Мне было семь

Маленький семилетний Эндрю лежал на кровати детского дома. Пока остальные ребята из группы ушли в буфет на обед, он рассматривал высокий белый потолок от скуки. Свою порцию еды мальчик перенёс к себе в комнату, чтобы уединиться. Ел неспеша, маленькими кусочками, тщательно пережёвывая пищу. Грязную тарелку занесёт попозже. Спустив ноги, мальчик в сидячем положении помотал ими в разные стороны. Под шум листьев на ветру он мычал себе под нос некую мелодию, рассматривая окружающие его вещи. С коленки всё ещё не сошёл большой синяк. Он появился после побоев шестой по счёту матери. По крайней мере, Эндрю пробыл у неё недолго. За окном ранняя осень. Жёлтые листочки манили своей красотой. Эндрю немного покачался на пятках из стороны в сторону, пока не встал на детскую табуретку у окна, сложив руки на подоконник и на них положив голову. Он думал о прошлой семье и остальных по обратному отсчёту. Ещё не в одной семье не нашлось хороших людей: где-то выделялись на фоне блондинистого мальчика старшие братья-хулиганы, а где-то — пьяницы и сумасшедшие родители. Маленького Миньярда день ото дня терзал вопрос, касающийся его жизни: удастся ли попасть в надёжную, любящую, крепкую семью? Эндрю верил, что его найдут, заберут к себе и... — Эндрю, за тобой пришли, — радостно прикрикнула воспитательница, прежде чем отворить дверь. — Собирайся, родненький, тебя ждут родители. Неужели! Наконец-то! Вот оно, счастье! Эндрю, как и в прошлые разы, на радостях спешит за воспитательницей, мигом собирает вещи в небольшой рюкзак, прихватив с собой плюшевого мишку... — Здравствуй, мой мальчик! — встречает его с улыбкой приёмная мать, пока её муж с ехидной усмешкой стоит позади неё, рассматривая жизнерадостное дитя... Заявление, подпись, печать — и Эндрю уже едет в машине взрослых в новый дом. Прибыв к вечеру, Эндрю показали каждую комнату, начиная с кухни, туалета и заканчивая выделенной спальной комнатой для него. А затем взрослые устроили семейный ужин в честь нового члена семьи. — Спасибо, — вежливо поблагодарил Эндрю за вкусный ужин, облизывая вилку от недоедания. — Было очень вкусно. Я уберу за собой. — Какой воспитанный мальчик! Ну, золотце! — стала восхвалять малыша приёмная мать, когда Миньярд самостоятельно взялся за мытьё посуды после себя. — Эндрю, зайка, подойди ко мне, — подозвала она его к себе, когда он отложил мокрую, но чистую тарелку на полотенце. — Ты прости меня, милый. Завтра мне нужно уехать в командировку на два дня. Мы с Джоном решили, что тебя раньше нас заберут, поэтому мы пришли к общему мнению, что заберём тебя сегодня. Мы обязательно с тобой ещё успеем получше познакомиться. Не переживай и не стесняйся. Чувствуй себя как дома. В тот же час мать попросила у мальчика грязную одежду, чтобы забросить её в стирку вместе со своими вещами, так как место ещё предостаточно в стиральной машине. За мальчика ещё в детском доме были постираны вещи, однако это не помешало Эндрю снять детдомовскую дневную футболку и надеть что-то посвежее. После чего Эндрю, довольный сегодняшним днём и родителями, быстро провалился в сон, не забыв, каким взглядом окинул приёмный отец его хрупкую обнажённую спину... К раннему утру приёмной матери, как она и предупредила, уже не было. Мальчик остался с отцом, Джоном, под присмотром. День прошёл чудесно: Эндрю пообедал, разобрал рюкзак со вчерашнего дня и поиграл в своей комнате с любимым плюшевым мишкой. Пока к вечеру... — Эндрю, давай поиграем в игру? Игра называется «Червячок», — предложил приёмный отец мальчику, первым делом зайдя к нему в спальню. Без какого-либо разрешения он дотронулся до худой стройной ножки, нагло касаясь домашних шорт. — А как в неё играть? — Миньярд очень любил игры. Он играл во что угодно с психологами и воспитателями в детском доме, дабы развлечься, поэтому согласился на новую игру... — Сейчас расскажу. Ты раздевайся пока. — Зачем? — Ты видел когда-нибудь червяков? Эндрю наивно покачал головой. — Они не имеют на себе одежды. Наша с тобой задача — избавиться от лишних вещей на себе. Без этого игра не интересна. — Мужчина заметил присутствующее волнение у Миньярда и постарался избавить его от этого словами: — Я прекращу, если пожелаешь. Только попроси, и я остановлюсь. И у него получилось. Эндрю доверился папе. Он доказал не словами, а действиями, начав постепенно снимать с себя одежду. — Вот так, молодец, замечательно, — похвалил его приёмный отец, с усмешкой приступая к своей одежде. — Повернись ко мне спиной. Сейчас мы вместе выстроимся в цепочку, как паровозик с вагончиками. Эндрю слушал папу и исполнял, что велели, с нетерпением ожидая начала игры. — Будь хорошим мальчиком. Договорились? — Хорошо. Хорошо? ... «Всё! Хватит, я не хочу больше играть! Прекрати, пожалуйста!» Он помнит, как шершавые грубые руки раздвигают его ягодицы. «Мне больно! Пожалуйста, хватит!» Эндрю помнит каждый толчок. «Больно! Пожалуйста, прекрати!» Всё дошло до такой степени, что Эндрю заметил мужскую массивную ладонь, крепко закрывшую его рот, из которого вылетали детские невинные вопли. Крики превратились в скулёж, длившийся несколько минут. Но для бедного семилетнего ребёнка он длился бесконечно. Мишка, лежавший ранее рядом на подушке, упал на пол, а за ним и надежда на приобретение добрых, заботливых родителей...