Put Your Hands On Me

— Хм-м, вы даже перевыполнили план… — Буён прокручивала колёсико мышки, не сводя сосредоточенного взгляда с экрана, пока перечитывала записи, сделанные Чонгуком и Хвиён. — Оральный секс в ординаторской, догги-стайл в ординаторской, ещё один куннилингус в общих душевых… Как вам это удалось? Там ведь постоянно кто-то ходит!   Хвиён не нравилось отдуваться за двоих, но это ведь было исследование женского тела и женского здоровья, потому Чонгук прохлаждался — по крайней мере, ей так казалось, — в приёмном отделении, пока она нервно сжимала руки на коленях и комкала отутюженные брюки.   — Была глубокая ночь, — она ответила исключительно на заданный вопрос.   Буён хотела шумно и протяжно выдохнуть, но из-за ещё одного пункта внизу страницы у неё вырвалось короткое и рваное «ох».   — Вы ещё и дома продолжили?!   Чонгук очень детально расписал, что они начали с поцелуев ещё у подъезда, а к квартире добрались, как обычно, раздразнёнными до предела и сгорающими от нетерпения.   — Перед этим был большой перерыв, — чтобы умерить этот шок в глазах подруги, уточнила Хвиён.   Буён даже стало немного завидно. Работая в одном отделении, а чаще и в одном кабинете, у них с Тэхёном не всегда было столько времени и сил, чтобы провести секс-марафон.   — Понятно, — она вернулась к записям в компьютере. — И как ощущения?   — Хорошие, — ответ вырвался на автомате, и Хвиён тут же пожалела о своей беспечности. — В смысле нормальные, — она ощутила прилив жара и представила себе, как её щёки понемногу багровеют под пытливым взглядом Буён. — Я имею в виду, это же Чонгук. Разве с ним может быть иначе?   Не в обиду остальным в их университете и клинике, но внешне Чонгук был настолько привлекательным, что другие парни казались какими-то блёклыми и безликими. И словно этого было недостаточно, он также был: а) хорошим парнем, б) компетентным врачом, в) прекрасным оратором, г) секс-машиной, д) всем сразу. По очевидным причинам Хвиён подчеркнула бы вариант «д», и это было её наибольшей проблемой. Если бы только её интересовал вариант «г» и ничего больше…   — Но ты не выглядишь очень счастливой, — между делом сказала Буён.   Хвиён отпустила штаны и взамен коснулась своего лица, осознавая, что даже неловкая улыбка сделала бы этот отчёт лучше.   — Не знаю, — сказала она. — Я просто… не знаю.   На самом деле она прекрасно разбиралась в своих чувствах, изучила их досконально за этот год, но вот чувства Чонгука для неё оставались загадкой.   — Что ты не знаешь, Хвиён? — Буён облокотилась на стол, опуская подбородок в ладони и глядя на подругу чуть мягче, с готовностью выслушать и поддержать.   Ей не нравилась эта идея с обманом, не нравилось лживое исследование, особенно когда о нём поговаривали за пределами их маленькой общины, а Тэхён волосы на голове рвал от страха, что это дойдёт до какой-нибудь Ассоциации гинекологов-сексологов и придётся врать ещё больше. Но в то же время Буён знала, что это делается не просто так — Чонгук переживает за эти отношения. Хвиён тоже. Так что им нужен этот проект.   — В тот день мне показалось… — Хвиён снова запнулась, не думая, что делиться чем-то таким с Буён правильно. Всё-таки ей нет никакого дела до их проблем и тем более — до домыслов Хвиён.   Друзья знали о них с Чонгуком лишь потому, что они всё свободное время в больнице проводили вместе, а Чонгук был очевиден в смене объекта заигрываний и максимально нескромен в деталях. И Хвиён боялась, что других это утомляло так же, как его бесконечные разговоры о ногах Буён или прочих частях женских тел.   — Что показалось? — подруга смотрела с неподдельным интересом. — Какой-то дискомфорт?    — Ревность, — Хвиён выпалила это быстро и тихо, ужасно боясь, что при произнесении вслух эта мысль покажется совсем уж глупой, но вместо этого ощутила прилив уверенности.   — Ага, ревность, — Буён вовсе не удивилась. — Иногда это положительно влияет на сексуальную жизнь. Делает всё немного резче, ярче, отчаяннее.   Вот и Хвиён так показалось — Чонгук был отчаянным из-за Сокджина.   — А знаешь, что ещё оказывает подобное влияние? — Буён заговорщицки улыбнулась. — Задача №2.   — Что за задача?   Она осторожно повернула к Хвиён экран, дожидаясь, пока Пак сама прочитает:   — Задача №2 — усилить телесную близость через уязвимость и вербализацию ощущений, используя вспомогательные средства… Что за вспомогательные средства?   Доктор Ким потрудился над тем, чтобы пункты звучали запутано и не особо привлекательно. Из-за его формулировок Хвиён думала не о сексе, а о практических в университете.   — У тебя ведь есть какие-нибудь секс-игрушки? — без тени смущения спросила Буён.   Если она не стеснялась говорить о подобном, Хвиён — очень, поэтому офтальмолог моментально отвела взгляд в сторону и отрицательно мотнула головой.   — Не ври, Хвиён, — сразу же услышала она в ответ.   — Возможно, только одна… Или две. Но я ими давно не пользуюсь.   — Почему?   Если не считать занятости и смертельной усталости после смен, у неё был ещё один универсальный ответ:   — У меня ведь есть Чонгук.   Его было вполне достаточно, чтобы удовлетворить её. Более того, иногда и мыслей о нём было с головой, чтобы завестись.   — Вот именно, — сказала Буён. — Так что покажи ему свои игрушки и научи ими пользоваться. Считай это не просто сексом, а моментом откровения. Покажи, как делаешь это сама, и позволь присоединиться. Озвучивай всё, что нравится, и что нет в процессе, чтобы найти идеальное положение, темп и режим.   По тому, как Буён прикусила нижнюю губу после, Хвиён поняла, что они делали что-то такое с доктором Кимом. Вероятно, часто.   — Показать игрушки и как я ими пользуюсь? То есть раздвинуть свои ноги перед ним и сказать смотреть, пока я делаю всё сама?   Они с Чонгуком таким не занимались. Их секс всегда был для двоих с одинаковой отдачей.   — Делать это вместе веселее, — добавила Буён. — Пары минут демонстрации должно хватить, чтобы ты перестала так краснеть, а Чонгук понял, как что работает, и тогда всё пойдёт как по маслу. Просто доверься ему.   После этого разговора Хвиён выходила из кабинета со спутанными мыслями и ещё большими переживаниями. От волнения у неё слегка кружилась голова, и ноги не слушалось, из-за чего она ступала медленно и неуверенно, пошатываясь на плитке так, словно была пьяна или не в себе.   Может, она могла бы соврать Чонгуку насчёт второй задачи? Сказать, что Буён посоветовала повторить, но на новой локации, или ввести ещё какое-нибудь простое нерадикальное новшество. Или поймать где-нибудь доктора Кима и его попросить изменить для них задание, пока Чонгук не прознал и не загорелся.   — Хвиён! — он уже поджидал её в конце коридора с безумно довольным видом. — Ну как прошло? Как осмотр?   Он выудил десять минут между плановыми обходами послеоперационных пациентов, чтобы встретить её, и был рад нечаянно подгадать время и иметь в запасе целых две минуты, чтобы сжать её в коротких, но удушающих объятиях, а напоследок чмокнуть её в такую горячую щёку, что на ней запросто можно было жарить панкейки.   — Нормально, — немного сдавленно из-за невозможности вдохнуть, ответила она. — Буён сказала, что пока не нужно сдавать дополнительные анализы и только допросила насчёт нашего протокола.   У Чонгука упоминание его писулек вызвало кривую ухмылку. Он определённо был горд тем полотном, что вышло в итоге.   — Она должна была выдать следующий, — напомнил он. — Очень интригующий, не находишь?   Глаза Хвиён невольно расширились, когда она поняла, что Чонгук уже читал план Тэхёна. Как?! Когда? Буён ведь меньше минуты назад отправила его ей на почту.   — Я виделся с доктором Кимом утром, — ответил Чонгук на все её немые вопросы. — Он дал мне несколько советов.   — Насчёт женских секс-игрушек?   — Больше насчёт подготовки, — его губы растянулись ещё немного. — Просто скажи день, когда ты можешь, и я всё подготовлю.   Что он там собирался готовить? Буён буквально сказала использовать игрушки Хвиён.   — Чонгук, я не знаю, смогу ли на этой неделе…   Его тёплые руки опустились на её плечи, и Хвиён заставила себя поднять взгляд на его лицо. Он смотрел решительно и серьёзно, явно не собираясь уступать или поддерживать её отговорки, как в прошлый раз. Потому что в итоге это всё равно привело к лучшему сексу в её жизни, и она ни о чём не жалела. Тогда и сейчас. Но вот между была пара ночей, когда она ругала и жалела себя за то, что оказалась такой слабачкой и позволила своим чувствам взять верх. Снова.   — Сможешь, — сказал он. — Я знаю, что ты свободна в четверг. Я тоже выпрошу выходной. Любой ценой выпрошу.   Конечно — от этого ведь зависел дурацкий проект Тэхёна и либидо Чонгука.   — Ближе к тому времени я расскажу детали, — он незаметно подмигнул ей, потому что коридорчик, где они стояли, больше не был пуст из-за потерянной пациентки и медсестры, что её сопровождала. — И не вздумай меня отшивать, потому что я отыщу всех Сокджинов, Минджинов, Ёнджинов и всех остальных «-джинов», что вздумают мешать нам, и кому-то очень не поздоровится.   Хвиён думала, что под тем, кому «не поздоровится», он подразумевал её, но когда Чонгук чмокнул её ещё раз, теперь в другую щёку, поняла, что он говорил о парнях. О любых других парнях, что могли отвлечь её от него.   И как она могла не подозревать его в ревности и не лелеять свою влюблённость?

***

Сперва Хвиён почудилось, что по комнате кто-то ходит, но поскольку она жила одна, а сквозь сон и не такое могло послышаться, ещё глубже зарылась в подушку и натянула выше одеяло. В моменте она подумала, что даже если это грабитель, она как-нибудь переживёт пропажу десятикилограммового тома по офтальмологии — самого ценного, что было у неё дома, — и даст вору уйти, если он обещает не будить её. Но когда петли с грохотом проехались по карнизу и белый свет улицы ударил в прежде тёмную комнату, она всё же распахнула глаза и подняла голову. — Чонгук? — спутать его укладку, широкие плечи, узкую талию и длинные ноги невозможно было ни с кем другим. — О, ты проснулась? — он обернулся уже с улыбкой, но она стала в разы шире из-за сонного вида Хвиён. — Видела, что на улице? Он отступил в сторону, открывая ей вид на заснеженный внутренний дворик, где некоторые жильцы парковали свои машины, и росло старое вишнёвое дерево, нынче полностью усыпанное снегом. И он всё ещё шёл. Летел с неба крупными белыми хлопьями, кружась в воздухе словно в замедленной съёмке. Хвиён оттолкнулась от матраса, садясь на краю кровати и как зачарованная глядя на белое небо за окном, белые крыши и белые тротуары. — Не может быть, — с изумлением проговорила она. — Первый снег в этом году… Им обещали его ещё в ноябре, но в последний момент синоптики меняли прогнозы из-за дождей. А сейчас снег не просто выпал, он ещё и лежал, схваченный минусом снаружи. — И мы смотрим на него вместе, — добавил Чонгук. — Здорово, да? Не просто здорово — ошеломляюще и вдохновляюще, если верить во все эти «с кем застанешь первый снег, с тем и проведёшь следующий год». Но Хвиён не то чтобы верила. Чем дольше она была в этих непонятных отношениях с Чонгуком, тем меньше внимания обращала на подобные знаки. Тряхнув головой, чтобы отогнать мысли о всякой романтике, она взглянула на Чонгука иначе, чем на снег: без примеси восхищения, хотя очень хотелось. — А ты почему здесь? — спросила она, не забывая взглянуть и на настенные часы справа, над письменным столом и полками с учебниками, накопленными за время обучения в медицинском. — Выходной, помнишь? — он подступил к кровати на шаг. — И пустой протокол доктора Кима… Сегодня тот самый день, когда нам нужно всё сделать. Чонгук часто здесь бывал, знал пароль от её квартиры и множество раз видел её непричёсанной и неумытой сразу после сна, но Хвиён всё равно казалось каким-то противоестественным говорить о сексе, пока она даже зубы не почистила. Как бы сильно Чонгук этого ни хотел. — Вот так сразу? — спросила она, слезая с постели в плюшевые тапки и искоса поглядывая на комод с нижним бельём, в котором хранились её игрушки для взрослых. Чонгук на её бормотания и подозрительное поведение выдохнул со смешком. — По-твоему, я только за сексом сюда пришёл? — спросил он. — За чем же ещё? Он всю неделю за обедом только и говорил о том, какую крутую идею придумали Тэхён с Буён, и как ему не терпится попробовать, пока Хвиён тлела от стыда на углу стола под бесконечные фуканья Мари. — Я же говорил, что кое-что готовлю, — сказал он с проскальзывающей обидой в голосе. — И это не секс, но что-то такое же крутое. Так что иди, умывайся, а я пока поищу, что тебе надеть. Хвиён не успела проконтролировать своё лицо, хмурясь в недоумении. Почему это Чонгук решал, что ей надевать? — Иди-иди, — он выпроваживал её и словами, и жестами, сам направляясь к шкафу-купе. Хвиён было очень интересно, куда они собирались, но пытать Чонгука несвежим дыханием не хотелось, потому она молча отправилась в ванную. Проходя через кухню, она заметила, что чайник только закипел, а в чашке уже был чайный пакетик её любимого зелёного чая с ягодами и ложкой сахара. Она лишь плеснула воды, чтобы он настоялся, и залила чайный пакетик чёрного для Чонгука, даже если он никогда не делал больше двух глотков и морщился от его терпкости, как будто разводной кофе из автомата в больнице был хоть чем-то лучше. В ванной она немного торопилась, потому заявленные во всех рекомендациях три минуты чистки зубов сократились до минуты, как и все остальные процедуры. Она чисто для вида мазнула SPF и черкнула две тонкие стрелки в уголках глаз, прежде чем побежать обратно в спальню, замирая на входе в ужасе из-за того, что Чонгук рылся в комоде. Он мурлыкал что-то себе под нос, перебирая её лифчики в поисках подходящего под уже выбранные трусы. — Не-... Хвиён вытянула руку, словно пыталась дотянуться или остановить неизбежное за секунду до того, как Чонгук поднял бежевый лифчик с пуш-апом, а из одной из чашечек вывалилась двусторонняя силиконовая игрушка с вибрацией и вакуумной стимуляцией. Её внешний вид — лиловая ракета — Хвиён считала главной причиной, почему она продавалась по большой скидке в онлайн-магазине и почему оказалась в её корзине. Это ведь было нелепо, скорее даже неловко. — О-о, — Чонгук подобрал её со дна ящика, сжимая в ладони, разглядывая со всех сторон, а только после поворачиваясь к Хвиён с лукавой усмешкой. — Первую нашёл. Он говорил так, словно действительно искал, хотя находка была не более чем случайностью. — Верни на место! — приказала Хвиён, стесняясь смотреть ему в глаза. У неё было достаточно времени, чтобы представить себе во всех деталях момент откровения, упомянутый Буён, но она и подумать не могла, что Чонгук обнаружит одну из игрушек раньше времени. И не год назад или месяц назад, а именно в этот день, когда у них были планы. — Хотелось бы не возвращать, — признался он, откладывая игрушку в ближний правый угол, чтобы позже Хвиён было просто найти её. — Но мы уже опаздываем. Чонгук бросил нижнее бельё и одежду на кровать с ликующим видом. — Куда опаздываем? — спросила Хвиён. — Сюрприз, — услышала она радостное в ответ. — Сразу говорю, что идея не моя, а доктора Кима — вообще-то даже двух докторов Кимов, потому что Сокджин нас подслушал и не воздержался от предложений и комментариев, — но я уверен, что тебе понравится! — Ты даже не намекнёшь? — Нет. Но скажу тебе взять то, что ты просила меня вернуть на место, с собой, потому что сегодня мы домой уже не попадём.