Не зови мёртвых по имени

POV Флинс

Когда до меня любезно дошли слухи от друзей Фриды, что за мной было установлено наблюдение, признаюсь, это известие не стало для меня полной неожиданностью. Последние несколько дней я имел удовольствие косвенно ощущать присутствие одного весьма настойчивого спутника, чья тень с завидным постоянством оказывалась в поле моего зрения, куда бы я ни направлялся. Ситуацию, должен заметить, я находил в некотором роде занимательной. Будь у моей юной тени чуть больше осведомлённости о предмете её интереса, она, несомненно, раскрыла бы кое-какие мои маленькие секреты. Мысль невольно обратилась к нашему первому, совершенно случайному знакомству. Это произошло задолго до её памятного визита на Кладбище Ночи в компании мисс Ягоды. Я имел удовольствие наблюдать её на холмах неподалёку от мастерской «Дзынь-Клац» в обществе прочих искателей приключений — что было ясно по их униформе. Она с большим усердием, но, увы, с переменным успехом пробовала себя в стрельбе из лука, фехтовании на копьях и обращении с двуручным клинком. Ситуация изменилась самым любопытным образом, стоило ей взять в руки катану. Неуклюжие движения словно бы испарились, уступив место внезапной грации, сосредоточенности и весьма похвальной скорости. Мне впервые представилась возможность лицезреть инадзумскую школу фехтования, что показалось мне столь интересным, что я на некоторое время отложил текущие дела, чтобы насладиться этим зрелищем. Кто знает, быть может, однажды эти изящные движения могли бы пригодиться и в моей практике. Впоследствии наша с ней судьба сталкивала нас все чаще. На протяжении года я не раз отмечал её отбывающей из Нашгорода по различным поручениям. Время от времени она оказывала общество мисс Ягоде в её авантюрах, однако гораздо чаще я заставал её в одиночестве, предающейся размышлениям на городских крышах в часы вечерних сумерек. Также я обратил внимание на одну её особенную привычку: она, кажется, питала особенную неприязнь к заведению «Флагман». Проходя мимо, она неизменно прикрывала нос платком или скрывала лицо воротником, удаляясь с поистине почтительной поспешностью. Я позволил себе предположить, что её обоняние столь же тонко, сколь и чувствительно, и не терпит смешанного аромата табака и крепких напитков. Порой мною овладевало лёгкое любопытство относительно её происхождения. Очаровательные уши и весьма выразительный хвост, по моим первым впечатлениям, указывали на некоторую родственность с семейством кошачьих. Впрочем, я не спешил с окончательными выводами. Наши редкие встречи во время моих патрулей всегда следовали одной и той же схеме: при виде меня и моих коллег она мгновенно замирала, её хвост принимал вертикальное положение, а во взгляде читалась явная настороженность. Однако стоило обменяться парой учтивых фраз, как напряжение покидало её, сменяясь живым движением той самой пушистой детали её облика. Это навело меня на мысль о проявлении повадок, более свойственных существам собачьих. Но едва я успел утвердиться в этой гипотезе, как стал свидетелем другой сцены: в обществе нескольких торговцев она продемонстрировала поразительную ловкость ума, с лёгкостью выведав у них массу полезных сведений, умело используя в качестве инструмента искренности… тот самый крепкий напиток, запах которого обычно заставлял её спешить прочь. И тогда я обратил внимание на её улыбку — тонкую, исполненную скрытого смысла — и на необычный, чуть раскосый разрез её глаз. И подумал: а что, если природа её очарования и хитроумия восходит к куда более лукавому и мудрому прообразу? Вероятно, к лисице. Моё предположение нашло себе подтверждение в ходе нашего более тесного знакомства. Прелестная особа сама почтила моё скромное жилище визитом, проявив живой интерес к событиям двадцатилетней давности и с поистине похвальным энтузиазмом взявшись за расследование. Первоначально я не питал ни малейшего желания раскрывать перед ней свои карты, однако со временем во мне пробудилось любопытство: как долго мне удастся вести эту изящную партию? Способен ли человек, не обременённый особыми связями, иным восприятием мира или доступом к сокровенным знаниям, разгадать тайну Синего Пламени? С того самого дня и началась наша маленькая, увлекательная игра в кошки-мышки. Я даже позволил себе дать ей одну деликатную подсказку, ибо дело о Мышкине, признаться, зашло в тупик. Мне и самому стало интересно, присутствовал ли он среди тех, чью участь решила та самая ночь моего пробуждения. Наши изыскания в архивах оказались весьма продолжительными. Между делом нам доводилось встречаться и за пределами острова — совершенно случайно, разумеется. Однажды, во время процедуры зачистки территории от Дикой Охоты, она позволила себе любопытное предположение, что под моей личиной может скрываться то самое Синее Пламя. Поразительная проницательность, подумал я тогда. Впрочем, она быстро отбросила эту догадку, едва завидев Лунное Колесо. Надо же, столь изящное украшение моего пальто сослужило роль безупречного алиби. Забавный каприз судьбы: в тот же день мы встретились вновь, на сей раз у старого захоронения. Я застал её разжигающей костёр в попытке призвать некое древнее существо. Мне не удалось сдержать лёгкую, снисходительную улыбку, наблюдая за её стараниями. Она и вправду готова на многое ради разгадки. Какая целеустремлённая натура. — Это... поминки! В стиле Фонтейна! — поспешила она оправдаться, густо покраснев. Для меня же теперь гораздо интереснее стала загадка её происхождения. Моя память не сохранила сведений о народностях с подобными ушами и хвостом, обитающих в Фонтейне. — Ты из Фонтейна? — не мог я не поинтересоваться. — Ну, наполовину. Отец ёкай из Инадзумы, а мать из Фонтейна. Мои родители переехали в Нод-Край задолго до потопа, опасаясь пророчества. Это многое объясняло и врождённое мастерство владения катаной. Напоминало историю Детей Морозной Луны: при смешении кровей их отпрыски порой наследуют рога. Должно быть, уши и хвост юной леди из той же оперы. — Хех... забавно вышло. Где бы мы не были, всегда и везде опасность дышит в спину, — произнесла она вдруг с непривычной для неё тенью печали в голосе, устремив взгляд к морю. Мне знакомо это чувство: когда родные места меняются до неузнаваемости, превращаясь в пространство, где оставаться более невозможно. Уход причиняет боль, но оставаться — больнее вдвойне. Я счёл неучтивым расспрашивать о тягостном прошлом, пока она сама не сменила тему, вновь облачившись в свой деловой настрой. В тот момент мне просто хотелось разделить тихую компанию с тем, кто, как и я, был вынужден покинуть родные земли. После того дня наши встречи с Фридой стали реже. Наступление Лунного Мстителя, участившиеся вылазки Дикой Охоты — всё наше время уходило на защиту Нод-Края. К счастью, я был не один, и противника удавалось сдерживать. Отправив Рери в иную реальность, можно было, наконец, перевести дух и вернуться к привычному ритму жизни. Та битва преподнесла немало сюрпризов, однако на следующий день меня ожидал ещё один: Фрида вновь появилась на Кладбище Ночи. — Добрый день. Всё ещё ищешь сведения о Мышкине? — поинтересовался я максимально деликатно, дабы не спугнуть. Особа эта всегда настороже и имеет привычку вздрагивать даже при появлении ожидаемого гостя. Видно, что леди живёт в состоянии перманентного напряжения. Но на сей раз она совладала с собой и, медленно повернув голову, ответила с выражением радостного ожидания. Наше следующее свидание в архивах было ознаменовано одним забавным инцидентом: леди, пребывая в состоянии, видимо, неосознанного оживления, привела в движение свой пушистый хвост, что мгновенно подняло в воздух целые облака благородной архивной пыли. К вечеру мы с почтением ознакомились с последним документом, однако личность спасителя так и осталась для неё под покровом тайны. И тогда леди Фрида, в свойственной ей прямой манере, вновь позволила себе прямо поинтересоваться, не имел ли я честь быть причастным к тем далёким событиям. Признаться, я находил определённое изящество в том, чтобы вновь и вновь оказываться на грани разоблачения. Однако на сей раз я позволил себе слегка направить течение её мысли в иное русло, задав пару уточняющих, почти что невинных вопросов. Этого, как оказалось, было вполне достаточно, чтобы с моих плеч упала тень подозрения. И вот она снова в тупике, столь же очаровательном, сколь и безвыходном. Я было предположил, что после сего поражения она оставит свои изыскания, но ошибся. Её пытливый ум, словно изящный шахматный конь, совершил неожиданный манёвр и обратился к истории Светоносцев. Возможно, леди задумала создать героический эпос, ибо слушала мой скромный рассказ о патрулях и стычках с Дикой Охотой с вниманием поистине вдохновенным. Поразительно, сколько внутренней силы таится в этой хрупкой натуре, если даже столкнувшись со столькими преградами, она продолжает с таким упорством искать свет во тьме. В некоторой степени это даже вызывало восхищение, роднящее её с моими коллегами, чья преданность долгу не знает границ. Она же не переставала меня удивлять. Я уже мысленно приготовился к тому, что последующие наши встречи будут посвящены исключительно служебным хроникам. Каково же было моё изумление, когда при следующем визите она, слегка смутившись, попросила меня просветить её насчёт светских манер. Мне сразу стало ясно, что здесь не обошлось без влияния мисс Ягоды, чьи появления на банкетах под чужими личинами мне были известны. Я, однако, нашёл в этой просьбе и свой интерес: наконец-то появился изящный предлог предложить ей перейти на более формальное обращение. Быть может, сокращение этой внешней дистанции аккуратно разрушит те внутренние барьеры, что мешают ей прийти к очевидному выводу? Что-то определённо заставляет её отводить взгляд от разгадки Синего пламени, лежащей на ладони. Ну что ж, это лишь придаёт нашей игре дополнительный, пикантный шарм. Первые дни нашего своеобразного курса проходили с удивительной лёгкостью. Леди уже обладала базовыми познаниями в столовом этикете и искусстве светской беседы. Однако когда программа пополнилась уроками танцев, мои туфли, признаться, приняли на себя неожиданно суровое испытание. Практически каждые несколько минут на них обрушивался изящный, но решительный каблук, за чем неизменно следовали самые искренние и пространные извинения. Будь в её арсенале только фехтование, никто бы не заподозрил в ней знатную особу: ладони, огрубевшие от рукояти меча, характер переменчивый, но всё же слишком откровенный для дворянского общества, а движения ног, вечно путающихся с собственным хвостом, выдавали в ней скорее воина, нежели придворную даму. Но время — искусный наставник. Усилия начали приносить плоды: частота наступаний на мои пальцы снизилась, умение скрывать смущение во взгляде окрепло, и в ней стала проглядывать уверенность истинной аристократки. В день финальной проверки она выполнила все задачи безукоризненно и с видом полной самоуверенности отбыла на свой первый банкет. Именно тогда я впервые обратил внимание на непривычную, гулкую тишину в своём жилище. Оказалось, я за это время успел привыкнуть к её обществу, и отсутствие её энергичного присутствия ощущалось с неожиданной остротой. Даже стало, если можно так выразиться, несколько скучновато. Мне прежде казалось, что она подобна безродному псу, что иногда забегает в гости: получит желаемое, составит на время компанию и исчезнет, когда вздумается. Забавное сходство, надо признать: оба они ушастые и хвостатые. В тот момент мне даже стало любопытно: каков на ощупь мех её хвоста? Нежен ли он, как у собаки или более шелковист? Отличается ли его текстура от её собственных волос? Вопросы, достойные праздного ума. Незаметно миновало несколько дней. Фрида вновь почтила меня визитом, на сей раз с бутылкой вина и изысканными закусками в качестве благодарности за наставничество. Удивительная внимательность — при её известной непереносимости ароматов крепких напитков. Я, движимый любопытством, налил ей немного, желая увидеть реакцию, но вместо этого вновь подвергся почтительному, но настойчивому допросу. Её догадка витала в воздухе, она была к ней явно привязана, но что-то упорно мешало ей сделать последний, решительный шаг к истине. Я, как обычно, ответил уклончиво, не раскрывая сути, и позволил мыслям погрузиться в прошлое. Она, кажется, последовала моему примеру и принялась за сладости, съев половину с таким видом, будто намеревалась поглотить и остальное, но, смущённая моим присутствием, проявила редкое самообладание. Голодный блеск в её серых глазах, однако, выдавал её истинные намерения. Мне оставалось лишь поделиться с ней своим пирожным и наблюдать, как тяжёлые думы на её лице растворяются, уступая место почти детской радости. До чего же незамысловата её натура. ....Так я полагал первоначально, пока не обнаружил, что за мной установлено наблюдение. Я никогда не лгал ей напрямую, однако мои недомолвки, видимо, говорили красноречивее любых слов, и она решила взять инициативу в свои руки. Мне пришлось отложить свои поиски древних монет, дабы не утратить бдительность, и самому обратить пристальное внимание на её перемещения. Перед Ночью Лунной Молитвы я несколько раз встречался с соратниками, обсуждая планы, и решил лично присутствовать на празднестве. И что же? В течение всей недели Фрида с завидным постоянством и упорством следовала по моим пятам буквально повсюду! Возможно… теперь настал и мой черёд задать леди несколько прямых и неудобных вопросов?..

Конец POV Флинса

После праздника всю ночь, город мирно спал до полудня. Фрида заночевала у одного из друзей искателей приключений и, проснувшись одной из первых, сидела на диване, ожидая пока и остальные встанут. Было слишком неловко делать что-либо одной, а вдобавок скучно. Чтобы было веселей, она принялась рисовать усы и бороду спящим. Некоторые просыпались сразу, но отворачивались лицом к подушке и продолжали спать, а другие не замечали даже то, что на их головы нацепили ободки с ушами и рогами животных со вчерашнего дня. Фрида так увлеклась делом, что не заметила как разрисовала лицо очень вспыльчивого товарища, а когда тот начал просыпаться, испуганно отбежала в сторону, вручив кисть с акварелью в руки другому спящему другу. «Блин, теперь опасно здесь оставаться. Наверное, мне лучше уйти, чем дожидаться их», — подумала она и, оставив записку с добрым утром и лучшими пожеланиями, выбежала на улицу. Стоило ей ступить за дверь, как из квартиры послышался гневный крик и дикий хохот. Шалость удалась, а значит пора бежать как можно дальше, пока ещё есть возможность. После этого в течение нескольких дней в Нашгороде было довольно тихо. Многие ещё отходили после праздничного запоя, а другие уже вовсю трудились. Как Фрида, например, которая старалась брать как можно больше заказов, чтобы не появляться дома, воняющий перегаром и табаком. Один из заказчиков оказался коллекционером редких камней и, помимо моры, наградил лисицу адуляром, отметив, что после праздников подходящих исполнителей почти не осталось, а потому в это непростое время она по-настоящему заслужила награды. Она взглянула на него под лучами солнца и отметила красоту, вот только... принять его не могла. Сейчас мать подозревает её в порочных связях и такие подарки только станут ещё одной причиной для очередного скандала в доме. Заказчик уже ушёл и оставшись с камнем, лисица смотрела вдаль, раздумывая что с ним делать. Возвращаясь в город, она продолжала буравить глазами лунный камень, пока он не выскользнул из рук и не прокатился по холму. Не успев его поймать, Фрида беспомощно посмотрела вниз и увидела Флинса, который поглаживал голову и смотрел на камешек, упавший прямо ему в ладони. — О, Фрида, добрый день. Это твоё? Очень подходит к твоему цвету глаз. — День добрый, — спускаясь следом, ответила она. — Знаешь, я дарю его тебе. Мне кажется, он подойдёт твоему пальто. Или фонарю. Или в качестве серьги. В общем, бери! — Премного благодарен, я как раз коллекционирую древние монеты и камни. — О, кажется, я уже видела у тебя дома шкатулку с блестяшками. Так вот что оно было, — задумчиво подметила лисица. — Позволь тогда отблагодарить тебя за пополнение моей коллекции. — Э, ну... — замялась Фрида. После слежки было немного неудобно появляться перед ним. И хотя заданий нет, а домой возвращаться не охота, это был неплохой повод скоротать время. Но как же неловко! — Я угощу сладким. — Пошли! — без раздумий сдалась она и последовала за мужчиной. Они прибыли в небольшое заведение вблизи центральной площади, где оказалось довольно людно. Ещё и интерьер окружил со всех сторон, мешая свободно перемещаться. — Прошу, заказывай что хочешь, — доброжелательно протянул Кирилл меню. Лисица заказала пирожное, чай к нему, и старалась не смотреть в его жёлтые любопытные глаза. Что-то он сегодня излишне добрый... — Я хотел спросить, — с улыбкой начал Флинс. — Есть ли что-то, что ты хотела узнать от меня? Всё-таки ты целую неделю не сводила с меня глаз. Дьявол! Это была ловушка с самого начала! Он специально привёл её в такое место, откуда невозможно будет убежать из-за расстановки столов и обилия посетителей! Как ему теперь всё объяснить?!