Богомол

Небо над Токио было привычно серым. То ли просто погода такая, то ли от смога, которым город сам себя травит. Он тоже сам себя травил, потому что это самый слабый яд. Дурацкие сигареты. Низкие облака давят на плечи, и в такие моменты хочется взлететь ввысь. Ещё ближе к ним, забавно. Для Сатору Годжо открыты любые двери, и та, что ведёт на крышу одного из небоскрёбов, не исключение. Хобби у него такое — смотреть свысока на город. В хобби можно утопить усталость и тревогу. Этот город он поклялся защищать, но сейчас не хотелось бежать и вертеться в танце тысяч шестеренок, выполняя свой долг. Длинные ноги свисают вниз, и Сатору небрежно ими болтает, рискуя уронить свои кроссовки с двухсотметровой высоты. Ему плевать, мысли далеко. Он возвращается к тому, что было полтора года назад, потому что вновь вспомнил Гето. Он был его молодостью. Тем, что скрасило дни учёбы, заставляло смеяться. Тем, кто мог позволить себе подраться за тренировочным залом и потом получить нагоняй. Он был его отражением. Потом тенью. Потом стал совсем чужим. Сугуру опять ему снился. Это миссия, которой не было, но она до мельчайших деталей существует в воображении Годжо. Пыль, поднимающаяся с глинистой почвы на краю леса, золотится в солнечных лучах. В этом пейзаже неуместно смотрится Сугуру со своими тёмными отросшими волосами и в чёрной форме колледжа. — Помнишь? Они забирают все, чтобы просто получить энергию. Высасывают без остатка. Интересно, не правда ли? Гето стоит спиной к обрыву, но Сатору не него не беспокоится. Они ведь всегда на краю пропасти, это их повседневность. — Не говори об этом. Мы же не они. Годжо делает шаг ближе, и только потом замечает улыбку на чужом изможденном лице. Она не сулит ничего хорошего. — Да, мы сильнее и разумнее. Именно поэтому ты справишься, Сатору. Сугуру шагает назад. Годжо даже мысли не мог допустить, что кто-то из них когда-нибудь сорвётся. Но его первый, единственный и самый дорогой исчезает в пропасти. Сатору вновь подскакивает на кровати. Годжо смотрит вниз, на улицы, полные людей, и понимает, что это все глупо. Бесконечная сила бесполезна против такой же бесконечной пустоты внутри. Если бы он не поклялся защищать этот город, то плюнул бы на все, оставил на месте этого мегаполиса фонящую проклятой энергией воронку, но отыскал бы Сугуру. Потому что он в курсе, о чем тот раз за разом рассуждает во снах. Самки богомолов пожирают своих партнёров. Они хищники. Это в их природе. Гето обожал странные факты о природе и торопился их рассказать. Прямо как в тот раз, не подозревая, что эта фраза станет кошмаром, преследующим Сатору многие месяцы. Гето тоже был хищником, начавшим свою охоту. Даже самое мирное животное займётся каннибализмом, если не будет есть достаточно долго. Самый ручной в мире зверь кинется на хозяина, если его довести. Мир магов сломал Сугуру, и он восстал против него. Но для Годжо он остался насекомым. Богомолом, который после всего, что между ними было, обрубил все связи. Он унёс что-то с собой. Юность и кровоточащий кусок сердца впридачу.