Private

Когда музыка Бакуго прогремела по всей Америке, он совершил слегка необдуманный поступок: приехал к Мидории домой и поцеловал своего лучшего друга прямо на пороге. Изуку, едва успевший открыть дверь, разумеется, растерялся, беспомощно вздохнул и раскраснелся. Только спустя пару мгновений, поняв, наконец, что это делает Кацуки, он решительно ответил на поцелуй, кусая чужие губы до крови и стирая всё то многолетнее, неоднозначное «лучше-дружеское», что у них было. Позднее, в комнате Деку, уставшие, разгорячённые и счастливые, они обязательно поговорят об этом. Но это будет всё-таки немного позднее.

♫

Сколько Изуку помнил себя, столько он помнил Кацуки — с младенчества. У них всегда было что-то, чем они могли поделиться только друг с другом. Никаких тайн и секретов. Чистое доверие и по-детски настоящая преданность. Они привязались друг к другу. Плохим другом Изуку себя никогда не считал. Он внимательно слушал рассказы Кацуки, всегда делился половинкой последнего печенья, плёл ему браслеты из одуванчиков, когда весной у дома их разрасталось слишком много. Он всегда ценил Бакуго, помогал и поддерживал во всём. Он думал, что знает о своём друге всё. Наверное, так и было. Видимо, лишь до определённого момента. Когда настала пора выпускных экзаменов и поступления в университеты, Кацуки сказал вполне ожидаемое, но всё же непривычное: — Я поступил в консерваторию. Мидория, как хороший друг, радовался успеху Бакуго, тем же днём купил бенто-торт, по-своему украсил верхушку, изляпался в креме, подпортил внешний вид угощения и помылся в душе три раза, перед тем, как понести мини-подарок блондину. Вечер прошёл хорошо. Лишь пару раз Изуку терялся в пространстве и времени, когда вспоминал давнее и, как оказалось, незначительное обещание Каччана учиться в одном университете. Но это не так важно, наверное, да? «Не знаю», — подумал тогда Изуку. Бакуго улыбнулся ему, размазал по щекам засохший крем, что-то пытался сказать, но следом каждый раз отмахивался, мол, неважно. Возможно, Изуку показалось, но Кацуки улыбался немного фальшиво и хотел перед кем-то изъясниться. Но ему же показалось?.. ...или нет?

♫

С поступлением в консерваторию Каччан стал ошиваться у него всё чаще (до твоего дома ближе, тупица), играть на гитаре какие-то академические, порой скучные песенки и излишне много обниматься. Взрослел. Становился выше (да куда ещё-то?!), мудрее, привлекательнее. Последнее подозрительно часто беспокоило Деку и его редкие одинокие вечера. Он задумывался, что бы это могло быть, но то ли разгадка была сложной, то ли ответ просто не хотелось знать. В любом случае, Каччан оставался его лучшим другом и поддержкой в эти непростые, полностью заваленные учёбой и подработкой времена.

♫

— Я основал группу, — гордо, с неприкрытой нежностью в голосе поделился с ним однажды Каччан. Он зажимал струны своей новенькой электрогитары, извлекая потрясающую и простую гармонию. — Реально? Как вы называетесь? В каком жанре поёте? — он отвернулся от ноутбука, разглядывая скрытого в полумраке музыканта. Попытался дотянуться до своей кровати, где лежал Кацуки, чтобы толкнуть его. Не нащупал даже ноги. — Когда концерт? Можно будет прийти? — Деку, помедленнее, у меня башка после ансамбля не варит, — кряхтя (Изуку сделал вывод, что ноги он всё-таки согнул в коленях, чтобы остаться победителем в их микро-игре), попросил Бакуго. — По порядку. Называемся TheRedBand, — он остановился, предчувствуя реакцию зеленоглазого. — Эй, блять, не смешно! Мы долго думали. — Красная Банда? Каччан, ахуеть, какое оригинальное название. Вы группой думали или всё же у кого-то попросили помощи? — Я тебе ничего больше не расскажу. — Расскажешь. Спустя практически минуту обиженной тишины Кацуки не выдержал: — Расскажу. Изуку довольно улыбнулся, прекратил смеяться, закрыл ноутбук и подсел к Бакуго. Накрыл его согнутые ноги пледом, лежавшим рядом, включил ночник, чтобы хоть что-то видеть. На лице музыканта читалась радость и невероятное желание рассказать всё-всё-всё. — Концерт будет скоро, в эту субботу, вечером, — он удостоверился, что Изуку внимательно слушает, и продолжил. — Я забронировал тебе место. Билеты уже почти раскупили, ты это в своей блядски умной голове можешь уложить? Мы новички, а зал на пятьсот человек уже продали, — он помедлил, сдерживая пыл. Уточнил. — Ты же придёшь? — Конечно, нет! — Деку даже рассердился. — Ты идиот? Ты бы не пришёл, если бы я тебя позвал на представление своей программы? — Пришёл бы, — подтверждает. — Значит, и я приду на твой концерт! Распечатай мне тексты, я буду единственным, кто будет подпевать всем песням. — Как эгоистично. Думаешь, один такой? — Кацуки самодовольно ёрзает, закидывает голову на подлокотник кровати и разминает шею. — А если вся толпа будет знать лирику? — Тогда я буду громче всех. В тот момент Бакуго ещё не знал, что это станет правдой. Деку напомнил: — Ты так и не сказал, в каком жанре выступаете. — А, альт-рок и инди-рок. Знаешь «The Neighbourhood» или «Arctic Monkeys»? Мы отчасти ими вдохновились. — Я не люблю рок, — как бы вскользь бросает Изуку. — И что тебе тогда нравится? — Хип-хоп и r&b, наверное, — он заалел. — Мне нравится Рианна. — Ну пиздец, тогда тебе не повезло, — Бакуго усмехнулся, понимая, что Мидория не желал его обидеть. Они знали о разности их вкусов в некоторых аспектах, а также о том, что всегда готовы поддержать друг друга. Поэтому Кацуки не переживал. Может, лишь чуточку. Ладно, он волновался, — потому тебе всё равно придётся всё выучить. — И сколько композиций вы исполните? — Ну, у нас есть несколько песен и каверов, которые мы уже выкладывали в Интернет, но это был старый, добровольный состав из консы, — он поднял голову, вглядываясь в лицо Деку. — Мы записали две новые. Их обязательно сыграем. Итого... семь? Нет, восемь песен. Это где-то на полчаса. Не больше. Изуку наигранно вздохнул, дёргано почесался и поднял брови. — Завтра жди папку с распечатками. И послушай, заодно, что-нибудь из рока. Тебе зайдёт. Каччан вгляделся на настенные часы, сматерился, быстро уложил гитару в чехол, похлопал по карманам, забрал со столика Деку, где всё ещё недовольно шумел ноутбук, телефон и пожал другу руку. — До завтра. — Давай. Весь оставшийся вечер Изуку дорабатывал сайт, который должен был сделать для пары по программированию ещё неделю назад, и думал о карьере Кацуки. Поздно ночью, когда у него уже не осталось сил, он всё-таки включил упомянутых «Нейбов» и уснул на четвёртой песне их первого альбома.

♫

Спустя где-то месяц выступлений «КраснойБанды» Изуку решил навестить группу своего друга на репетиции. В следующий вторник у них должно было состояться что-то вроде отчётника. «Компании, продюссеры, важные шишки музыкальной индустрии, короче», — как сказал ему тогда Кацуки. Деку неторопливо прогуливался по слегка заснеженной тропинке, разглядывая улицу в полумраке. Остановившись перед консерваторией, он оглядел её любопытным взглядом, показал охраннику своё приглашение, неспешно снял тёплый шарф и отнёс одежду в гардероб. Несмотря на поздний час, из кабинетов всё ещё слышались звуки различных инструментов. Создавалась безумная какофония. Но было в этом что-то родное. Даже для «тупого безвкусного айтишника, дрочущего на свои программки» (после этих слов Мидория зарядил Бакуго в челюсть и выслушал извинения). Он искал нужный кабинет, проходясь взглядом по миллиардным наградам, фотографиям и репортажам с гастролей. Дойдя до нужной двери, Изуку, не мешкаясь, хотел быстро открыть её и напугать музыкантов. Но раздражённый стон и следующий за ним глухой удар опередили импульсивное желание Мидории. Он тихонько открыл дверь. Перед удивленнымм зелёными глазами ругался злой и подавленный Бакуго. Он со всей силы размахивал руками, всё же стараясь не задеть дорогое оборудование, матерился под нос и кипел. Увидев Изуку, Кацуки замер. Выровнялся, агрессивно подышал, подошёл ближе. — Тебе чего? — Ты сам пригласил, — боясь уточнять, ответил Деку. Всё ещё в нерешительности, он дополнил, — на репетицию вашей группы. — Нет больше никакой группы, — он злобно фыркнул и почти закашлялся. Устал. — Как — нет? — он удивлённо смотрел, не совсем понимая, как так получилось и что ему с этим делать. — Так, блять, и значит! Нет больше группы! — хрипя, с болью в горле, он уточнил. — Все ушли. Изуку боялся задавать лишние вопросы, поэтому без спросу прошёл вглубь небольшого помещения, быстро оглядевшись. Кажется, это была студия звукозаписи. Только чуть больше, чем он видел в интервью по телеку. Мягкие серые стены, облеплявшие всё пространство, нагоняли тоску. Зато звук здесь был хороший, непробиваемый. Парень присел на свободный стул, молча смотря на друга. Не давил, давал время успокоиться и кратко всё рассказать. — Урарака слегла с какой-то простудой. Сказала, что ей очень плохо и уже давно нужно было сделать перерыв. Мне было бы её жаль, если бы она не пропускала эти репетиции так часто. Я всё могу понять, Деку, но почему-то меня никто не понимает! — А что с пианистом? — осторожно спросил зеленоглазый. Бакуго заалел пуще прежнего. Зарычал, осыпая этого самого пианиста проклятиями. — А Монома, видите ли, «устал от постоянного давления и отсутствия свободы». Ебучий выродок. Еле сессию закрыл, в группу попал на отъебись, нихуёвую такую выгоду получил с выступлений, а сейчас решил съебаться. Потому что он устал! А я, блять, цвету и благоухаю. У меня-то проблем нет! Блядские лицемеры, — Бакуго выдохнул, словно впервые за всё это время. Остановился, сел на соседний стул. Согнулся пополам. — И ведь прямо перед прослушиванием. Суки. — Каччан, нельзя никого поставить на замену? — Кого? Через неделю куча конкурсов и поездок в другие города. Даже из жалости никто не захочет со мной работать. Лидер группы-то я. Изуку ненадолго задумался, даже не представляя, чем может помочь другу. В музыке он полный ноль, может только петь дифирамбы Кацуки и промычать по памяти (не попадая в ноты, конечно) несколько песен Рианны или Бритни Спирс. Неужели всё настолько плохо? Что-то же наверняка можно придумать? — А нельзя поменять стиль или написать какую-нибудь песню, где нужен только один человек? Я где-то видел, как девушка сидела и одна записывала песню. Просто частями. Ну, или... Я не знаю, как тебе объяснить. — Я понял. Нет, Деку, не получится. Эта «штука» для игры в одиночку дорогая и напрокат не предоставляется. — Разве тут её нет? — Не знаю, может, и есть. Не спрашивал. — Спроси! Хоть у декана. Как консерватория не может своему студенту предоставить оборудование для занятий? — Изуку засиял, кажется, придумав идею для спасения отчётника. — Спасибо, — благодарно кивнул Каччан. Они сидели какое-то время в мирной тишине, продумывая возможный план. Решив оборвать эту идиллию, Деку заговорил: — А насчёт ребят не переживай. Может, у них действительно весомые причины. Или это просто не ваше? — Ты о чём? — весело ухмыльнулся Кацуки. — Может, рок не для вас? — Мидория заметил, как на этом предложении у Бакуго покраснели глаза. — Я имею в виду... Ну, всем же не угодишь. Я, вот, тоже рок не люблю. — Что значит тоже? Мы буквально создали рок-группу. — А если ребята хотели играть другое? С твоим-то характером тебя переубедишь. Вот они и передумали, — нежно посмеялся Изуку. Но Кацуки, кажется, его настроения не разделял. Он напряжённо встал, вовзращая свою краснеющую злость, и резко спросил: — Хочешь сказать, со мной сложно работать? — Думаю, иногда. Ты же даже мне местами выбора не оставляешь. — И обязательно по такой уебанской причине сваливать из группы перед важным мероприятием, бросая на меня всю ответственность? — Ну, ты же группу создал, — вновь не понимая, Деку осторожно поднял голову. — Знаешь, что, Изуку? — зеленоглазый вздрогнул, ощутив, как атмосфера некогда просторной комнатки начала на него давить. Становилось нехорошо. — Вали со своими предъявами к этим уёбкам, а? С ними хип-хоп и послушаешь. Не забудь салфеточкой потом сопельки подтереть! И задницу Мономе, а то он, наверняка, расстроится. — Да что за хрень ты несёшь? — Деку злиться. — Я что-то не то сказал? — Ничего не знаю. — То, что не всем зашла твоя музыка, ещё не означает, что в этом виноваты слушатели. Может, это ты не заставил их слушать. — Так я ещё и виноват? Давай, выкладывай, что у тебя там завалялось. Давай, Изуку, давай, похуесосим друг друга. Ты же так это любишь делать, верно? — Пошёл нахуй, ублюдок, — на этих словах Каччан присвистнул. — Я всего лишь хотел тебе помочь. — Ага, и поэтому поливал меня говном. — Я вызубрил тексты, которые ты мне дал, и подпевал каждой песне, — Изуку почувствовал, как скрипит зубами. По отношению к другу У него это было впервые. Он не хотел злиться, но агрессия лилась из него водопадом, сколько бы трещин Мидория ни закрывал. — И не моя, повторюсь, вина, что даже вашим преданным фанатам не понравилась твоя сопливая поебень. Кацуки закипел, взрываясь от негодования. Он хотел ударить Изуку, потом ещё и ещё раз. Хотел вжать его в мягкие шипы комнаты звукозаписи и обнаружить, что они настоящие. Деку задел нечто хрупкое, что Каччан хранил в сердце и доверительно давал ему подержать. Даже без напоминания «будь осторожнее, оно бьётся». — Съебись нахуй. Изуку даже не дослушал фразу. Вылетел из кабинета, пролетел пару лестниц, на ходу оделся и, кажется, что-то даже ответил охраннику. Позже он поймёт, как облажался. А Кацуки сидел в серенькой комнатке, ощущая груз проблем на собственных плечах. Хотелось поесть и пожаловаться на всё Деку, забравшись к нему в полутораспальную кровать и заняв большую её часть. Но так как последнее сейчас было невозможно, он торопливо собрал вещи, раз пятнадцать вздохнул, оглядел комнату, в которой за два часа произошло больше, чем за последнее полугодие, и вышел из консерватории, купив по пути фрукты, пачку макарон и фарш.

♫

Бакуго создал новую группу. Это не было для него проблемой, особенно после прослушивания, на котором он, по совету Изуку, выступил один. Там Кацуки нашёл единомышленников и быстро объединился с грубоватой, но доброй и общительной Джиро и глупым, но невероятно смешным и харизматичным Киришимой. О своём успехе Каччан не рассказывал Деку. Они перестали общаться после того случая в комнате звукозаписи. Возвращаясь из консерватории поздним вечером домой, Кацуки по привычке хотел сворачивать в сторону дома Изуку. И каждый раз практически доходил до него, чертыхался, неуклюже разворачивался и ускоренным шагом отправлялся к себе домой. Без Деку всё было как-то... не так. И группа у него хорошая, заинтересованная в своём деле. И написание альбома продвигается, и работа с крутыми продюсерами идёт лучшим образом. Но чего-то всё равно не хватает. Где-то глубоко, дальше собственных сомнений, Кацуки понимает, чего. Но признаться не решается. Изуку о новой группе «Trianglee» с многообещающим стартом ничего не узнаёт.

♫

Их первый альбом, «The First», неожиданным образом даже для них разрывает все чарты в Америке и за границей. Билеты, теперь не на пятьсот, а на несколько тысяч человек, скупаются в первые полчаса, социальные сети заполнены фанатскими лозунгами, эдитами и идеями. В какой-то момент от всего этого у Бакуго даже начинает болеть голова. Сотни отметок под тысячами постов, одобрительные отзывы критиков, знаменитости и бренды, практически достающие до крупных, хотят с ними сотрудничать. Популярность проходит мимо Кацуки. В него попадает реальность. Неожиданно, в неподходящее время и очень подло. Он останавливается, оглядывает ребят и шёпотом, словно не веря, повторяет: — Мы теперь популярные. Басистка с барабанщиком переглядываются, неуверенные, что нужно сказать. — Блять, ребята, мы теперь популярные! — С добрым утром, Кацуки, — подкалывает его Джиро. — Ой, да завались. Оставшийся день твёрдая улыбка не сходит с лица вокалиста.

♫

«Это уже невозможно терпеть», — решает для себя Бакуго, когда успех и охваты их группы растут, а от Мидории он не получает ни одного сообщения. Ни «поздравляю», ни «молодцы». Пустая, острая, никому не нужная тишина. Он срывается с репетиции, по-настоящему извиняясь перед ребятами, случайно расталкивает прохожих и чуть не расстилается пластом по холодному асфальту. Он добирается до дома Деку и целует зеленоглазого. Изуку на мгновение стопориться, а после отвечает тем же. Его небольшой домик закрывает в своих стенах двух парней, тесно прижимающихся друг другу. Изуку не хватает воздуха, когда он понимает, сколько стоит в объятиях Кацуки, кусая его губы. Изуку становится плохо, когда Кацуки, не стесняясь, поднимает серую футболку и прижимает свою холодную после улицы руку к горячему животу друга. У Деку немного плывёт перед глазами от контраста ощущений, на удивление, ему требуется приложить силу, чтобы попросить Каччана остановиться. У застывшего Кацуки взгляд с нахального и самодовольного моментально меняется на переживающий. Пусть Изуку в этом не признается, но всего на мгновение ему понравилось преобладать над Каччаном. — Пойдём в комнату. Сначала ты мне всё расскажешь, — и тянет его за руку. Кацуки повинуется, даже не задумываясь. После долгого разговора и извинений с обеих сторон (Каччан, прости, я правда был не прав, мне стало так стыдно, но от того, что мне нужно будет за это извиниться, мне становилось ещё стыднее. И... Я послушал твои рекоммендации. Очень красивые. Мне теперь нравятся «Нейбы» и «Обезьянки») встревоженный шум прекратился. Поняв, что им больше нечего сказать по теме, они пялились друг на друга, изучая чужие губы и черты лица. Через какое-то время в комнате слышны были копошения: парни лежали в обнимку, путаясь в ногах, расцеловывая лица, громко дыша и протяжно вздыхая. Стало ясно, что обратного пути нет, когда что-то металлическое прозвенело в душной тишине, а через секунды довольно застонал Изуку.

♫

Недавно дебютировавшая группа «Trianglee» стремительно набирала обороты, успешно продавала билеты на свои выступления, интервью и мини-шоу. Фанаты были готовы драться за место на концерте. Стримы песен молниеносно поднимались во всех строчках и занимали лидирующие позиции. Сегодняшнее выступление было рассчитано на пять тысяч человек. Подготовка завершена. До начала считанные минуты. Бакуго появляется неожиданно, встречая вой нетерпеливых фанатов и громкий писк с передних рядов. Шоу начинается. Всё проходит потрясающе. Кацуки выступает в своей фирменной белой майке с крохотным красным рисунком на груди (после первого появления в ней поисковые строчки кишили одним единственным запросом «парень в белой майке»). Джиро, светящаяся от удовольствия быть здесь, играет свою партию, пока Киришима дурачится на попадающую на него камеру. Люди веселятся и отдыхают. Первое время Кацуки, как самому говорливому в их группе, было неловко и страшно от пауз между песнями: публику нужно как-то раскачивать, что-то говорить, шутить, да так, чтоб смешно. Со временем и практикой умение вести незамысловатые речи с аудиторией появилось очень быстро. И сейчас, в перерыве между двумя последними песнями на этом концерте, Бакуго высказывал слова благодарности слушателям и хотел кое-чем поделиться. — ...но, как вы знаете, везение на моей стороне. В этот момент подуставшая толпа умеренно засмеялась. Пока Кацуки думал, появилась короткая тишина. Её прервал парень из первого ряда. — Я был на твоём концерте две недели назад, потратил приличную сумму, и мне не понравилось, — высказался высокий подкачанный парень, одетый в чёрную блузку с неприлично большим V-образным вырезом. Казалось, с таким же успехом он мог, не застёгивая, надеть рубашку и заправить её в свои широкие синие джинсы. Толпа на такое резкое заявление оживилась, взбодрилась. Наконец, посыпались недовольные возгласы с соседних рядов. Они постепенно переходили назад, заставляю всю толпу синхронно кричать и выражать несогласие со словамм парня. — Как тебя зовут? — ухмыльнулся Кацуки, прекрасно разглядев фигуру в переднем ряду. Он же для него специально это место и забронировал. — Изуку, — громко отчитался парень с первого ряда, подойдя немного к краю вперёд. Кацуки, на удивление аудитории, не вспыхнул, а лишь сильнее улыбнулся, присел на край сцены, наклоняясь к Изуку ближе, пододвинул к нему микрофон и практически столкнулся с ним лбом: — Тогда зачем ты пришёл сюда в этот раз? Каччан довольно улыбается, когда слышит шёпот толпы. Он старается не палиться так сильно, но гордость и радость за них не перестаёт наполнять его лёгкие. Кацуки кажется, что ещё пара минут такой тишины, и он взорвётся от восторга. Ответ Деку не заставляет себя ждать: — Чтобы посмотреть, как работает мой парень. И пока люди даже не успели осознать услышанное, послышались басы и слабые ударные. Кацуки пел новую и завершающую песню для него. Немного нервничал, выискивал взглядом, когда заигрывался на сцене, имитировал игру Джиро и обращался только к одному человеку, иронично заканчивая своё выступление: — Shh, keepin' it private. Крики и аплодисменты, которые они получили, были одними из самых громких за их карьеру новичков. Фанаты расходились довольными и поражёнными отношениями одного из участников. Бакуго, мигом подхвативший Мидорию возле кулис, повёл его в гримёрку, по пути напевая еле слышное «na-na-na» из только что исполненной песни. Деку ассоциировался с простой, понятной, но такой необходимой мелодией, которую обязательно нужно записать в заметки и бережно хранить, сочиняя для неё чувственную лирику. Деку, ставший гораздо смелее, набросился на Каччана с поцелуями, как только они перешли порог гримёрки. Одинокий диван, отбывающий несправедливое наказание, был единственным источником более-менее мягкой горизонтальной поверхности. Каччан толкнул Деку, опрокидывая его спиной на диван, и лёг сверху, скользя руками по вырезу на одежде. — Отвратительная блузка. — Ты выбирал. Джиро, сразу услышавшая в гримёрке после концерта подозрительные звуки, забрала с собой Киришиму, вернулась только через час, со всей силы хлопнула дверью и в полном восторге заверещала: — Они нашли аккаунт Изуку и сделали вам обоим эдит!