Бремя

«Быть сильным — значит с любовью принимать свои слабости в объятия»

─── ❖ ── ✦ ── ❖ ───

      Я вижу это.       Я вижу это каждый день: как он мучается и как с каждой новой ситуацией ему все сложнее сохранять контроль и оставаться сильным. Но зачем он это делает? Почему он думает, что должен справляться со всем в одиночку? Я ведь здесь, разве он не видит? Разве он не видит, как я пытаюсь ему помочь и как мне больно видеть его таким?       Я не мог не заметить, как Намджун ночь за ночью сидит в студии и ломает голову над тем, как все организовать и совместить. Я также не упускаю из виду, как сильно наш лидер пытается скрыть это, оставаясь всегда рассудительным и умным. Он вечно заботится только о том, чтобы нам было хорошо, чтобы все шло своим чередом.       Единственный человек, о котором он забывает, — это, к сожалению, он сам.       Раньше, когда у нас еще не было безумного успеха, я гораздо чаще видел его улыбку — его искреннюю, сияющую улыбку, потому что не было того огромного давления, под которым мы все сейчас находимся, особенно Намджун. Это была та самая улыбка, в которую я влюбился, и та самая неуклюжесть, которой он покорил мое сердце. Но сейчас ее нет. Подавлена ответственностью, давлением и стрессом.       — Намджун-хен, костюмы нужно еще подогнать, пожалуйста, проследи, чтобы все сделали вовремя! — кричит Тэхен через все общежитие, даже не глядя на Джуни, когда пробегает мимо. Конечно, Тэхен не хотел обидеть, просто он не смотрит так внимательно, как я. Мы все так сильно полагаемся на нашего лидера, что даже не осознаем, насколько это тяжело для Намджуна.       — Да, а потом нам нужно на тренировку! — громко добавляет Чимин, проносясь по гостиной, пока надевает обувь и случайно сбивает с полки одну из коллекционных фигурок Намджуна. И даже не замечает этого. А я знаю, как важны для Намджуна эти фигурки, поэтому молниеносно бросаюсь к полке, чтобы поднять ее и поставить на место.       — Джун, текст для новой песни уже готов? Время поджимает! — доносится из кухни голос Юнги, и я слышу, как Намджун покорно вздыхает. Каждый его вздох для меня — маленький проблеск надежды, что он, наконец, сдастся и распределит обязанности между нами. Но он не сделает этого. Наш лидер поставил себе задачу справиться со всем в одиночку и ни за что не хочет принимать помощь. Ах, Намджун, ты самый умный из нас, почему ты не позволяешь нам помочь? Тебе не нужно делать это одному, мы здесь…       — Не забудь про еду на вечер, твоя очередь заказывать! — напевает Чонгук на бегу и бросает мяч в стену снова и снова, что сводит с ума даже меня, пока я просматриваю документы и тайком проверяю, могу ли я хоть как-то помочь Намджун с координацией. Безрезультатно. Все, как всегда, распланировано от начала до конца. Сколько же времени он на это потратил?       И последний, кому еще что-то нужно от Намджуна, — это Хосок.       — Намджун, можешь, пожалуйста, вставить мой рэп-парт так, чтобы я был перед Юнги-хеном? Спасибо~ — говорит он, даже не дожидаясь ответа, и исчезает в своей комнате.       С меня хватит. Так просто продолжаться не может. После сегодняшнего выступления я поговорю с ним. Я знаю, что Джуни все равно не примет помощь, но я просто обязан попытаться, потому что медленно, но верно я начинаю задыхаться.       То, что я люблю его, Намджун не знает. С чего бы? Все мысли всегда только о том, чтобы не возникло никаких слухов и чтобы никто не подумал, что кто-то из нас — гей. При этом индустрия умело игнорирует тот факт, что в нашей группе уже давно все именно так, как давно предполагают многие Арми. Не просто «шипы», как они любят это называть, нет. Это реальность. Думаю, зарождение отношений между нами произошло потому, что мы живем вместе очень долго и знаем друг друга настолько хорошо, что так или иначе это должно было случиться.       Чонгук и Чимин с самого начала хорошо ладили и довольно быстро превратились в одну из тех романтичных, всепоглощающих пар, которых трудно удержать друг от друга на публике. И снова то, с чем приходится мириться Намджуну, хотя я каждый раз делаю все возможное, чтобы обуздать их.       С Юнги и Хосоком все проще, ведь Юнги не самый экспрессивный человек, когда дело касается чувств, так что это не проблема. А Тэ? Тэ скорее тот самый парень, который любит понежиться, милый мальчик, который любит получать много внимания, когда мы в общежитии. На публике же он обычно изображает неприступного парня, увлеченного модой, от которого, вероятно, сердца всех Арми бьются чаще.       А потом есть еще я. Я таю по мужчине, который не воспринимает меня всерьез и даже не замечает, что именно он — тот, кому принадлежит мое сердце. Он постоянно спрашивает меня, нет ли у меня на примете симпатичной девушки или не переписываюсь ли я с кем-нибудь. Это, конечно, довольно жалко, но я просто продолжаю убеждать себя, что он спрашивает, потому что искренне хочет проявить участие. Хотя на самом деле это завуалированный вопрос, не гей ли я, и не придется ли ему обуздывать и меня тоже. И, будучи тревожником, я просто не могу заставить себя признаться ему.       Признаться ему, что я люблю его больше всего на свете и что он — центр моей вселенной. Я бы сделал для этого мужчины что угодно…

***

      Тренировка и короткое выступление прошли утомительно. Еще и Чонгук с Чимином снова не смогли отказаться от шуток. Я отчетливо слышал, как резко Намджун вдохнул и как его пальцы вцепились в микрофон, когда Чонгук на вопрос, что может осчастливить Чимина, ответил: «Ну, возможно, это я». Хотя Куки быстро перевел тему, это снова оставило след тревоги в Намджуне. Он ни за что не хочет, чтобы что-то навредило нашей карьере, потому что мы слишком усердно работали и слишком многим пожертвовали. Сейчас это бросило бы нас в очень глубокую яму, если бы все вдруг закончилось.       Все разошлись по своим комнатам ожидать, пока привезут еду. Я в это время стучу в дверь Намджуна и жду разрешения войти. Ничего. Я стучу еще раз и слышу тихие всхлипы изнутри. Пульс тут же начинает бешено колотиться, а в груди расползается тревога, кажется, будто на нее положили огромный камень. Не думая больше ни о чем, я мягко нажимаю на ручку, чтобы не напугать лидера, но то, что я вижу, заставляет меня замереть на месте.       Намджун сидит, ссутулившись, на черном диване, упершись локтями в колени и спрятав лицо в своих больших ладонях. Хотя я не вижу лица, я знаю, что он плачет. Его плечи буквально сотрясаются, а дыхание тяжелеет с каждой секундой. Я чуть не поддаюсь порыву обнять его и разрыдаться вместе с ним, но сейчас я не могу быть эгоистом. Намджун должен понять, что и ему иногда можно быть слабым. Он должен понять, что показывать слабость — это нормально, потому что он тоже человек, у которого есть чувства.       Такой же, как я…       Поэтому я медленно приближаюсь, пока не оказываюсь прямо перед ним, и тихо покашливаю. Намджун тут же вздрагивает и начинает торопливо вытирать слезы с лица.       — Я… Я просто…       — Прекрати, — перебиваю я и кладу свои руки на его, прежде чем убрать их с лица. Открывшиеся зрелище практически разрывает мне сердце. Мужчина, которого я так долго люблю, сидит передо мной с покрасневшими от слез глазами, розовыми щеками и дрожащими губами.       Он на секунду задерживает взгляд на наши руки и глубоко вздыхает, прежде чем снова сгорбиться и опустить голову.       — Я больше не могу, Джин… Я не справляюсь… Я… Я…       С каждым словом меня разрывает на части все сильнее. Я отчаянно хочу помочь ему, но мне кажется, что одних слов для этого недостаточно.       Внезапно в дверь звонят, и я слышу, как сразу после этого по всему дому разносится топот и все кричат, что хотят поесть первыми. И тут у меня внезапно появляется идея.       Я хочу высвободить свои руки из ладоней Намджуна, чтобы вытереть слезы с его лица, но он укрепляет свою, до этого расслабленную, хватку и снова смотрит на наши руки.       — Еще минутку… Пожалуйста, — бормочет он, на что я нервно сглатываю.       — Всегда, — шепчу в ответ, пока жар приливает к моим ушам. Сейчас они, наверное, снова ярко-красные. Как всегда, когда я рядом с Намджуном. Но если это то, чего он хочет, я вынесу все. Ради него.       — Знаешь, Джин… — начинает он, водя большим пальцем по моей руке. Слегка, почти незаметно, но для меня это ощущение, будто кто-то остановил время.       — …все это время, что я заботился обо всем, не принесло никакого толку, — заканчивает Намджун свою мысль, и я смотрю на него в недоверии. С чего он это взял?       — Это неправда. Ты только посмотри, какой у нас успех. Награды, концерты, верные фанаты. И всем этим мы обязаны только тебе. Ты сделал это возможным и исполнил мечты сразу шести человек! — пытаюсь донести до Намджуна, но он лишь горько усмехается.       — Я не об этом, — теперь я совершенно теряюсь. — Это не принесло толку, потому что я пытался отвлечь себя этим. От чего-то… От кого-то…       Мне только что было так жарко, но теперь становится леденяще холодно. Он влюблен. И контракты не позволяют ему быть рядом с этим человеком. Конечно, как я мог подумать, что мы когда-нибудь будем вместе?       — Оу, — вот все, что я могу выдавить, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало разочарованно.       — Этот человек… Прекрасен, Джин. Прекрасен, забавен и умен. И, что самое главное, он носит свое сердце на руках. И постоянно находиться рядом с ним — больно. Просто больно от того, что мне нельзя любить…       К концу фразы его голос становится все тише. Как бы горько это ни было, я понимаю его. Тяжело находиться рядом с тем, кто для тебя — весь мир, и не иметь права прикоснуться к нему. Так тяжело, что от одного отчаяния плачешь каждую ночь, а потом изводишь себя, мечтая наконец обрести счастье. И до этого момента у меня еще была надежда, что однажды все изменится, но теперь, похоже, мне придется запереть свои чувства навсегда.       — Я не знаю, что сказать… — признаюсь я, хотя все во мне кричит сказать ему правду.       — Я тоже не знал, до сегодняшнего дня. Но потом я увидел этого человека. Он был рядом со мной и думал, что я не замечаю. Все это время. Столько мелочей, которые должны были облегчить мою ношу, но в итоге лишь заставили меня полюбить еще сильнее. И теперь я больше не могу держать это в себе. Но я боюсь. Что, если это безответно? Что, если я все неправильно понял? Со мной такое уже бывало… — Намджун криво улыбается, снова подняв голову и глядя на меня.       — Тогда этот человек — сумасшедший. Любой, кому достанется твоя любовь, может считать себя счастливчиком, Намджун. По-настоящему счастливчиком… — снова неуклюже срывается с моих губ, и я надеюсь, что это хоть немного подбодрит его, даже если внутри я умираю.       Я замечаю, как слезы наворачиваются на глазах, и поспешно встаю, чтобы выйти из комнаты, потому что к этому моменту мне становится тяжело дышать, настолько удушающая здесь атмосфера.       — Эм, еда пришла. Тебе стоит поесть… — предлагаю я и кладу руку на дверную ручку, как вдруг сильные руки обнимают меня за талию и оттягивают назад.       И в следующее мгновение мужчина, которого я так люблю, произносит нечто, что доходит до моего сознания не сразу, но от чего меня полностью выбивает из колеи от счастья:       — Джин… Ты и вправду счастлив?       Руки дрожат, а сердце бьется так быстро о грудь, что она почти немеет. Глаза бешено бегают туда-сюда, и я буквально слышу, как кровь шумит в ушах.       — Я люблю тебя, Сокджин. Я люблю тебя уже очень давно, просто никогда не решался тебе сказать. Если ты не чувствуешь того же — это нормально, но я должен был… — продолжает он, но внезапно все напряжение покидает мое тело. Ноги подкашиваются, и я падаю на пол вместе с Намджуном. Теперь я тоже не могу сдержать слезы.       — Эй, эй, почему ты плачешь? — тут же беспокойно спрашивает он, кладя ладони на мои щеки. Я тут же убираю их и сам вытираю соленую влагу.       — Потому что… Потому что я ни-никогда не ду-думал, что ког-когда-нибудь услышу это от тебя… — всхлипываю я, нежно улыбаясь.       — Значит ли это…       — Да, Ким Намджун. Я тоже тебя люблю. Ты не представляешь, как сильно, — наконец-то признаюсь я после стольких лет и чувствую такую бесконечную свободу, что просто падаю в его объятия. Вся тяжесть сваливается с плеч. У меня возникает такое чувство, будто я могу летать.       Спустя некоторое время я высвобождаюсь из его объятий, и мы просто смотрим друг другу в глаза. Внезапно Намджун встает и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. Я беру ее и медленно встаю. Но не успеваю опомниться, как теплые губы касаются моих. На долю секунды я от неожиданности распахиваю глаза, прежде чем со вздохом закрываю их и чувствую, как Намджун переплетает наши свободные руки.       И я никогда больше их не отпущу.