Я уже не мал/Я снова боюсь остаться один в доме.

Мои руки невольно сжались в кулак, когда я увидел перед собой нечто странное: ладони были покрыты черными полосами, глаза наполнились слезами, размывая перед собой картину, дыхание мое прерывисто, словно в горле встала огромная глыба льда. Тогда я думал, что мне конец. Сердцебиение можно было перепутать со старым мотором дряхлой машины, кажется, я не могу перестать плакать. Существо передо мной склонилось, обрамляя свою пасть. От него пахло необычайно сыро и противно. Запах гнили наполнил мои ноздри, и я упал на колени. Меня вырвало. Я не хочу здесь находиться... Я обернулся, стараясь не издавать громких всхлипов плача, чтобы оно меня не услышало. Я чувствовал жар, как будто я нахожусь на солнце. Оно знало, чего я боюсь, но я не могу сделать ровным счетом ничего. И тут... Я проснулся. — Господи... — Уилл резко распахнул глаза, глядя в потолок. Часы, подаренные ему на день рождения Джонатаном, покоились на тумбочке. 4:20 утра, значит, до пробуждения есть еще несколько часов в запасе. Протирая глаза, он думал об очередном приснившимся ему кошмаре. После победы над Изтязателем разума Уиллу начали часто сниться кошмары, а что хуже всего, ему снилось одно существо, облик которого он запомнил как свои пять пальцев. На столе лежал набросок, нарисованный на скорую руку детскими мелками. В темноте, со стороны, можно было бы подумать, что это огромная, черная клякса, размазанная по листку. Он встал, чтобы включить свет, но увидев перед собой рисунок, нарисованный его собственными руками, остановился, разглядывая его: черная физиономия, глаза, напоминавшие ему две маленькие точки, кои могли мелькать с белого по красный цвет. Форма головы была похожа на череп акулы молот, словно две руки, готовившиеся протянуть длани для объятий. Оно было крупным, а изо рта воняло гнилой плотью, незнакомой сыростью. Всё как во сне. Младший Байерс нахмурился, закрыл глаза и раздражённо вздохнул, прежде чем жестоко смять бумажный лист и отправить его прямиком в мусорку. Мусорка была наполнена такими же смятыми творениями — в последнее время ему не нравились свои работы, что бы он ни пытался нарисовать, у него получится размазня пятилетнего ребенка. Комната светилась лунным светом, аккуратно сложенные Джойс на стуле вещи просились в шкаф, на свое место. На полу лежало несколько мелков и карандашей, несколько стаканов на столе после крепкого чая. Всё это говорило о том, что в комнате пора убраться. Нет, Уилл был довольно чистоплотным и порядочным человеком, что любил комфорт в своей комнате и атмосфера красок заставляла его чувствовать себя в своей тарелке, особенно после тяжелого школьного дня с неухоженными однокашниками, пол, вечно усыпанный младшеклассниками и, что самое главное, уроки, на которых нужно думать. Успеваемость парня была неплохой до момента, пока он не познакомился с Изнанкой, но после всего произошедшего ему приходится брать дополнительные уроки или просить своих друзей помочь с ними. В основном ему было до ужаса некомфортно и стыдно просить о помощи, мол, что он безответственен и глуп, раз не может решить все сам. Единственные, кто всегда откликался, это был Майк и Дастин. Дастин был умен не по годам, а Майк... Это просто Майк. Его самый лучший друг. Просто в последнее время все было... Не так. Они не смогут его понять... Они не смогут его принять с этим чувством. Нужно давать отдыхать не только себе, но и другим. Уилл устало провел рукой по волосам, еще стоя несколько минут и глядя в одну точку, прежде чем снова лечь на кровать и попытаться заснуть. ———————————————————— Зимние лучики солнца озарялись на домишко Байерсов, прыгая то на комнату Уилла, то на кухню. Уилл не мог не почувствовать желание вздремнуть еще часик-полтора, дабы смаковать узы новых дрём, где кошмары на этот раз не явились. Тем временем, Майк Уиллер, расписывая в блокнот свою недавно придуманную книгу, остановился на полуслове, когда услышал из рации знакомый голос Хендерсона. — Приём-приём, как меня слышно? Вы еще не забыли про нашу вечернюю встречу перед Рождеством? Приём. — на этом голос Дастина оборвался, и Майк, уже предвкушающий фейверки в темноте, схватил рацию и ответил. — Мы помним, Хендерсон. Я одолжу у Нэнси пару фейерверков. Давайте так: с меня фейерверки, с Уилла зажигалка и закуски, Лукас берет всё по мелочи, а Джейн и Макс будут помогать нам с лепкой снеговика, приём. В эту же секунду Майк положил рацию обратно на место и продолжил свои летописи. Его книга была о чудищах, посещающие город, об оборотнях-убийцах, против которых оружие будет равно золоту. Ему показалось крутым добавить к обычным мифическим существам свои зацепки, такие как... Острые зубы, торчащие из пасти, взрослый, худощавый вид и что самое главное — взгляд, полный ярости и ненависти к людям. Даже не подозревая о том, что вся его книга — это олицетворение его душевного состояния, накопившегося за значительное время после появления Изнанки, Майк всё равно продолжал писать, потому что именно в этом он находил свое спокойствие и тишину. Иногда ему может хватить одной ручки и листка бумаги, чтобы написать целую эпопею из своей головы. Свои творения он пока что не показывал никому. Он думал, что они неправильно поймут его, что посчитают черноволосого психом, но что хуже того — его отправят в психушку. Хотя, с другой стороны, ему казалось, что это просто обычное проявление гормон у подростков, и у каждого есть свой выход, чтобы справиться с этим. У кого то письмо, чернила и блокнот с динозаврами, сотканными из детских фантазий. А у кого то холст, краски, да кисточка, блуждающая в стакане с водой. Хотелось бы, чтобы все закончилось именно на этом, но все самое легкое и бесплатное только в мышеловке. В последнее время Майк бывает редко у Байерсов, зато видит каждый день Уилла в школе и на прогулках. Снежные хлопья хрустели под их ногами, а легкий прохладный воздух наполнял легкие. Майк выводил каждую букву, параллельно вспоминая их теплые совместные прогулки, пусть погода и была суровой. — Ты знал, что учёным ни разу так и не удалось найти две одинаковые снежинки? — спрашивает Уилл, поправляя шапку-ушанку на голове. Под шапкой находилось гнездо из волос, взъерошенный, каштановый горшочек. — Да ну, Уилл, я не такой задрот, как ты. — игриво отрезал Уиллер, слегка усиливая хватку на ледяной качеле. Его ноги плавно покачивались вверх и вниз, словно выполняли воздушный танец под лунным светом. Его перчатки лежали в карманах, на случай, если он будет на гране обморожения. — Надень перчатки, дурак, ты видел, что случилось с рукой Лукаса, когда он посчитал, что играть в снежки без перчаток — круто? — Что? Да мне не холодно, не надумывай себе глупостей. — закатил глаза он, смотря на младшего Байерса с любопытством в глазах. — Переживаешь за мои руки? — Конечно. Кто, если не ты, будет помогать мне писать сочинения к моим рисункам? Да и я не знаю так много про драконов и динозавров, как ты. — в его голосе прозвучала легкая зависть. Но совсем безобидная. Белая, нежная и добрая. — Ладно, уговорил. — Майк отцепился от ручек ледяной, как лед, качели и принялся шариться по карманам, в поиске шерстяных перчаток. Его перчатки были стандартными, но комфортными на вид: серые, малиновые и белые полоски, а посередине была изображена снежинка. — Но не думай, что после этого я стану твоим покорным псом. А Уилл лишь усмехнулся, переведя взгляд на небо, усыпанное снежинками. Сейчас для счастья у них было всё, чтобы расслабиться. И тут... — Майкл! Майк, ты снова заснул за столом. Мама уже приготовила поесть. — голос Нэнси заставил младшего Уиллера неохотно проснуться и усесться на диван. — Да... Да, конечно. Я уже иду. — Быстрее. Уиллу помешала спать мама, что зашла к нему и начала его аккуратно будить. Его глаза устало распахнулись, выискивая любой признак сна, но, к сожалению, спать уже было нельзя. Есть уже не хотелось. Перед его глазами всякий раз вставало это существо, посещающего его каждый сон, когда он пытался сделать что-то человеческое, в конце концов, просто поесть. Джойс пододвинула тарелку Уиллу, но тот напрочь отказывался кушать. — Солнышко... Снова кошмары? — её нежный голосок словно раздался среди тьмы. Ком встал в горле. Ему было стыдно за то, что он чувствует, стыдно за то, что он снова ноет, стыдно за то, что ничего не может с этим поделать. — Да. Он помнил, какой сегодня день. Сегодня они со всей компанией должны гулять перед Рождеством, чтобы поднять дух и хорошо провести время перед тем, как будут валяться еле живые с полными животами салата. Байерс всегда вспоминал с теплом ночные зимние посиделки в такой особенный, замечательный день. Тогда часы били двенадцать и в волшебство верили даже взрослые. Каждый празднующий загадывал желание, надеясь, что Санта положит им под елку заслуженный подарок. Кто-то сидел у костра, покачиваясь в кресле и укутавшись в мягкий плед, встречал Рождество в спокойствии и тишине. А кто то предпочитал быть бурным: алкоголь, пустые стаканы на столе, громкая музыка до другого конца города, тридцать три тоста за минуту, веселье, ненастье. Что еще им нужно было для счастья? Жизнь в настенных часах. Уилл бы, вероятно, выбрал первый вариант, проводя столь праздничную ночь в тепле и комфорте, нежели в огнях и музыке. Майк бы предпочел провести этот праздник с Уиллом, но никогда бы не признался в этом. Дело не только в том, что он был его лучшим другом, но и в том, что он был самым спокойным и тихим из всех друзей. С ним можно было обсудить абсолютно любую тему, даже не задумываясь о том, как ты прозвучишь — как идиот или же как объект восхищения. Но минус был в одном. Они боялись. В последнее время они отдалились в плане теплых слов для друг друга, перестали обмениваться родными взглядами. Сейчас они только и делали, что гуляли вместе с компанией и изредко смотрели друг на друга, боясь сказать что то лишнее в адрес другого мальчишки. Майку не хотелось, чтобы Уилл чувствовал себя дискомфортно, хотя чувствовал это, чувствовал каждое его вздрагивание, когда он пытался прикоснуться до его плеча, видел, как его глаз подёргивается, когда кто-то упоминает Изнанку, и Уилл снова как поник. А Уилл чувствовал себя ужасно по отношению ко всему этому. Он не знал, как подойти к кудрявому пареньку, чтобы не показаться странным в его глазах, психом, который спустя столько времени вновь попытался пообщаться так, как раньше. Хотя и не тот, и не другой не подозревают, что каждый из них вспоминает старые диалоги. Быть может, этот Рождественский вечер Байерсы и Уиллеры решат провести вместе? Об этом можно было лишь мечтать. Видеть, как пьяные родители танцуют медленный танец, счастливые после двух лет мучений, как Майк сидит рядом и придерживает его руку, поглаживая кожу большим пальцем, чтобы успокоить зомбичка. Бред. Ну прекрати. Ему наверняка нравится Джейн, но никак не ты. С чего ты взял, что твой лучший друг вообще станет смотреть на тебя? ——————————— — Мам, мне туго! Зачем мне кофта, если у меня есть куртка?! — буркнул черноволосый парень, глядя на озабоченную Карэн с недовольством в глазах. — Я уже не маленький, чтобы ты меня одевала как капусту. — Прекрати так себя вести, Майкл. В прошлый раз ты не надел шапку, с этого момента я буду следить за тем, как ты одеваешься зимой. — Это было один раз. Между прочим, на улице было тепло и солнечно, тогда все были без шапок! — Ты хочешь опять уши простудить себе? — Миссис Уиллер протянула Майку его рюкзак и проследила за тем, чтобы тот оделся и проводила его с улыбкой на лице, взяв маленькую ручку Холли и помахав ею на прощание. — Вечно они делают из меня малыша... Я уже не маленький, чтобы принимать решения сам. — Ма-а-ам, где мой свитер, который мы покупали пару дней назад? — Уилл звучал восторженно и ласково, уже держа в руках куртку. Путь состоялся недолгим. Обычно Байерс не хотел выходить на улицу поздно вечером в такую студеную погоду, но сегодняшний вечер был особенным. В этот вечер друзья сложат все от и до, запустят петарды, фейерверки, слепят долгожданного снеговика и дадут ему имя и... Наконец-то откроют все карты, которые они таили в себе все это время. Подошва давила хрупкий снег, а он хрустел под ногами, как косточки. Снег – это волшебство, сошедшее с небес, преображающее мир до неузнаваемости. Каждая снежинка крошечное, идеально выточенное чудо, хрустальная звездочка, бережно опускающаяся на свою сестру. Он ложится на ветви деревьев пушистыми шапками, превращая их в сказочные декорации, и укрывает крыши домов, сглаживая острые углы. Каждый сугроб, каждая тропинка, каждый завиток на ветке становится произведением искусства. Уиллу больше ничего не требовалось для счастья, разве что видеть друзей... Счастливыми. Дастин прибыл первым, усаживаясь на скамью, усыпанную снегом. Лукас, при виде Хендерсона, скептически посмотрел на него и дразняще сказал, ложа под дерево все, что им требовалось взять. В розовой темноте их почти не было видно. — Теперь твой зад будет мокрым. Как умно, Дастин. — О чёрт... — Дастин резко вскочил и стряхнул с себя снег, кружась по несколько раз. — Больше нету? К этому времени прибыла Джейн, бросая под дерево несколько петард и конфет, преподнесённые Хоппером. На ее голове была теплая шапка, уши были плотно закрыты, а розовые варежки придавали ей нежный, комфортный вид. На ее лице разыгралась довольная улыбка, когда ребята побежали хвататься за вещи. Кто за лопаты, а кто продолжил ждать двух парней и Макс, которые уже совсем скоро должны подойти. Дастин ярко улыбался, видя, как из снежного комочка у него получилась форма сердца, и кинул его в Лукаса, на что в ответ он получил: « Я тоже люблю тебя, идиот! ». Его кудрявые волосы торчали из шапки, придавая ему более комфортный вид. Все же, в кепке он выглядел намного узнаваем, нежели в шапке, не так ли? Лукас катал огромный снежный ком для туловища снеговика, поглядывая в сторону, чтобы в случае чего увидеть Макс. По телу пробегало знакомое тепло, когда он вспоминал, как она похвалила его за школьную аппликацию, и это стало его фразой дня: « Не так уж и плохо, как в прошлые разы, молодец. » Джейн сидела на скамейке, прежде отряхнув ее от снега, чтобы сесть. Она выглядела счастливой, и это было правдой — за последнее время она получает только положительные эмоции, впечатления от других людей. Хоппер стал папой для неё, а Майк и Уилл часто ходят к ней в гости, смотря различные фильмы и читая комиксы по ролям, да так, что они катались по полу от смеха. К этому времени подошла Макс с коробкой фейерверков в руках. Её взгляд был диким и довольным, когда она увидела ошарашенные лица друзей и то, как у Дастина отвисла челюсть при виде этой горячей штучки. Рыжие волосы падали на плечи девушки, а на ее ресницах отдыхали снежинки, кои уже растаяли. Вероятно, Макс была так же восторжена и удивительно заинтересована сегодняшним вечером. — Хей, ребят, двое чудил еще не подошли? — Неа. Как обычно опаздывают. — Лукас закатил глаза и продолжил лепку. Луна выступала над небом, вычёркиваясь среди туманных облаков, звезд и уходящим солнцем. Ее свет касается верхушек деревьев, очерчивает контуры гор и отражается в зеркальной глади озер, создавая иллюзию волшебства. В ее безмолвном присутствии мир замирает, звуки стихают, и только ночные обитатели приветствуют ее своим тихим пением. Поверхность Луны испещрена кратерами, словно шрамами времени, рассказывающими историю ее долгой и бурной жизни. Уилл устало топал к их любимому месту, тащя в сумке всё, о чем они договорились еще вчера. Майк прибыл позднее всех, но почти так же, как и Байерс. Вечер был бесподобен: ребята смеялись, бросая друг в друга снежки. Макс и Лукас упали в один сугроб и долго еще смеялись над своей невнимательностью и тупостью по отношению к играм. Снеговик, уже почти готовый, стоял как охранник всех ребят. Джейн доедала конфеты, жадно глотая их, показывая всем, какая она сладкоежка. Иногда ты совсем не знаешь, когда может прийти зло. Оно приходит в самые неловкие и приятные моменты, делая тебе гадости. Глядя на все это, Уилл точно мог сказать, что ему было хорошо, но что-то, сквозь куртку и свитер у него выло сердце, особенно у него подымалась тяжесть, когда он ловил взгляд Майка на себе, но понимал, что сейчас не самое время для таких философских разговоров. Он будет идиотом, если испортит ему настроение в такой загадочный, весёлый и теплый вечер. Они итак настрадались, возязь с ним, как с малышом, особенно Майк, который все это время был рядом с ним, показывая, что он не один и ни один Изтязатель разума не способен добраться до его мудрёной головушки, во что бы ты не превратился. Майк тоскливо посматривал на Уилла. Среди всего этого шума и смеха он мог заметить, как он подозрительно долго возится с палкой, чтобы прикрепить ее к свежеиспечённому снеговику. Ему было тяжело смотреть на то, как парень мучается, а что самое главное: он никогда не считал его нытиком. Он был готов остаться с ним до самого рассвета, пока не убедится, что именно Уиллу стало легче, именно Уилл вновь улыбнулся, даря при этом Майклу самые теплые, самые яркие воспоминания, кои, возможно, были бы полезны для будущего. Он смотрел на его уставшие глаза, на то, как он хотел спать, и подозревал, что его снова мучают кошмары. Зомбичок был последним, кто заслуживает получать такое дерьмо в свой адрес. Возможно, тот хотел спокойно жить, жить как ребёнок, играть с машинками и не думать о навязчивых мыслях, поглощающее его изнутри. Так нельзя... Я не оставлю его одного, пока не убежусь, что с ним все хорошо. Уилл почувствовал чужое дыхание рядом и обернулся, расслабляя хватку на ветке. Перед ним стояла знакомая фигура, на этот раз он надел те самые перчатки с рисунком снежинки. Это заставило в его груди что то сжаться. — Майк..? Тебе что нибудь подать? Уиллер вздохнул и посмотрел на снеговика, горько усмехнувшись. — Сам решил доделать? А то я заметил, как ты возишься с маленькими деталями уже два часа. — Я.. Да.. Решил вот.. Сам закончить. — Он отвел взгляд, понимая, что прозвучал не очень правдоподобно,но решил не сдаваться. — Как ты? — По правде, паршиво. — Что случилось? — Мне жаль, что мы отдалились, правда. Это не твоя вина, Уилл. Уилл дрогнул, отводя взгляд в сторону. В груди снова поселилась знакомое ноющее чувство, он хотел отдать все, чтобы это не чувствовать снова. — Мы не отдалились, Майк... Просто.. Ты не поймешь меня, наверное. Не так, как бы я хотел, чтобы ты меня понял. — Уилл, мы буквально дружим с садика, — начал он, придвигаясь немного ближе и ложа ему руку на плечо, от чего по его телу пробежались мурашки. — Ты стал для меня не только другом, но и опорой, на которую я бы мог положиться. Из всех понимаешь меня по-настоящему только ты, Уилл. Они никогда не поймут каково это убиваться по динозаврам, не знать, как извлечь мысль правильно. И каким бы тревожным ты не был, ты должен понимать, что мы все еще друзья. И если ты псих, то я тоже. Черновласый внезапно почувствовал, как ком застрял в его горле, и горько сглотнул его, подымая взгляд на яркие звезды над головой. — Не таи от этого мира секреты, пожалуйста, не от меня. Улыбка Уилла резко померкла, сменяясь на что-то более уязвимое и слабое. — В последнее время мне снова начали сниться кошмары. Какое то чудовище преследует меня в каждом сне, и каждый раз когда я закрываю глаза, я знаю, что передо мной встанет силуэт этого чудовища. Майк, я... Прости меня. Я правда пытался быть... Я... — по его щекам начали невольно течь слезы, а в его влажных глазах показались яркие фейерверки, кои ребята запускали и смеялись, не подозревая о мальчиках наедине. Но сейчас Майку было плевать на это. Он неосознанно обхватил лицо Уилла руками и посмотрел ему прямо в глаза. — Нет-нет, Уилл, не плачь... Все хорошо.. Я не осуждаю тебя. Как давно ты видишь этого монстра? — Несколько месяцев, кажется.. Я не помню.. — тихо всхлипывал горшочек, глядя на лицо мальчика. Оно было заманчиво близко, комфортно и уютно. Его дыхание смешалось с дыханием черновласого, но тот лишь обнял его, поглаживая по спине. — В следующий раз не думай, что я буду тебя осуждать. Ты самый сильный человек из всех, кого я встречал, понимаешь, дружище? Ты прошел через то, что не видели другие даже близко, и после этого всего ты считаешь себя нытиком? Ты всегда поддерживаешь меня, когда мне плохо, принимаешь мою... Чертову злость, которую я ненавижу всем своим сердцем, но ты все равно по какой-то причине продолжаешь меня жалеть. Ты не сделал ничего плохого, чтобы страдать. Не думай плохо про себя и наконец-то подумай о себе. Это еще один признак сильнейшего человека. « Я не осужу тебя за то, что ты тоже человек, зомбенок. » ————————— Рождество прошло не так паршиво, каким оно могло бы быть. Ребята пошли по домам, а Уилл и Майк направились к дому Уиллеров, потому что, как и ожидалось, туда приехали Джойс с Джонатаном. Ребята всю оставшуюся ночь смеялись и читали совместно комикс, отвлекаясь от тревожных мыслей. Остальные три дня прошли не с такой страстью. После Рождества закончились и каникулы, светлые дни снова сменились школьной рутиной. Этой ночью Уилл снова видел кошмар. Я спускался по тропе, а передо мной возвышались высокие деревья, обрамляя свои острые, как лезвие ножа ветки. Ноги уже подкосились, выжидая подвох. Тропа вела меня к неизвестному озерцу, оно было большим и холодным. В ночную пору на озеро ложился туман, словно серый плед. В своем отражении я увидел силуэт позади меня. Страх проник в меня снова. Спина начала знакомо гореть, а как только я обернулся, то передо мной встало злое, коварное чудовище. По его телу стекал гной, смешанный с кровью, что заставило меня почувствовать тошноту, стоящую в горле. От него ужасно исходил жар. У меня поднялась температура. Я упал перед ним на колени и вырвал чем-то красным, но как только я попытался встать, то оно толкнуло меня в воду. Я уже начал тонуть, но... Я проснулся. С огромным вздохом горшочек вскочил с кровати. По его лицу стекали еще теплые слезы. Он посмотрел на часы. Было 5:50 утра. Уилл прижал коленки к себе и начал приглушённо рыдать, боясь пошевелиться. Но.... Кто-то дотронулся до его плеча. — Уилл?... — Тихий и сонный голос Майка раздался эхом посреди комнаты, откликаясь в отголоске тьмы. Точно. Майкл же остался у него с ночёвкой, чтобы утром пойти вместе в школу... — Что тебе приснилось? — Я.. Мне нужен свежий воздух, М-Майк... — Тогда пошли на улицу. И, как ни странно, они вышли на улицу в столь раннее время. Зима властвовала безраздельно. Мороз, злой и кусачий, сразу же схватил их за щеки, заставляя кутаться плотнее в свои тонкие куртки. Уилл вздрогнул и инстинктивно потянулся к Майку, ища хоть немного тепла. Небо над головой, еще совсем темное, начинало медленно светлеть, окрашиваясь в бледно-серые тона. Луна, словно изгнанница, теряла свою власть, бледнея и растворяясь в предрассветной дымке. Её бледный свет, все еще достаточно сильный, чтобы отбрасывать длинные, причудливые тени на снег, казался особенно холодным и отстраненным. Снег лежал повсюду, толстым, нетронутым покровом. Каждый шаг сопровождался хрустящим звуком. Деревья, укутанные в снежные шубы, стояли неподвижно. В тишине, казалось, можно было услышать, как дышит сама зима. Уилл глубоко вдохнул ледяной воздух, пытаясь прогнать остатки кошмара, но холод проникал глубже, до самых костей. Он поёжился, но в этом утреннем безмолвии, нарушаемом только хрустом снега под ногами, было что-то успокаивающее, что-то, что позволяло ему дышать ровнее. Это был мир, замороженный во времени, мир, в котором можно было забыть о своих страхах и тревогах, хотя бы на короткий миг. И в этом мире он был не один, рядом был Майк, и его присутствие, такое реальное и ощутимое, давало ему сил двигаться дальше. Они не шли целенаправленно, но ноги сами привели их на старую детскую площадку за домом. Майк, без слов, подошел к одной из них. Его рука, в плотной перчатке, ловко смахнула снежную шапку с деревянного сиденья, обнажая заледеневшую поверхность. Байерс сделал то же самое. Первые минуты прошли в молчании, прерываемом лишь приглушенным хрустом снега под их ботинками и далеким скрипом старых веток, раскачивающихся на ветру. Скрежет цепей, обычно такой громкий и веселый, сейчас казался приглушенным, будто сам звук замерз в морозном воздухе. Уилл медленно оттолкнулся ногами от утоптанного снега. Сперва осторожно, потом чуть смелее. Качели, будто вспоминая давно забытое движение, тяжело двинулись вперед, вздымая крошечные облачка снежной пыли. Ледяной ветер трепал волосы, обдувал лицо, но уже не казался таким враждебным. С каждым взмахом вперед-назад кошмарные образы отступали, растворяясь в прозрачном, морозном воздухе. Оставалось лишь ощущение полета и невесомости. — Это существо. Я снова видел его. — устало произнёс он, медленно моргая. Майк перестал качаться, медленно опустил ноги в снег, заставив качели замереть. — Я знаю, Уилл, знаю... — произнёс парень, оглядывая розовое и теплое небо. — Но оно не здесь, понимаешь? Вся твою тревожность — это глупость, которую ты сам придумал и теперь не можешь ее отпустить. И в этот момент никто не сдержался. Он обхватил лицо более младшего мальчика руками и сократил расстояние между ними, смыкаясь теплыми и влажными губами о его губы. — Я рядом, и со это чудовище тебя не тронет, солнышко. — Майк снова втянул его в поцелуй и обнял, защищая его. Теперь было забыто всё, что началось: рука Уилла легла на щеку Майка, а слеза счастья покатилась по собственным щекам от веселья, когда он поцеловал его в ответ. ————— Нужно ценить то, что есть у тебя сейчас. — Хей, зомбенок, я нашел нашел новые кассеты для нас... — Уиллер с восторгом плюхнулся на диван рядом с Байерсом, устраиваясь поудобнее. И именно в этот момент они стали самыми счастливыми людьми на свете. Уилл уснул на груди Майка, а рука Майка легла на волосы Уилла, мягко поглаживая их. Он поцеловал того в макушку. — Сладких снов.

***