, кроме… понимаете… – Шрамов от ожогов, я вижу, – сказал Атос. – И, разумеется, склонности сбрасывать седоков. – Да, и это тоже, – смущенно подтвердил Мишель. – Почему Иуда? – спросил Атос. – Странное имя для коня. – Иуда апостол, – сказал Мишель, глядя на Атоса из-под челки. – Ну, знаете – покровитель безнадежных дел? В самом деле, подумал Атос. Вслух он сказал: – Оседлай его к завтрашнему утру. Я поеду на нем в патруль. – Да, сэр! – кивнул Мишель, округлив глаза. Атос склонил голову и пошел прочь. В дверях он помедлил. – О, и ему нужно будет новое имя, – не оборачиваясь, сказал он. * * * Иуда-которому-нужно-было-новое-имя на самом деле боялся собственной тени. А еще развевающихся на ветру тряпок, собак, приближающихся сзади карет, мостов, выстрелов, хлопающей крыльями домашней птицы и – возможно, неудивительно – открытого огня. После двадцатого раза, когда животное скакнуло вбок и попыталось понести, Арамис прекратил кидать на Атоса косые взгляды украдкой и уставился на него в открытую. – Ты же знаешь, что этот конь трижды сбросил Антуана на прошлой неделе? – спросил он. Атос пожал плечами, подчеркнуто игнорируя, как это еле заметное движение заставило не-Иуду подскочить на месте и перераспределить вес на все четыре ноги, готовясь к очередной попытке сбежать. – Он еще в работе, – невозмутимо отозвался Атос. В самом деле, пугался не-Иуда очень специфически. Первое вздрагивание было небольшим, но почти сразу следовал гигантский скачок вбок, с задранной головой и распахнутым ртом… в ожидании яростного рывка всадника за поводья, полагал Атос. К счастью для израненного рта животного, Атос, во-первых, был очень сдержан по своей природе, а во-вторых, неестественно равнодушен к возможности сломать шею – что в его уме казалось подходящим концом по большому счету; возможно, даже обещанием покоя. Так что каждый раз, как конь вздрагивал и кидался в сторону от воображаемой опасности, Атос расслабленно сидел в седле, мягко возвращая его под контроль, и продолжал, будто ни в чем не бывало. К третьему дню ужас приобрел определенно лишенный энтузиазма оттенок. К пятому испуг порождал лишь сильное вздрагивание и пару секунд танцев на месте, прежде чем не-Иуда успокаивался. К девятому дню он лишь напрягся и дернул ухо в сторону своего седока, когда мимо пришел королевский егерь с четырьмя гончими, лающими и рвущими поводки; доверяя суждению Атоса о безопасности ситуации. Портос впечатленно приподнял брови. – Ты сменил коня, пока мы отвернулись? – спросил он. Атос приподнял бровь в ответ, и Арамис расхохотался. – Ерунда, он просто вымотал зверюгу, – сказал он, – конь наконец понял, что ему от него не избавиться, так что перестал пытаться. Собственно, он и с нами такое проделал, если подумать. – А я-то думал, что это я все время пытаюсь избавиться от вас двоих, – отозвался Атос голосом сухим, как выжженная земля, но с проблеском юмора в глазах. Он был вознагражден раскатистым смехом Портоса и позволил себе слегка изогнуть краешек губ в ответ. – Атос, так скажи – у твоего перевоспитанного скакуна есть имя? – спросил Арамис. – Это еще в работе. * * * Разумеется, Арамис и Портос восприняли это приглашением предлагать самые нелепые имена, какие только могли придумать. – Фифи, – предложил Портос. – Дейзи. Или, может, Арманд, – сказал Арамис. – Раз сперва у него был такой дурной нрав. Они даже в лице чем-то похожи, вам не кажется? – Всегда есть вариант Рене, – с непроницаемым лицом вставил Атос шпильку, и Арамис беззлобно сверкнул глазами под смех Портоса. * * * Маленькой девочке, приблизившейся к ним троим на параде, было не больше девяти или десяти. Небольшая толпа, ожидавшая появления королевы на балконе, была тихой и спокойной. Арамис с Портосом продолжали осматривать окружение на предмет потенциальных угроз, освободив Атоса уделить ей внимание. – Ваша лошадь очень красивая, месье, – прощебетала девочка. – Можно ее погладить? Атос вежливо склонил голову, коснувшись полей шляпы. – Вы очень добры, мадемуазель. Позвольте ему обнюхать вашу руку, а потом можете погладить по лбу. Девочка протянула руку ладонью вниз, и конь шумно обнюхал ее пальцы. Она тихо рассмеялась от щекотки и, потянувшись, почесала под кожаными полосами уздечки, где кожа чесалась от пота. Конь шумно, глубоко выдохнул и опустил голову еще ниже, закрыв глаза с явным наслаждением. Девочка улыбнулась. – Он очень милый, – сказала она. – Как его зовут? Застигнутый врасплох Атос на миг промедлил с ответом, что, к несчастью, дало Арамису – украдкой следившему за развитием событий – возможность вмешаться. – Роджер, мадемуазель, – сказал он с самым серьезным видом. – Его зовут Роджер. Про себя Атос подавил вздох. – Да, – согласился он после чуть затянувшейся паузы. – Ладно. Так и есть. * * * Прости, друг мой, думал Атос, ощущая лихорадочную дрожь застывшего под ним коня. Я не просил бы от тебя этого, не будь это абсолютно необходимо. Вокруг ревело пламя, когда Атос сосредоточился на частично обрушившейся части стены. Он вонзил каблуки в бока коню, наполнив все свое существо недвусмысленным намерением оказаться на другой стороне этого огненного барьера. Конь под ним на миг испуганно втянул воздух, но собрался с духом и прыгнул через огонь. Тлеющие доски уступили натиску копыт, и конь со всадником попали прямиком в ад. Закашлявшись от дыма и запаха паленых волос, Атос слезящимися глазами лихорадочно обшаривал помещение. С криком он дернул поводья вбок, и конь – прижав уши и закатывая от испуга глаза – спотыкаясь, двинулся к обмякшей у груды ящиков фигуре. Арамис удивленно вдохнул и закашлялся, когда спасатели материализовались перед ним в огненном мареве, но уверенно схватился за протянутую руку. Атос забросил его в седло позади себя и, как только Арамис обхватил его за пояс, галопом погнал коня к той же дыре, через которую они вошли. Крыша обрушилась позади них, и Атос не останавливался, пока они не оказались далеко от огня, где воздух был прохладным и не пах дымом. Он ощутил, как Арамис устало съехал по боку коня на землю, и на миг прижался к дрожащей шее Роджера, пока бедняга стоял, расставив ноги, фыркая и пытаясь отдышаться. Собравшись с духом, Атос спешился и упал на колени рядом с Арамисом. – Ранен? – хрипло спросил он. Арамис мотнул головой, и Атос ощутил, как плечи чуть расслабились. – Только опалило, думаю, – голос Арамиса звучал не лучше, чем самого Атоса. – А ты? – Мелкие ожоги, насколько я могу судить. Хотя штаны уже никогда не будут прежними, – сказал Атос, разглядывая опаленную полосу кожи на правом бедре. Оба одновременно повернулись к коню. – Он ранен? – спросил Атос. Они с Арамисом начали осматривать животное, по одному с каждой стороны. Часть длинных волос на бабках опалило в короткие оборванные завитки, и половина хвоста обгорела. Тонкая струйка выделений струилась из углов его глаз как слезы, но на коже не было видно ожогов, и хотя из широких ноздрей текла слизь, шумное дыхание не казалось слишком затрудненным или одышливым. – Не сильнее нас, полагаю, – наконец сказал Арамис, и последнее напряжение утекло из Атоса, оставив его с легким головокружением. Арамис хлопнул его по плечу. – Не волнуйся, брат, не думаю, что ему придется добавлять новые шрамы в свою коллекцию. С этим заявлением Арамис повернулся и без стеснения обнял лохматую шею. – Спасибо, мой четвероногий друг, – сказал он, – и прости, что я когда-то предлагал назвать тебя Армандом. В этот момент топот копыт привлек их внимание. Роджер приподнял голову и тихонько заржал, когда Портос остановился рядом с ними и спешился. – Слава богу! – воскликнул он и быстро осмотрел их, прежде чем сгрести в охапку. – Когда я увидел, как рухнула крыша, то испугался худшего. Атос, как ты его вытащил? Атос начал отвечать, но ему помешал приступ кашля, так что Арамис объяснил: – Проскочил сквозь частично обрушившуюся стену, словно древний рыцарь на боевом коне. Самое впечатляющее появление, что я видел! Портос восхищенно присвистнул. – Немногие животные осмелятся пройти сквозь стену огня по команде человека. Особенно существо, у которого столько причин бояться огня, как у него. Он восхищенно провел рукой по мокрой шее Роджера. Конь выдохнул и прислонился к любопытно обнюхивавшего его мерину Портоса, успокаиваясь от присутствия товарища по конюшне. – Теперь, – сказал Арамис, – если бы мы только смогли приучить его всадника не идти на самоубийственный риск, чтобы спасти наши несчастные шкуры… Портос дружески сжал плечо Атоса. – Видимо, это еще в работе, да? – усмехнулся он. End.