Кто же ты?

      Женя всегда был другим, сколько он себя помнил.       В раннем детстве он отвергал все игрушки, за исключением плюшевого пёсика, которого так и назвал — Пёс. Жаль, что со временем и бесконечными переездами Пёс потерялся. Может, выпал из открытого окна машины или стащил кто, тут уж не угадаешь.       Начиная отсчёт третьим классом, можно отследить прогресс Жени. Точнее, регресс, ведь друзьями он так и не обзавёлся. Даже наоборот — один дурак толкнул его так, что теперь Женя всё ещё ходит с неправильным прикусом и пожизненным комплексом. Денег ему едва хватает на коммуналку и еду. О брекетах и речи быть не может — не с чего ему откладывать.       В том, что старшие называют взрослым возрастом, Женя понял одну вещь: любые старания не стоят твоего здоровья, физического и ментального. Так что молодой человек совсем не пытался завести хотя бы знакомых. Так, показывался на работе, делал своё дело и так же тихо уходил домой. Учёбой он никогда не горел, а потому сразу же после девятого класса с присущим ему тихим ликованием тогда ещё юный Женя покинул унылую школу номер сорок. Какой символизм.       И вот теперь Погорелов Евгений Александрович, уроженец Краснодара, стоит в растерянности в очередной квартире и не знает, что ему теперь делать.       Такие приступы начались совсем недавно, после смерти его мамы.       История до одури банальная для всех СНГ стран: мама с папой познакомились, когда им было по шестнадцать, мама влюбилась без памяти, а потом случайно залетела. Папа же, как яркий пример и лидер новой ячейки общества, ушёл в закат за хлебом. Так бывает. Женя его не винит. И маму не винит. О мёртвых плохо не говорят. Тем более о тех, которых ты любил.       Сразу же на похоронах, едва только гроб с бледной словно сама смерть мамой коснулся дна, к Жене подбежали тётки, участливо интересуясь, как он себя чувствует. Удивительно, каким искренним сочувствием наделяет дальних родственников двушка в центре! Дальними они были не по крови, а по ощущениям. В моменты, когда Жене с мамой нужна была помощь, никто из них не протянул руку. Не то что руку даже — чёрствый кусок хлеба не кинул. А теперь что?       Теперь Женя хочет только прикрыть руками уши и забиться в самый дальний угол, дабы до конца жизни его никто не трогал.

***

      В квартире было одиноко, но жаловаться в целом было не на что. За стеной надрывался от громкости телевизор, вещающий новости большого спорта. Соседи сверху затеяли ремонт, благо что ещё была не полночь. Их Женя понять вряд ли сможет; для чего стараться в съёмном жилье, если это всё равно никто не оценит? Ну да, малость неприятно жить в чужом быту, ну и что? Есть вещи, которые можно перетерпеть ради своего же блага.       Вот Женя, к примеру, ненавидит жару. Поэтому-то он и уехал из жаркого и такого родного Краснодара — подальше от палящих солнечных лучей и вездесущих родственников.       Квартиру пришлось продать, предварительно выписавшись из неё. Чисто физически Женю пугала мысль о жизни в месте, где они когда-то делили метры с мамой. Мама теперь в земле, а квартира, кажется, проклята. С чего бы молодому человеку так говорить, если он ценит всё, что связано с дорогой его сердцу родительской фигурой? А вы почитайте, какие вещи там происходили, прежде чем осуждать кого-либо.       Всё действительно началось в день похорон. Ну, или на день позже, если быть точнее. Женя, как и подобает всякому верующему, накрыл все зеркала в квартире. Даже карманным не пользовался. Однако когда его сильно задержали на смене, одно из зеркал странным образом оказалось разбито. К слову сказать, Женя не держал дома ни собак, ни кошек, никакой живности вообще. Конечно, иногда хотелось, но аллергия на шерсть была сильнее. А тратить деньги ещё и на противоаллергенные Жене не очень хотелось. Вот и пришлось свыкнуться с холодным одиночеством, составившим ему компанию. Словом, зеркало разбить могло только что-то, выходящее за рамки. Или входящее в них, если иметь ввиду оконные.       Квартира располагалась на первом этаже, так что труда не составило бы влезть и что-то стащить. А так же и зеркало разбить. Так решил Погорелов, собирая осколки в ненужное, видавшее самые разные виды махровое полотенце. Жаль, единственное хорошее оставалось. Однако то было первое, с чем Женя столкнулся.       С детства он боялся темноты, до дрожи в коленках и истерики в голосе. Так что спать приходилось с мощным источником света — иначе мучали кошмары и удушье, как при сильной летней жаре. И вот когда на один раз в квартире перегорели все лампочки, а до зарплаты оставалась целая неделя — вот тогда Женя и задумался, будто с квартирой что-то не так. Будто чья-то невидимая рука сама подталкивает его к выходу, как бы говоря «тебе здесь не место, мальчик».       Это если не считать чувства отчуждённости, потерянности и всех этих звуков, заставляющих напряжённо ждать чего-то неизвестного. То в тишине ночи проскрипит тяжёлая дверь комода, то с полки прямо на голову упадёт тяжеленная бабушкина книга. Зачем Женя таскал её за собой — неясно. Только вот сейчас он задумался о том, чтобы избавиться от сего фолианта.       А однажды, если Погорелову не изменяет память, он даже слышал голос и смех в ванной. Отдалённо он напоминал мелодичный голос мамы, но было в нём нечто зловещее. Будто обладатель голоса хотел свести Женю с ума. Впрочем, получалось очень даже хорошо. Женя собрал свои вещи и в спешном порядке укатил как можно дальше. Квартиру купили практически сразу, бабушкину книгу он пожертвовал местной церквушке. И ничего его больше сдержать не могло.       Так что сейчас он в относительной тишине своего нового убежища готовил. Конечно, получалось у него совсем неважно, но на всякие доставки и «готовые к употреблению» блюда ему попросту было жаль средств. Вы не подумайте, Женя вовсе не жадный. Просто экономный, ведь инфляция в стране — дело серьёзное.       На кухне стоял дивный запах только что приготовленной еды, когда в дверь постучали. Утомлённый бесконечным путешествием Женя удивился: стрелка часов показывала десять часов вечера.       Однако интерес взял верх. Обошлось не без тревожности, конечно, ведь мало ли кто может прийти в такое позднее время.       Прокравшись тихо, словно бестелесное привидение, Женя выглянул в глазок. Он не удивился, увидев там девушку, что мало отличалась от Свидетелей Иеговых. Их в последнее время развелось так много, что это раздражает. Зачем они несут «новую веру», если у человечества итак уже есть всё необходимое? Что вообще нужно незваной гостье в такое время?       Девушка с силой постучала по входной двери ещё раз, да так, что Женя едва не подпрыгнул на месте.       — Кто там? — крикнул он громко, насколько позволял его тихий голос.       — Я пришла рассказать поведанное мне картами Таро. Ты откроешь мне или так и будем говорить, как дурачьё, через дверь? — чуть раздражённо и в то же время напористо сказала девушка. В руках у неё был ловец снов, который Женя увидел только сейчас. Доверия к пришедшей не было ровным счётом никакого.       — Включи телевизор. Там сейчас идёт «Лебединое озеро». Если нет — я уйду и больше тебя не потревожу.       Погорелов неверяще покосился на дверь, а затем прошёл в кухню, включив первый попавшийся канал. И правда — девушки выверенными движениями танцевали партию лебедей. На фоне играла классическая музыка, написанная когда-то давно Чайковским специально для постановки на театральной сцене. Но это же не повод верить незнакомке, правда? Да и вообще, тревожно как-то от происходящего.       — Ну, всё так. Однако ты могла увидеть это и раньше. Откуда мне знать, что тебя безопасно пускать? Вдруг ты сектантка? — молодой человек высказал все мысли, волновавшие его, едва только он вернулся ко входной двери.       — Скажу так: грядут перемены. У тебя крайне истощённая аура, поэтому не впускай к себе никого, кто хоть немного похож на танцоров. Но может, всё-таки впустишь меня? Невежливо как-то держать гостей на пороге. Я-то не похожа на того, кто с бубном танцует под луной. — усмехнулась девушка, подняв ловец вверх, как бы демонстрируя.       — Нет, извини. Ты выглядишь подозрительно, да и словам твоим я не верю. — это было последнее, что сказал молодой человек, отходя от двери после.       Вслед ему прилетело что-то про аффирмацию на понос, проклятье и чёрную дыру.       Женю это нисколько не напугало. Мало ли кто что может сказать. Однако в душе зародилось сомнение — вдруг эта безумная девушка была права? И почему это танцоров пускать нельзя, неужели они нелюди какие-то? Ответов не было, но вот вопросов зародилась масса.       Пожав плечами, Женя наконец-то приступил к позднему ужину, что успел остыть за время разговора с чудачкой за дверью. Не хотелось думать ни о чём, особенно о каких-то там переменах. Проблем хватает и без этого.

***

      Погорелов неверяще уставился на окно, пытаясь разлепить сонные глаза. Наверное, просто показалось. Или же глупая птица пару раз врезалась в стекло, такое часто бывает.       Но когда звук повторился, Женя чуть ли не бегом бросился смотреть, кто нарушил его покой. По спине пробежали мурашки, а руки с ногами, казалось, вмиг похолодели.       Под окном стояло нечто, отдалённо напоминающее человека. Кожа существа некрасивыми складками собралась на шее, под руками и на коленках, отчего было вдвойне жутко. И смотрело оно прямиком на Женю. Ноги будто приросли к полу, даже дышать было трудно. И только когда существо подняло руку, указывая на окно Жени, тот с нескрываемым ужасом всё же заставил себя отойти, плотно задёрнув шторы.       Что понадобилось этому существу и что вообще всё это значит?       От страха до невыносимо сильного скрутило живот. Женя побежал в ванную, туда, где стоял спасительный ящик с лекарствами. Конечно, там их было не так много, но всё же это лучше, чем ничего. Где же обезболивающее? Живот болел так, будто кто-то изнутри решил проделать себе путь самым острым ножом.       И тут он с ужасом обнаружил, что на любимой домашней футболке расползается бурое пятно. Понятное дело, то была кровь, но вот откуда она могла взяться — совершенно неясно. Женя ни с кем не дрался и никогда не лез не в своё дело, так что раны там быть не прошло и в помине. И тут он вспомнил ругань девушки за дверью. Неужели её и правда стоило впустить? Ну уж нет!       В глазах всё поплыло. Очертания предметов закружились с бешеной скоростью, и Женя не удержался на ногах, рухнув на ледяной кафель в ванной. Неизвестно, сколько он так пролежал.       В дверь снова стучали. Но в этот раз будто стараясь выбить дверь. Конечно, ранее девушка тоже била изо всех сил, но тот, кто пришёл сейчас, был гораздо сильнее. Страх и тревога сковали всё тело, что просто горело от дикой боли в животе. Женя пробовал хотя бы сесть.       Однако боль стократно усиливалась даже при малейшем движении. За что ему всё это?       «Это происходит потому что ты плохой человек» — пронёсся уже знакомый голос в голове. Вроде бы мамин, а вроде бы и совершенно чужой. Вспоминая сейчас всю свою жизнь, Погорелов не мог бы сказать, будто он такой уж плохой. Ну, было он пару раз ошибался, но это так, по мелочи. Да и с кем не бывает?       Стучавший всё-таки снёс дверь с петель и теперь шумно топал по квартире. Неужели Женя так и закончит свои дни, на могильно-холодном кафеле, в окружении воров, что вынесут у него всё честно нажитое?       Но то были не воры.       Очередная вспышка боли помешала рассмотреть делали, однако всем своим нутром Женя почувствовал — это было то самое существо, что указывало на окно его квартиры. Теперь оно пришло сожрать его. Прямо как в каком-то идиотском фильме. Как же паршиво.       Молодой человек попытался было отползти, чтобы из открытой двери его было менее заметно, но тварь как будто услышала шорох в ванной, направляясь прямиком туда.       — Хе, да ты, видать, помирать тут собрался? — выдала она хриплым голосом, в котором не чувствовалось ни капли жалости, — ну давай, давай. Я свежатинку люблю.       Вблизи она показалась ещё страшнее, чем выглядела там, стоя внизу. Живот полоснуло новой вспышкой боли, и теперь уже не было сил. Всё разом, — и боль, и дикий страх, и переживания, — всё вышло потоком слёз, быстро превратившимся в кристальную лужицу на полу.       — Да ты не переживай, я ем быстро. Раз! И всё. Даже не почувствуешь, — подмигнуло ему существо, жутко рассмеявшись после, — я Балетка, кстати говоря. Но ладно, это тебе уже ни к чему. Правда, поделиться очень уж хочется, сам понимаешь. Я ведь следила за тобой давно, сама уже не помню, когда начала.       И пока жуткая тварь рассказывала о себе в хвастливой манере, Жене с каждой секундой становилось хуже. Хотя, казалось бы, куда ещё. Правда, теперь казалось, будто всё, это последняя стадия, и Женя вот-вот отправится аккурат к матери.       — Ты какой-то молчаливый. Дай-ка я тебя осмотрю, очень уж есть хочется. Ты не можешь побыстрее что ли откинуться? — Балетка грубо откинула в стороны руки Жени, которыми тот отчаянно хватался за живот. В следующую секунду нелюдь разочарованно вздохнула.       — Что же ты не сказал про чёрную метку? Опять эта тварь гнусная лишила меня еды… — злобно прошипела Балетка, оглядывая дыру, что странным образом разрасталась прямиком от пупка Жени, — а впрочем, органы-то целые, верно? Всё же лучше, чем ничего. К тому же…       Договорить она не успела, поскольку в доме появился второй. Судя по его дыханию, он спешил со всех ног.       — Снова невинных жрёшь? — выдал он вместе со смешком.       — А ты чего явился? Тебя не ждут в том доме так рано. Она велела не торопиться.       — Она послала мне видение. Тебе необходим кот.       — Я не хочу есть кота, от него потом во рту шерсти много. Да и воняют они похуже людей.       — Да нет же. Тебе необходимо отнести кота до пункта назначения. Нашего пункта назначения. Ты ведь помнишь, что Она нам велела делать?       — На память не жалуюсь. Выдвигаемся, как только я поем. Ты-то вон какой здоровый, а дама страдает без еды второй день, между прочим.       Слушая весь этот бред, Женя не знал, что его удивляет больше: какой-то странный сговор или то, что человек не боится тварь и общается с ней на равных. Каннибалы, честное слово.       И вот, едва только парочка закончила свой пространный разговор, Балетка принялась за обещанное; невзирая на крики о помощи и самозащиту, нелюдь поедала то, что было внутри Жени. Сознание его держалось на «честном слове», и это было отвратительно.       Всё, что было потом, Женя помнит лишь отрывками.

— Дом зачищен?

— Не думаю, что сюда кто-то сунется.

Тяжёлый запах собственной крови.

Голос матери, звонкой болью отдающий в уши.

— Хватит с него и этого. Больше нечего есть, он совсем тощий. Доходяга. И что с людьми сейчас не так?

      И вот наконец-то Женя отключился. Ему было всё равно, что происходит вокруг, вечный шум сменился на благодатную тишину. Вокруг, куда ни глянь — зелень, яркие солнечные лучи и голубое бескрайнее небо. Женя с заливистым смехом побежал к краю поля, которое всё не кончалось. Кажется, это была его смерть, но так было даже лучше — не придется больше мучаться, терпеть и выживать.       Однако, что бы там Женя не думал, у Смерти были свои планы. И брать Женю на попечение она пока что не планировала.