Ночной кошмар

      Тишина в комнате Ады была нарушена резким, задушенным всхлипом.       Ночь. Комната, обычно освещенная тусклыми мониторами, сейчас была погружена в полумрак. Артур лежал, свернувшись клубком, его тонкое тело дрожало. Он проснулся от кошмара, в котором слова меняли свой смысл, а грамматика рассыпалась в песок. Для него это был самый страшный ужас.       Ада, которая спала, обхватив его, мгновенно проснулась. Ее высокая фигура, обычно жесткая, сразу стала податливой.       — Арти? Чшш... Что случилось? — Голос Ады был тих, лишен своей обычной задорности. Ее зелено-синие глаза тревожно изучали его лицо.       Артур не мог говорить. Он просто схватил ее за рубашку (она предпочитала спать в свободных футболках, напоминающих ему его свитера) и уткнулся в ее грудь.       — Я... Я не могу... Они смеялись над Present Perfect... — его тихий голос дрожал.       Ада мгновенно поняла. Эмоциональный срыв из-за грамматики.       Её смущение по поводу близости, которое всегда проявлялось днём, исчезло. Осталась только забота. Ее руки, сильные и уверенные, начали гладить его по каштановым, волнистым волосам.       — Тихо, Арти. Тихо. Твой Present Perfect идеален. Ты самый лучший.       Она чувствовала, как его горячая голова прижимается к ней. Он был таким хрупким, что ей хотелось закодировать его в свои объятия.       Ада начала медленно, монотонно напевать ему на ухо, используя тот самый белый шум, который он любил — тихий шелест её лавандово-окрашенных волос и равномерное дыхание.       Артур прилип к ней. Он обхватил её талию тонкими руками, и Ада почувствовала, как он ищет абсолютный физический якорь.       Она знала, что сейчас ему нужна не просто нежность, а сила, которая защитит его от хаоса его же собственного языка.       Ада перевернулась, накрывая его своим телом, создавая для него живой щит. Она была выше и тяжелее, и это ощущение защиты было для Артура лучшим успокоительным.       Артур вздрогнул, но уже не от страха, а от облегчения. Он чувствовал её вес — надёжный, укореняющий. В ее объятиях он мог быть маленьким и ранимым, каким он был на самом деле.       Он прижался лицом к её футболке, его дыхание стало ровным.       — Твоя температура... она идеальна, — прошептал он, пытаясь найти в ней научное подтверждение безопасности.       Ада улыбнулась. Она опустила голову и начала нежно целовать его в макушку, в его каштановые волнистые волосы.       — Мы поставим файервол вокруг твоих снов, Арти. Никакая плохая грамматика не пройдёт.       Она чувствовала, как его тело расслабляется. Он перестал дрожать, но его руки оставались сжатыми вокруг ее талии.       Ада знала, что ему нужно больше. Не просто объятия, а ритуал утешения.       Она начала тихонько рассказывать ему о своем дне, используя сложные технические термины, которые, как ни странно, всегда его успокаивали.       — ...и тогда, чтобы избежать переполнения буфера, мне пришлось переписать команду цикла. Это было нелогично, но работало...       Монотонный, технический голос Ады и её сильное, ровное дыхание были для Артура лучшей колыбельной. Он чувствовал, что мир Информатики, мир чётких правил и алгоритмов, защищает его от хаоса человеческих слов.       Он поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх.       — Твои глаза... они как северное сияние в ночи, Ада. Идеальный цвет.       Ада, услышав такое поэтическое сравнение, мгновенно покраснела. Её смущение было тихим, но явным.       — Ой, Арти... — пробормотала она, смущенно отводя взгляд.       Но Артур не дал ей смутиться. Он поднялся и, несмотря на разницу в росте, осторожно поцеловал её в губы. Это был долгий, нежный, спасительный поцелуй.