Еще немного

Частый стук мела по доске с негромкими пояснениями по теме, в которой Райлан давно отчаялся увидеть хоть какой-то смысл, заглушается гулом голосов вокруг, и он не может решить, какой из этих звуков его раздражает сильнее. Наверное, все сразу. – Рай? – он вздрагивает от чужого прикосновения к плечу и оборачивается вправо. Прежде пустующее место оказывается занято – кто бы мог подумать – единственной в мире девушкой, которая может себе позволить сокращать его имя. – Что ты здесь делаешь? Гвендолин учится даже не то что не на его направлении – не в его институте; то есть в корпус-то ее по студенческому легко пустят, да и аудиторию несложно найти, расписание лежит в открытом доступе, но... – Да брось, это потоковая лекция, никто и не поймет, что меня здесь не должно быть, – вполголоса шутит она и принимается рыться в сумке, на которой – лимитированный мерч, между прочим, – огромным символом красуется эмблема ее факультета. Разумеется. Никто не поймет. Лектор действительно не замечает – они сидят далеко, людей на занятия записано много, и даже если посещаемость у всех разная, скамьи не пустуют, тем более, запомнить каждого в лицо невозможно, – а студенты поблизости только поглядывают с ленивым любопытством, но молчат. Гвен выставляет на парту полулитровый термос, недвусмысленно подвигая его Райлану под нос. – Кофе? – она качает головой в ответ. Значит, чай. Кофе, конечно, был бы сейчас больше кстати, но дареному коню в зубы не смотрят; остается только надеяться, что конь окажется не зеленый, конь-неформал, а благородный черный. Желательно эрл грей. – Как твои дела? Райлан морщится – видимо, достаточно выразительно, потому что Гвен тихонько смеётся – не столько весело, сколько понимающе, и это избавляет его от необходимости отвечать вслух, – и плавно, не привлекая к ним лишнего внимания, обнимает его сбоку, касаясь щекой серой толстовки. Райлан осторожно тянет руку к своему левому плечу, находя ее сцепленные ладони, и накрывает их. – Еще немного, Рай. Потерпи. Дурацкое сокращение. Гвен вскоре убегает, напоследок напомнив вернуть ей емкость из-под гуманитарной помощи в следующую встречу, желательно в чистом виде, – можно было и не проговаривать это отдельно, чувство ответственности у Райлана на месте, – и он обхватывает термос обеими руками, прежде чем открыть. Тепло. Делает первый глоток и улыбается уголком губ. Он успел забыть, что пытаться предсказать решения подруги – провальная затея: внутри оказывается горячее и ароматное, в меру горькое, совсем чуть-чуть подслащенное какао. Вкусно. *** Жить в постоянном ожидании решающего изменения, которое вот-вот должно случиться – и облегчение, и тяжесть; в один день кажется, что спасение близко, в другой – что оно никогда не настанет. Староста группы вылавливает его за локоть из течения толпы в широком коридоре, отводит в сторону и показывает экран телефона. – Мне пришли темы для групповых проектов. Срок сдачи – через две недели, – глядит ему в глаза серьёзно, деловито. – Ты пока с нами? Тебя вписывать? У них хорошие отношения, поэтому Райлана не раздражает небольшое нарушение его личного пространства. У них хорошие отношения, но Нола не стала бы ему уделять особое внимание лишь поэтому. Получается, она правда верит в его планы и берет их в расчёт?.. – Да, еще буду тут. Записывай. *** Среди людей, в движении и шуме, легко раствориться, забывая о собственной единице сознания, – но рано или поздно замолкнет чужая болтовня, и ты останешься наедине со своими мыслями и тревогами. В комнате общежития с вечно пустующей третьей кроватью тихо. Сверху льется свет неприятно холодных, как в больнице, ламп, но выключать его не хочется: в темноте ощущение присутствия кого-то еще пропадет полностью. Негласный договор не мешать личной жизни друг друга и не лезть в чужие дела порой висит камнем на шее, утягивающем на дно одиночества. Страшно. *** Райлан стоит под струями холодной воды, застывшим взглядом смотря на руку с полузажившими следами порезов, покрытыми коросточками засохшей крови, и думает о том, что бегство не решит все его проблемы. Даже надеяться на это не стоит. Ударяет раскрытой ладонью о стену, выталкивая из головы эти слова взашей с неожиданной для себя самого злостью и упрямством. Никто и не говорил, что он надеется на это. Нужно просто дождаться. Дожить. *** Идя из ванной к своей половине комнаты, невольно задерживается на середине, зацепившись взглядом за открытый ноутбук. Какой-то фильм, но без звука не понять, о чем точно. Ларри косится на него с легким недовольством, но, вздохнув, отключает наушники, наполняя мертвую тишину комнаты умиротворённым низким голосом диктора, сопровождаемым фоновой музыкой, а после и вовсе сдвигается в сторону на покрытой пледом кровати, освобождая место. Райлан чувствует себя застанным врасплох. Где-то в самой глубине сердца последний надоедливый осколок льда, болезненно впившийся в плоть, начинает таять, когда от него это меньше всего ожидалось. – Какой идиот будет смотреть документалки про растения? – Не знаю, ты же остановился посмотреть. Молчат. Потрепанный клетчатый плед мягко мнется под скрещенными ногами и пальцами прямых рук. Спокойно. На экране показывают огромное, очень старое дерево. Дерево зовут Президент. Райлану кажется это иронично забавным. – Когда? – коротко спрашивает Ларри. – Хочется побыстрее от меня избавиться? – Сплю и вижу, как буду закатывать здесь шикарные вечеринки каждую ночь, как только съедешь. Вечеринки совершенно не сочетаются с образом жизни Ларри. – Скоро. *** Закрывает глаза, слушая улыбчивый и уверенный, далекий и одновременно с тем близкий голос. – Недолго осталось!.. – Мне, – уточняет в телефон, сам не понимая, в шутку ли; но слышать в ответ возмущения вперемешку со смехом приносит облегчение. Райлан сидит в окружении папок с документами, распечатанных билетов, недособранных сумок с вещами, шаблона заявления на отчисление и собственного ноутбука с несколькими вкладками: покупка новой сим-карты – оборвать все старые связи, портфолио по графическому дизайну – хвататься за любую подвернувшуюся возможность, карта незнакомого города – дать украсть себя в новую жизнь. Райлан впервые за долгое время почти счастлив.