Never, слышишь?

История жизни одной.

Пацан рассказал, что отец не любил.

Из-за сильного сходства с бывшей женой. Мачеха каждый день избивала. У мальчика был разбит нос, боль в спине. Лишь это держало сознание в строю. Напоминая: живой, не умру. Его били, не жалел никто. А ребенку-то всего ничего.

Шесть лет! Вы представьте, всего лишь шесть лет.

***

Комната в общежитии была заперта изнутри. На часах было уже позднее время, и Чонгук лежал на простынях, раскинувшись в позе звезды. Его рука медленно поднялась ко лбу. Кажется, снова наступила осенняя пора гриппа, состояние было тяжелым. Тело ломило, как будто по нему проехались трактором. На ощупь верхняя часть лица оказалась горячей. Краем уха парень уловил звуки, доносящиеся из другого конца комнаты. Его сосед был довольно шумным человеком, но это не раздражало Гука, который являлся достаточно раздражительной личностью. Помнится, когда Чон впервые переступил порог общежития, Намджун встретил его с распростёртыми объятиями, словно приглашая в свою уютную атмосферу. Ким Намджун был на год старше Чона и в настоящее время учился на третьем курсе. Он с гордостью представлял миру свою будущую профессию инженера-конструктора. Каждый день рассказывал младшему о конструировании, используя сложный язык, который был непонятен Гуку, оставалось лишь кивать, как болванчик, делая вид, что ему всё ясно. — Я вернулся. Растягивает долго фразу, чуть напевая в конце, входящий внутрь источник вечного шума. Вот и третий сосед, любитель шастать по клубам, появляясь в дверях общежития после комендантского часа. По головке его за это не гладили, из раза в раз возмущались, но впускали. Всё-таки положение этого парниши заставляло закрывать глаза на его проступки. — Хосок-а, когда-то тебя исключат. Задумчиво потянул Нам, возвращаясь к своим конспектам. Старший сидел за рабочим столом и готовился к завтрашним парам. Ему некогда гулять, как Хоу, да и шумные компании не особо интересовали, нравилось уединение, покой и только учеба. Если бы не умение за себя постоять, красивое тело, то Джуна точно записали бы в список неудачников-дротов. Но, к их сожалению или счастью, за такого рода высказывания можно было и по шапке получить. Чонгук окинул тяжелым взглядом соседей и закрыл глаза руками, стараясь уснуть. Наступила тишина. Лишь звук проезжающих машин за окном здания и громкое тиканье старинных часов. Максимально некомфортно, потому что Чон уже привык к вечной болтовне Хосока. Парень неплохой, учился на том же курсе, что и Намджун, просто направления отличаются. Чон шумно сглатывает, не выдерживает, произносит: — Ты сегодня язык в зад засунул или как? Я чувствую, что если ты не раскроешь рот, то взорвешься. Рассказывай уже. Это было действительно так. Хосок, молча сидевший на кровати, в упор смотрящий все это время на постель Гука, озарился счастливой улыбкой. Спрыгнув с нее, подошел к холодильнику, захватив с собой парочку йогуртов со вкусом маракуйи и ложку, попутно спросив, хочет ли кто-нибудь из его друзей. В ответ прозвучали слова отрицания, ну что ж, ему больше достанется. — Чонгугугу, если бы ты знал, с каким парнишей я сегодня столкнулся. Он такой роскошный, все его изгибы такие элегантные, и если бы не мой друг, я б его сразу же на месте в ЗАГС потащил. — Парень увлеченно рассказывал, делая паузы для того, чтобы засунуть ложку с десертом в рот, после снова продолжал: — У него улыбка как у котёнка, такие пухленькие губы, хотелось взять и буквально засосать его. А эти глаза — мечтательно посмотрел куда-то в сторону сосед, улыбнувшись своим мыслям, отвлёкся на пару секунд. — Никогда не встречал парня с такими необычными глазами, один голубой, как океан, а второй карего цвета, как тот горький экспрессо, который ты кружками глотаешь по утрам. Даже не знаю, какой глаз мне понравился больше, но это так чертовски возбудило. Размышления прервал Чон, который привстал после такого заявления, громко хохотнул. В голову будто кувалдой зарядили от такого действия, поэтому младший вернулся в исходную позицию. — Подари ему повязку на один глаз, чтоб менял ее поочередность, в зависимости от того, на какой глаз у тебя встанет на этот раз. А то, боюсь, обломаешь себе приятное времяпровождение, если будешь вдалбливать в него, смотря на один глаз, посмотришь в другой, и желание пропадёт. Хосок как будто действительно задумался над этой идеей, провел указательным пальцем по своему подбородку. После подняв тот же палец в воздухе, но вмиг нахмурился, зыркая на Чонгука обиженным взглядом. Такой вот старшенький, иногда реально как дурачок ведет себя или же как маленький ребенок. Но при всем при этом к друзьям он относился как к золоту. С любовниками нет, с ними он держал лицо. Легко сменяя одного на другого. Так сложилась судьба, что в одной комнате оказались сразу три гея, и либо это ошибка природы, либо жизнь реально угорала над ними. В этой стране к такому относились пренебрежительно, порой жестоко. Но люди любят, и никто не смеет запрещать человеку любить другого, независимо от пола. Много историй ходило о тех, кто перестал скрывать свою ориентацию, таких ждала одна участь — унижение. В этом плане Чонгуку повезло не только с соседями, но и с университетом. Ведь у них к такому студенты относились адекватно. Будто это учебное заведение собрало в себе самых понимающих людей со всей планеты. Давайте честно, никого ведь не должно волновать, что происходит у человека в постели? С кем человек разделяет дом, спальню и сердце. Но люди настолько глупые и обиженные существа, что единственное в их силах — это оскорбить человека за его предпочтения. Речь тут может идти не только об ориентации, а обо всех вещах в целом. Кого-то волнуют пышные фигуры девушки, кого-то чрезмерная худоба. Кто-то готов оскорбить и унизить парня за то, что тот красится, делает ногти. Люди даже к вещам и к стилю человека придираются, будто пытаются стать личным стилистом. Не доходит до самого настоящего животного, что человек индивидуален и если он хочет жить так, то он может себе это позволить. Прогнил. Мир прогнил. Люди — настоящие животные. — Чонгугу, у тебя температура что ли, хочешь я попрошу друга принести лекарств? Он как раз сегодня закупился для себя, потому что почувствовал наступающую простуду. Хосок потрогал лоб младшего и слегка испугался, ведь тот пылал жаром. Начал беспокоиться за состояние своего младшенького. Так и было, Хоу считал Чонгука своим младшим братом, во-первых, из-за схожих фамилий, во-вторых, просто тот был хорошеньким, даже если иногда показывал клыки. Ответа не дождался, взяв в руки мобильник, набрал номер так называемого друга. И спустя пять минут в дверь постучали, удивительно, что так быстро. Чон старший часто твердил о своем друге, с которым вместе тусит, но Гук не особо акцентировал внимание на этом персонаже. Вроде тоже третий курс, вроде даже с одной группы, мелькало так же, что перевелся месяц назад. Возможно, еще запомнил, что Чон Хосок то знаком с ним с детства, а тут судьба свела друзей вновь. Несмотря на всю популярность, друзьями Хосок звал лишь своих двух соседей и этого левого незнакомца. Вошел вальяжной походкой высокий статный парень, его внешние данные явно не вписывались в атмосферу общежития, такие мысли пронеслись у больного. Старший выглядел как модель модного журнала, на миг Чон младший действительно завис, не разбирая, либо это глюки от высокой температуры, либо он умер и за ним пришел ангел. Насчет второго сомнения улетучились, сразу же как красавчик открыл рот. — Пялится на меня, Хосок, учи манерам своего мелкого, неприлично так разглядывать людей. Младший пару раз хлопнул глазами в удивлении. После чего снова мысли вернулись к облизыванию этого третьекурсника. Низкий голос будоражил все нутро на вид грозного, но нежного душой мальца. — Тэхен, помягче. Имя озвученное впервые. Черт, как же оно звучало и подходило этому красивому нахалу. Очки, чуть спущенные на переносице, придавали ему серьезный вид. Подчеркивая его слегка грубые, но пропорциональные черты лица. Всё-таки этот брюнет-третьекурсник запал в душу с первого вздоха. Казалось, температура скачет уже не от болезни, а от его присутствия в этих стенах. Чонгук то открывал рот, что-нибудь сказать, то закрывал его обратно, не вымолвив ничего. За своими размышлениями он даже не заметил, как тот подошел к нему, положив руку на лоб, после быстро отодвинувшись на место. Приподняв рукава своей рубашки, подошел к раковине, быстро орудуя на кухне, так будто жил вместе с ними. — Ложись прямо. Спина к кровати, взгляд в потолок, ноги, руки ровно. — Звучало как приказ от начальника. Брюнет подвинул к себе чашку с водой и мокрое полотенце, усевшись на край кровати, начал протирать шею и лоб задыхающегося от случайных соприкосновений младшего. Не моргал, старался усердно смотреть в потолок, сдерживался от такого внезапного внимания к своей персоне. — Tom Ford? — Раздался почти близко над ухом от брюнета, заставляя поёжиться, затаив дыхание бедного мальчика. — По запаху Vanille, хороший выбор. –Спокойно поднялся с места старший и едва улыбнулся застывшему Чонгуку. Тэхен поставил тазик с водой и тряпкой около кровати младшего и поднёс жаропонижающие лекарства, это происходило так быстро, что Чон даже не заметил, как он ушел. Один вопрос крутился в голове: «Что это сейчас, мать вашу, было?» Хосок с Намджуном сидели рядом, поддерживали тишину, которая нужна сейчас больному. Порой меняли тряпку на лбу, измеряли температуру. Пока Чон вовсе не погрузился в сон от усталости.