Твой альфа – мой бывший

Хосок, сияя как тысяча солнц, вертелся перед зеркалом, поправляя галстук. – Юнги , как тебе? Ты же не опозоришь меня перед моими братьями? — его голос был полон волнения и счастья. Мин Юнги, его альфа, стоял у окна, спокойный и собранный. Его запах–свежий, как утренний лес после дождя, — должен был успокаивать, но сегодня он будто бы висел тяжелой тучей . Намджун, старший из братьев, уже был на кухне, расставляя тарелки с закусками. Его собственный аромат –теплый шоколад и ваниль — витал в воздухе, создавая уют. Но его лоб был прорезан морщиной беспокойства. Чимин, младший и любимый его брат , был слишком тихим все утро. – Чимин-а, ты в порядке? — спросил Намджун, когда тот вышел из своей комнаты. Лицо Чимина было бледным. – Да, просто нервничаю за Хоби, — улыбка Чимина была натянутой, почти болезненной. Его нежный аромат жасмин и молоко — сегодня отдавал легкой горчинкой тревоги. Он не мог уснуть всю ночь, прокручивая в голове единственную мысль: «Это просто совпадение. Миллионы людей носят имя Мин Юнги. Это не может быть он». Звонок в дверь раздался неожиданно громко . Они здесь! На пороге стоял Юнги, держа в руках букет для Хосока и коробку дорогих конфет для братьев. Его улыбка была обаятельной и открытой. И абсолютно чужой. Для всех, кроме Чимина. Мир сузился до точки. Звуки утонули в нарастающем гуле в ушах. Чимин застыл, не в силах пошевелиться. Это был он. Тот самый Мин Юнги. Его Юнги. Альфа, чей запах когда-то был для него воздухом, чьи прикосновения жгли кожу, а низкий голос заставлял трепетать душу. Воспоминание нахлынуло, яркое и болезненное, как удар током. Они лежали в стоге сена на заброшенной ферме, куда часто сбегали по вечерам. Руки Юнги обнимали его, пальцы переплетались с его пальцами. Ты пахнешь раем, Пак Чимин, — шептал Юнги, зарываясь лицом в его шею. Мой личный наркотик. А ты – моим лесом, в котором я всегда заблужусь, — отвечал Чимин, закрывая глаза от счастья. Луна освещала профиль Юнги, делая его черты резкими и прекрасными. Никто не будет любить тебя так, как я, — сказал Юнги, и его слова звучали как клятва. –Никогда. Ты принадлежишь мне, омега». И Чимин верил. Верил так сильно, что весь мир казался розовым и сияющим. – Это мои братья, Намджун-хён и Чимин, — голос Хосока прозвучал как будто из другого измерения. Намджун шагнул вперед, вежливо улыбаясь. – Очень приятно. Хосок так много о вас рассказывал. Но Чимин не двигался. Он видел, как взгляд Юнги скользнул по нему, и в глазах альфы мелькнуло то же самое оцепенение, шок, а затем — паническое, мгновенное сокрытие. Он узнал его. С первой же секунды. – Чимин? — обеспокоенно позвал Намджун. Юнги повернул голову, и его взгляд встретился с взглядом Чимина. Улыбка на его лице замерла. — Мы... мы знакомы? — произнес Юнги, но его глаза умоляли: Молчи. Ради всего святого, молчи. – Ах, точно! Чимин и тоже учился в той же академии , что и ты . Может виделись мимолетом ? И в этот момент Чимин все понял. Юнги не просто узнал его. Он скрывал их прошлое. Все их тайные свидания, ночи, проведенные вместе, клятвы — все это было похоронено, как ни в чем не бывало, потому что теперь у Юнги был Хосок. Его солнечный, ничего не подозревающий брат. Еще одно воспоминание, острое, как лезвие. Дождь. Холодный, пронизывающий осенний дождь. Они стояли на пустой площадке, и Юнги не смотрел на него. Мне нужно уехать. Семейные обстоятельства, — его голос был пустым, безжизненным. Я подожду! — плакал Чимин, хватая его за руку. – Я буду ждать тебя, сколько потребуется! Юнги грубо высвободил свою руку. Его запах, некогда нежный лес, теперь пахнул грозой и пеплом. Не жди. Забудь меня, Чимин. Это было ошибкой. Ты – просто омега, которых в моей жизни будет много. Ничего особенного. Он развернулся и ушел. Ушел под дождь, оставив Чимина с разбитым сердцем и чувством, что его собственная душа была вырвана из груди. «Ничего особенного». Эти слова годами жгли его изнутри. И теперь этот человек стоял в его гостиной, держал за руку его брата и смотрел на него чужими глазами. Чимин издал странный, сдавленный звук, похожий на всхлипывание , которое он пытался заглушить. Он покачал головой, отступая на шаг назад. – Нет... Нет, этого не может быть, — прошептал он, и его голос сорвался. Он видел не Юнги, а того жестокого альфу под дождем, который назвал его «ошибкой». И теперь эта ошибка должна была стать частью его семьи. И прежде чем кто-либо успел среагировать, он развернулся и бросился прочь, к выходу. Хлопок захлопнувшейся двери прозвучал как выстрел. – Чимин! — крикнул Намджун. Он бросил растерянный взгляд на Хосока и Юнги. – Простите. Что-то случилось. И он помчался за братом, сердце которого разбивалось прямо сейчас. Хосок стоял в полной растерянности. – Что... что это было? Юнги? Ты знаешь, что это было? Мин Юнги, все еще бледный, медленно выдохнул и положил руку на плечо Хосока. – Не знаю, солнышко. Наверное, он плохо себя почувствовал. Не переживай. Но в его глазах бушевала буря вины и ужаса. Он узнал Чимина. Узнал и испугался. Испугался, что его идеальный новый мир с солнечным Хосоком рухнет из-за призрака из прошлого — призрака, которого он сам же и создал и которого так безжалостно оттолкнул. Прошло несколько месяцев. Свадьба Хосока и Мин Юнги была прекрасной. Хосок сиял, и даже тень, лежавшая на его сердце после того странного дня, не могла омрачить его счастье. Чимин не мог не прийти на свадьбу своего любимого брата . Он стойко выдержал церемонию и исчез никому не сказав . После церемонии, на банкете, Намджун не находил себе места. Он звонил Чимину , но тот не отвечал. Тревога, холодная и липкая, сжимала его сердце. Он знал, как сильно Чимин страдал все эти месяцы, как он таял на глазах, отказываясь говорить о причине. – Прости, Хоби, мне нужно уйти, — сказал он, обнимая новоиспеченного мужа. – Поздравляю тебя, правда. Он выскочил из ресторана, пытаясь дозвониться снова и снова. Голосовое сообщение. Снова. И снова. И вдруг телефон завибрировал в его руке. На экране горело имя «Чимин-а». Намджун с облегчением вздохнул. – Чимин! Где ты? Я так волновался! В ответ послышался лишь шум ветра. Сильный, пронзительный. – Чимин? Ты меня слышишь? – Хён... — голос Чимина был тихим, но удивительно спокойным. – Прости меня. – Что ты говоришь? Где ты? — Намджун уже бежал к своей машине, сердце колотилось в груди как сумасшедшее. – Я так долго старался. Думал, смогу забыть. Но видеть, как он смотрит на другого... тем более на нашего Хоби... Я не могу, хён. Я до сих пор люблю его. А он... он назвал меня ошибкой. И теперь эта ошибка стала частью моей семьи. Я не могу так жить. Я не смогу смотреть как они счастливые будут воспитывать своих детей , не смогу .. не смогу… – Скажи Хосоку, что я его люблю и тебя люблю безумно Намджуни- хён. И скажи .. нет, не надо ничего говорить ему . Прости , прощай хён. И тут Намджун услышал этот звук. Знакомый, страшный, нависающий над городом. Ветер, свистящий в вантах большого моста. – Нет! — закричал он, впадая в панику. – Чимин, нет! Стой там! Я еду к тебе! Прошу тебя! Мы все решим. – ЧИМИН! Но в ответ был лишь нарастающий свист ветра, оглушительный, леденящий душу, и потом... тишина. Абсолютная, бездонная тишина, в которой растворился последний вздох его младшего брата. Намджун застыл посреди улицы, телефон прилип к уху. Звонок давно оборвался, но он все еще слышал этот звук. Звук того, как рушится его мир. И как в теплом зале ресторана, его другой брат, ничего не подозревая, танцевал свой первый танец с альфой, который когда-то поклялся в вечной любви тому, кого они только что потеряли навсегда.