Взломал, угнал и предложил

      — Ну и куда ты меня тащишь?       Споткнувшись о жестяную банку под ногами, Хиджиката чертыхнулся, но не стал убирать чужие ладони со своего лица.       — Хватит уже ныть, Оогуши-кун, о, здесь говно, — Хиджиката заорал благим матом, когда наступил в мягкое нечто, — ты глухой?       — А заранее сказать нельзя?! Поводырь из тебя никакой! — Хиджиката услышал, как идущий за ним Гинтоки недовольно цыкнул. — Поцыкай мне ещё!       — Даже мой дед-маразматик не такой ворчливый.       — У тебя нет никакого деда!       — Всё-всё, не бубни, мы почти пришли.       Гинтоки развернул Хиджикату и, когда тот сделал несколько шагов, остановил его и убрал ладони с глаз.       Они стояли у закрытой двери закусочной Отосе. Забегаловка, как и все в квартале Кабуки, открывалась сразу после заката, до которого оставалось чуть больше часа. Скрестив руки на груди, Хиджиката перевёл вопросительный взгляд на Гинтоки и скептически поднял бровь.       — И что?       Проигнорировав вопрос, Гинтоки достал из сапога тонкую заколку и начал бессовестно ковырять ею замок. Глаза Хиджикаты округлились от шока.       — Какого хрена ты делаешь?! Ты вор?! Полицейский рядом не смущает?!       — Он же не голый, чтобы меня смущать, — флегматично отозвался Гинтоки и, бросив на Хиджикату быстрый взгляд, спросил. — У тебя есть ключ, полицейский?       — Откуда он у меня?       — Отмычка?       — Ты за кого меня принимаешь?!       — Ну вот и помолчи, Майора, не отвлекай.       Замок щелкнул, и Гинтоки, аккуратно открыв дверь, зашёл внутрь. Заметив, что Хиджиката не последовал за ним, он повернулся на него и нахмуренно сдвинул брови.       — Вам отдельное приглашение надо, полицейский?       Вспыхнув от гнева, Хиджиката взорвался:       — Вообще-то, черт тебя дери, надо! Я не вламываюсь в чужие дома так про-       Договорить ему не дали — схватив за шейный платок, Гинтоки ловко затащил Хиджикату внутрь и быстро прикрыл дверь.       — Какого, я спрашиваю, хрена?! В чем, блять, заключается твой идиотский сюрприз?!       Шикнув, Гинтоки зажал рот Хиджикате и, придерживая за плечо, повел вперёд. Пройдя мимо барного стола, Гинтоки приоткрыл дверь и, удостоверившись, что за ней никого нет, махнул Хиджикате рукой. Скрестив руки и оперевшись на барную стойку, Хиджиката с нескрываемым недовольством и подозрением осматривал ту темноту, в которую его намеревались завести, даже не думая о том, чтобы послушно пойти следом.       Гинтоки устало закатил глаза и, схватив за локоть всеми силами сопротивляющегося Хиджикату, утащил за собой.       Дверь глухо хлопнула, щелкнул выключатель, и старенькая масляная лампа тускло осветила складское помещение, похожее на небольшой гараж. По стенам были расположены стеллажи, забитые всяческим хламом, а по середине стоял укрытый брезентом двухколесный транспорт.       С хитрой ухмылочкой Гинтоки подозвал Хиджикату к себе, поманив пальцем. Когда тот подошёл ближе, он стянул ткань, и тусклому свету предстал роскошный чёрный мотоцикл отличного качества. Судя по салонно отполированному блеску, на нем ещё ни разу не ездили.       Хиджиката не мог вымолвить ни слова, открыв рот от изумления, и Гинтоки, соглашаясь с такой, весьма логичной, реакцией, утвердительно кивнул.       — Тоже не понимаешь, зачем карге новенький байк?       Хиджиката представил, как на мотоцикле разъезжает хозяйка закусочной, и его невольно передернуло. Пока замком пытался справиться с наваждением и не опустошить желудок, Гинтоки переоделся в кожаные штаны и косуху.       — Ну? — Прокрутившись вокруг себя, он изобразил чёткий JoJo-референс. — Как тебе?       Тоши презрительно сморщился, за что мгновенно получил прилетевшим в лицо свертком. Это оказались похожие на те, что были на Гинтоки, байкерские штаны и кожаная куртка.       — Переодевайся. — Следующим в Хиджикату полетел шлем, который он успел поймать прежде, чем он расквасит ему нос. — Не в форме же Шинсенгуми на таком жеребце гонять.       В следующую же секунду шлем и одежда были со злостью сброшены на пол.       — Блять, Йородзуя, ты серьёзно?! — Хиджиката был вне себя от гнева, только пар из носа не пускал. — Прогулка на сворованном у бабки мотоцикле?! И в этом твой «сюр»-приз?!       — Что значит «сворованном»? — Буркнул Гинтоки, обиженно скрестив руки. Подняв палец вверх, он с благоговейным лицом наставнически продекламировал: — Это, Хиджиката-кун, называется «позаимствовать на некоторое время».       — Совсем свихнулся?! Предлагаешь стражу порядка покататься на чужом, «заимствованном» байке?! Да он же стоит как моя годовая получка, а, зная тебя и твое «великолепное» вождение, мы влетим на нем в ближайший же столб!       — Какой ты душнила, Хиджиката-кун. Так и скажи — просто боишься, что тебе понравится. Ты всегда так, сначала «не хочу, не буду» а потом млеешь как котенок.       Покрывшись красными пятнами, Хиджиката нахмурился, и, бурча себе под нос что-то вроде «ни разу такого не было, не выдумывай», сгреб с пола одежду и направился за ближайший стеллаж. Гинтоки чуть не в припрыжку последовал за ним, но резко развернулся и начал с величайшим любопытством рассматривать мусор на полках, когда Хиджиката бросил на него нечитаемый взгляд.       Сменив свой форменный китель на кожаную куртку и кое-как натянув узкие штаны, Хиджиката вышел на свет и шугнулся от громкого рокота. Примеряясь поудобнее, Гинтоки сидел на байке и заводил мотор. От низкого, мощного рычания металлического монстра звенело в ушах, а в груди разливалось приятное ощущение эйфории.       Приподняв лицевой щиток, Гинтоки развернулся к Хиджикате и игриво поиграл бровями.       — Белого принца на черном коне заказывали? Садитесь, ваша цундерность, я увезу вас в майориновый рай.       Скорчив недовольную мину, Хиджиката замученно вздохнул, но все равно надел шлем и залез на мотоцикл. Спустя пару минут они мчались по ночной трассе, оставляя за собой огни города.       Буйный ветер сносил тело назад, и, вопреки всем внутренним протестам, Хиджиката крепче ухватился за Гинтоки, сцепив руки на его поясе в крепкий замок. Настроение Гинтоки заметно улучшилось — он выпрямился и горделиво задрал голову, за что сразу же получил возмущенным хлопком ладони по животу.       На секунду в голове появилась мысль прижаться к Гинтоки и романтично положить ему голову на плечо, но, хвала богам, шлем не позволял реализовать эту несусветную глупость да и двигаться лишний раз не хотелось.       Выехав за город, Гинтоки набрал скорость, и Хиджикате все же пришлось прижаться, надеясь, что за превышение скорости их не остановят патрули и не узнают в экипировке.       Однако, к счастью, дорога прошла без приключений и неожиданных остановок. Выехав на тропу, ведущую в гору, Гинтоки сбавил скорость, но Хиджикате все равно приходилось крепко держаться за него — дорога под мотоцикл явно не предназначалась, и на каждой кочке и яме они опасно подскакивали.       Гинтоки остановился и заглушил мотор, когда дорога впереди закончилась и начался бурелом. Хиджиката не понимал, что происходит — ему казалось, что он над ним снова стебется, и через секунду, стоит только Хиджикате дать слабину, из-за деревьев выйдет Сого с камерой.       — Ты маньяк? Вор и маньяк? Я не просил меня в лес увозить и убивать.       Гинтоки, храня молчание и интригу, ничего не ответил. Бессовестно закинув оба шлема в ближайший куст, он взял Хиджикату за руку и потащил с собой.       Спустя пару минут бесконечных кустов и деревьев, ветки которых Гинтоки ловко раздвигал перед собой и которые также ловко все прилетали по лицу Хиджикаты, они вышли на открытую местность. Хиджиката, вытирая лицо и выплевывая изо рта листья, не успел оглядеться — Гинтоки быстро оказался сзади и закрыл глаза ладонью. В голове крутилась мысль о том, что не надо было соглашаться на эту подозрительную авантюру (хотя затея с мотоциклом ему понравилась, но черта с два он признает это и уж тем более расскажет этому придурку).       Так вслепую он прошёл по холму ещё несколько десятков шагов, пока ему наконец не открыли глаза. От увиденной впереди картины Хиджиката потерял дар речи.       Закат был в самом разгаре — окрашенное в нежно-малиновые оттенки бескрайнее небо, под которым раскинулось Эдо, вовсю готовившееся к ночной жизни. С холма город освещался заходящим солнцем — терминал отражал редкие лучи и бросал их на ближайшие дома. Постепенно загорались улицы, и самым ярким пятном был квартал Кабуки, где начинали свою смену ночные заведения.       Гинтоки обошёл его и оказался рядом, почти задевая его плечо своим.       — Ну? Что думаешь?       Хиджиката не думал — он только чувствовал. Чувствовал, что давно не отдыхал, что раньше не обращал внимание на то, что оказалось таким великолепным. Он чувствовал, что ему очень не хватало такого вот вечера. Он простил Гинтоки все его сегодняшние косяки. И вчерашние тоже, и позавчерашние, хотя два дня назад они даже не виделись, но не суть. Ведь именно Гинтоки устроил все это для него — и пускай он вломился в дом, дал чужую одежду и своровал байк — это стоило того.       Хиджиката выдохнул и, повернув голову на Гинтоки, позволил себе улыбнуться.       — Думаю, что может быть оно и правда того стоило.       Гинтоки весь засиял, и Хиджиката, смутившись, отвернулся на закат. Он невероятно красив. Они оба.       Гинтоки сделал маленький шажок к Хиджикате и аккуратно обнял за поясницу. Боковым зрением Хиджиката видел, как он медленно тянется к нему — так уж и быть, за такое он позволит ему себя поцеловать. А может и не только поцеловать — он ещё подумает, когда они будут возвращаться в город. Настроение было хорошее, на душе спокойно. Тело, спустя последние несколько недель напряжённой работы, наконец расслабилось. И все благодаря этому, обычно невыносимому, кучерявому парню, который сегодня, в этот особенный день, сделал исключение из правил и не стал бесить какой-то очередной своей ерундой.       Хиджиката ощутил, как по телу разлилась приятная нега, а разум затуманило, когда Гинтоки провел пальцами по подбородку и нежно поцеловал в щёку.       — Так значит, — Приблизившись к уху, Гинтоки губами выдохнул горячий воздух и тихо шепнул. — Ты сегодня снизу, да?       Сначала слова не дошли до Хиджикаты, но потом он осознал. В момент он понял вообще всё.       Романтику как ветром сдуло — улыбка стерлась с лица, тело стало каменным. Он повернул голову на Гинтоки и бросил на него убийственно обиженный взгляд.       — Иди. К. Чёрту.       С ненавистью сбросив с себя чужую руку, Хиджиката развернулся и быстро зашагал вниз по склону. Гинтоки, непонимающе хлопая глазами, остался стоять на месте.       — Э? Хиджиката-кун, Хиджиката-ку-у-ун? Ты куда?       Игнорируя Гинтоки, Хиджиката стремительно исчез между кустов впереди, со злостью отодвигая перед собой ветки. Гинтоки не унимался, продолжая портить всю идиллию, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее.       — Ты пошёл искать отель? Отель ведь, да? Хиджиката-кун! Я так старался целый день, тебе же понравилось свидание, разве нет?       Ответом послужили лишь яростно ломающиеся ветки впереди. Гинтоки, осознав всю глупость ситуации и понимая, что возвращаться Хиджиката не намерен — более того, до города он собрался добираться на своих двоих, — устало закатил глаза. Разве это был не великолепный момент, чтобы их отношения вышли на новый уровень? Разве непревзойденный Гин-сан не выжал из себя максимум ради того, чтобы выжать максимум из этого вредного и упертого барана?       — Ну ладно-ладно, я идиот! Я идиот, слышишь?! Ну не хочешь — не надо, я же не заставляю! Хиджиката-кун!       Тишина в ответ. Страдальчески вздохнув, Гинтоки пошёл следом. Он уже видел, как всю дорогу до города он будет ехать со скоростью черепашки рядом с обиженным Хиджикатой и просить прощения. Может, на половине пути принцесса сжалится и залезет на мотоцикл, но больше на великолепную ночь можно было и не надеется. По крайней мере ближайшие несколько недель. А там дальше он придумает очередной новый план, и больше на эти грабли не наступит. Новый план — новые грабли.