Нравится?

«Нравится?» Вы бы когда-нибудь подумали, что радостный, «золотой мальчик» McLaren может вести себя как полный сумасшедший? Пусть не всегда, но иногда — и именно Оскар успел испытать это на своей шкуре. Жить под одной крышей с Ландо, да и вообще быть с ним в отношениях — то ещё испытание. Каждый день для Оскара словно Судный день: никогда не знаешь, что взбредёт в голову его драгоценному. В один из таких дней Норрис вернулся домой. И с порога крикнул не что-то вроде: «Я дома, любимый!» или «Где же мой Оск?», а громко и уверенно: — У меня есть сюрприз для тебя! И я уверен, именно этот тебе понравится! Чёрт. Это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Никогда. В прошлый раз Норрис с такими словами притащил домой черепаху и предложил назвать её «Оск 2.0». — Ну она же такая медленная, как и ты, — объяснял Ландо. Оскар тогда всерьёз разозлился и позже показал, что насчёт «медленный» его драгоценный сильно ошибся. Но в этот раз, войдя в коридор, Оскар не увидел ни черепахи, ни собаки, ни билетов в Бразилию на пьесу. Подозрительно. Ландо держал свой «подарок» в руках, но не показывал. Вместо этого, не снимая обуви, схватил Оскара и потащил в их комнату. — Ради бога, Ландо, объясни, что происходит, — устало произнёс Оскар, когда его толкнули на кровать. — Что ты опять придумал? Трахнуться в кроссовках? Сдаёшь позиции своей безбашенности, Норрис, — усмехнулся он. Ландо и вправду стянул с него футболку. Но не ради того, о чём думал (и чего явно хотел) Оскар. А хотел он этого, конечно. Кто, скажите, на этой чертовой планете не хотел Ландо Норриса? Но Ландо молчал. И вот — гвоздь программы. Из кармана он достал помаду. Красную, яркую. — Что за… зачем тебе помада? — спросил Оскар, уже подозревая неладное. Ландо молчал. — Не смей меня игнорировать, — властно произнёс австралиец. — Лежи спокойно, Оск. Я знаю, что делаю, — наконец ответил Ландо. И его тон только больше напрягал Пиастри. Ландо слез с него, но взглядом дал понять: «Лежи». Подошёл к зеркалу и… начал красить себе губы. Оскар никогда в жизни не видел ничего более странного. И, чёрт возьми, более прекрасного. Вернувшись, Ландо снова прижал его к кровати, но к губам не притронулся. Сначала он поцеловал щёку — одну, другую. Потом перенёсся на переносицу, лёгкий поцелуй в нос, потом лоб. Он обцеловал всё лицо Оскара, кроме губ. Дразнил. Затем Ландо спустился ниже — шея, ключицы, грудь. След за следом, поцелуй за поцелуем. В какой-то момент он снова подрисовал губы, уже криво, даже не глядя в зеркало. Следы, наверное, начали бледнеть, подумал Оскар. Впервые за всё время его безумных сюрпризов он лежал спокойно, не возмущаясь. Ну а кто вообще возмутится, когда тебя целует Ландо Норрис? Наконец, Ландо оторвался от груди Оскара и с видом художника, любующегося картиной, рассматривал своё творение. Он светился от счастья. И именно таким — радостным, улыбчивым, его — он нравился Оскару больше всего. Но тут начался настоящий хаос. Ландо снова открыл помаду, прокрутил и аккуратно прижал наконечник к коже Оскара. — Мой. Только мой, — шептал он, выводя буквы. На одной стороне груди он написал «Принц», на другой — «Собственность Ландо Норриса. Только мой». Закончив, он с довольной улыбкой осмотрел всю композицию, а потом поднял взгляд на Оскара: — Нравится? Нравится быть моим, а, Оск? — не дождавшись ответа, он поцеловал его. Оскар этого ждал с самого начала и ответил сразу же — жадно, влажно, крепко обхватив Ландо за бёдра. Британец не отставал. Оторвавшись, они выглядели почти сюрреалистично: оба с размазанной по губам и щекам красной помадой. — Нравится, — выдохнул Оскар. — И тебе должно нравиться, что ты мой. Только мой. Он потянул Ландо за собой, и оба рухнули на кровать. Норрис устроил свою голову на груди Пиастри, обняв его и тот ответил на объятия. — Что смешного? — спросил Оскар, когда Ландо вдруг начал хихикать. — Мне кажется, консультант говорила, что помада водостойкая. Так что завтра в аэропорт поедешь так, — игриво заметил Ландо. — Вот же… Ну и пусть. Потом ототру. Лежи давай, — сказал Оскар и поцеловал его в макушку. На следующий день помаду они так до конца и не стерли.