Конец вечности

Сена сидела у себя в комнате и рисовала в альбоме драконов. Ее рисунок был красных и фиолетовых оттенков, ведь это любимые цвета ее родителей. Вместо глаз у чудных зверей были черные и белые точки. Девочка убрала выбившуюся прядку ярко-рыжих, волнистых волос, смотря на время. Скоро шесть вечера, а значит - придет мама, а ей так хотелось показать уже готовых змеев, а не какие-то наброски! Лерой заторопилась и забыла помыть кисточку в банке-непроливашке, поэтому на красном животном попало немного фиолетового. Малышку это ничуть не расстроило, наоборот, даже понравилось. Она радостно заулыбалась и продолжила. Теперь ее рисунок выглядел более сказочным, чем был ранее! Малышка прикусила нижнюю губу, старательно выводя когти и зубки, пока с полки не упала книга. Ее мать – Джулия, работала археологом, поэтому с ранних лет приучала дочь к греческой мифологии, а также учила ее латыни. Сена обернулась на стук. На корешке книги были выведены непонятные знаки. Рыжеволосая на четвереньках подползла к причине шума. Что вообще такая книга забыла в ее детском шкафчике? Лерой начала листать неизвестное издание, пока среди неизвестных букв и символов не наткнулась на текс с французским, вперемешку с латынью. Это, видимо, была какая-то древняя легенда. Сена посмотрела по сторонам, будто сейчас сделает что-то запрещенное! Убедившись, что посторонних глаз, которые могли прервать ее, нет – начала по слогам, до невозможного медленно читать. «Наша планета слишком беспомощна, чтобы существовать единой. Поэтому нас охраняют два мира – Боги и духи. Два ужасно сильных мира. Мы дополняем друг друга. Не будет нас – не будет и их, а не будет их – не будет нас. Мы находимся на одной из чаш межгалактических весов, они – на второй, и никто не может допустить перевес в ту или иную сторону. Во главе всех и вся стоят ее высочество Судьба со своей гигантской книгой, она судила, всегда знала правду, и его высочество Жизнь с бессмертным посохом, что даровал всему еще один шанс. Почти всему. Без них не было бы ни нас, ни земли, ни этой галактики, было бы сплошное «ни-че-го». Они пришли из ниоткуда и уйдут в никуда. В книге самой Судьбы было прописано все. Никто не мог и шага ступить, что б этого не было прописано в сказаниях. Но вот беда! Судьба никогда не любила Жизнь, не любила их детей и все то, что они создали, стоя рука об руку. Она любила Смерть. Его высочество Смерть пришел тоже из ниоткуда, но, увы, никогда никуда не уйдет. Он навсегда в этой галактике, в этом световом мире. Однажды Судьба изменила Жизни со Смертью. Спустя пару дней она породила его – Расо. Его появление зародило во всех 3 мирах полный хаос, ведь его не было в книге. Он нарушил то, что нельзя было нарушить! Расо не был похож на других богов. Обжигающе холодный, бледный, но глаза залиты черным, а зрачки алые, нет, даже, если быть точнее, бордовые. Волосы длинные, черные, как самая ужасная ночь, нелепо плелись за ним. Сначала в комнату входи он, а потом, через пару секунд, вся длина его волос. Ребенок тихий, высокий, тощий, странный. Его не считали за полноправного бога, а уж тем более за сына Судьбы и Смерти. Жизнь не признавал измены любимой жены, а уж тем более то, что Расо – всего лишь ребенок. Как же после появления какого-то там ребенка может произойти такое бесчинство на Земле? А ведь оно произошло! Столько катаклизмов случилось, пока рождался Расо. И самое большое и губительное для целой планеты – зарождение людей. Судьба сама боялась своего ребенка, поэтому отправила его в мир духов, мол, «воспитают его как-нибудь сами». Какая глупость! Но духам не положено воспитывать Богов, поэтому управлять той планетой «Духов» стал Расо. Он, даже в возрасте 7 лет, смог подчинить целый мир! Целый мир сильных, свободолюбивых и злых Духов! Каждый знал его имя. Шептали, кричали, молили… Ребенок восседал на троне, правил в аду, раю, управлял людьми, посылал им катастрофы, болезни, страх и самые большие страдания! Он был пределом, он был началом! При нем темное принимало светлое, а светлое – темное. Расо разворачивал Богов спиной к людям! От него бежали планеты, солнце горело ярче, почти стирая с лица вселенной Землю, Марс и Венеру. Боги прознали об этом. Прознали о том, что смог сделать всего лишь ребенок! Конечно, это до чертиков испугало их. В первом, самом лучшем и сильном мире, зародилась паника. Судьба приказала заточить его. Специально для этого ребенка возвели отдельную цитадель, отдельный континент, который стоял на бездне. Бездну, кстати говоря, породил сам Расо. Яма, то бишь Бездна, помнит своего создателя, поэтому и не поглощает остров с воинами, и огромной тюрьмой. Как он смог создать целую бездну? Он просто подчинил это «ни-че-го», куда в конце концов уйдут все Боги. Он подчинял всех и вся. Поэтому его имя в переводе с латыни означает «подчинить». Теперь он жил там – в ледяной цитадели, охраняемой титанами, циклопами и прочими отбросами «высшего» мира. В цитадель пускали всех, а вот выпустить… Войти можно со всех сторон, хоть попутно разговаривая с каждым воином, а вот выйти – либо сражайся с целым континентом, который был больше всей Евразии и Африки вместе взятых, профессиональных воинов, либо прыгай в Бездну, из которой не было выхода. Для Богов это значило одно – рано или поздно наступит конец. Расо выберется, переродится, возродиться, все, что угодно, но достанет то, что ему надо. Как там говорится? «Ребенок, не испытавший тепла деревни, сожжет ее, чтобы согреться.». Он мог. И Он хочет. Он жаждет этого. Грезит. Но Богам плевать! Они продолжают пировать и упиваться страхами людей! Иронично, но скоро они сами начнут бояться. Конец настанет тогда, когда Расо найдет способ спуститься на Землю … Наступит начало конца! И тогда никому не будет спасения! Земля, все миры и наша галактика с хлопнется! Будет одно сплошное «ни-че-го»»…» Сена дальше не могла разобрать ни слова, да и не очень то хотелось и так через слово понимала. Все это казалось ей бредом, бредом сумасшедшего! Поэтому она вернулась к своим дракончикам. И правильно, нечего забивать светлую рыжую головку ненужными «Богами», смертями, концами светов. Но есть одно «но». Имя «Расо» врезалось в память. Казалось, что его выжгли на обратной стороне век, и теперь, когда она закрывала голубые глазки, передней была не темнота, а это имя. Отчего-то оно вызывало самый настоящий животный страх! Девочке начало казаться, что он в этой комнате. Следит за не – маленькой и беспомощной девочкой, через глаза ее мишки, через камеру в планшете, через окна… Стены начали давить, а пол ускользать из-под ног. Сена стиснула в кулачке кисточку, встряхнула головой и продолжила старательно выводить незамысловатые линии. Невольно рука начала сама выводить букву «Р» … Потом каллиграфичную буковку «А» ... Она пришла в себя, когда уже на дракончиках красовалась аккуратная надпись «Расо». Пока девочка пыталась понять, как же такое «чудо» произошло, пришла ее мама, малышка сразу же подбежала к ней с рисунком, по которому текли черные краски. Чужое имя выглядело уже не так аккуратно. Джулия смотрела на нее с безумным азартом. Она выглядела странно… Каштановые волосы криво лежали на плечах, некоторые даже лезли в рот и нос. Одежда грязна и мятая нелепо висела на ней. Черные джинсы потерты и даже разорваны. В дырках видно загорелую и немного подтянутую кожу женщины. Руки дрожат от приятного волнения, она хватает рисунок и бросает его в сторону. Дракончики упали на деревянный пол. Малышка смотрела на рисунок и на то, как он прилипает к полу – невольно поморщилась. Жалко ведь их было! Мать схватила дочь за руку, начиная что-то бормотать себе под нос на латыни. Обычная практика, Сена бы не испугалась, не расслышав она во всем этом до омертвления знакомое слово.

«расо.». «Расо.». «РАСО».

Девочка попыталась вырваться, попыталась сделать хоть что-то, но Джулия достала из кармана старый складной нож и вскрыла левую руку дочери. Так легко разрезала нежную кожу, что Сена на секунду засомневалась, что это ее рука, а не кусок торта! Она закричала от резкой боли. Мать срывалась на нечеловеческий вопль, ревя чужое имя. Малышка побледнела, словно из нее выпили ту кровь, которая начинала литься из раны. Женщина достала карту. Старый пиковый туз был измазан в глине, весь потертый, а углы вообще оторваны. Она засунула его в руку дочери, раздвигая грязными пальцами мышцы и сухожилия, разрывая плоть до кости. Сена обмякла и упала на пол, ужасно сильно трясясь. Как только карта осталась в руке, шрам V-образной формы моментально зажил, будто бы организм дал понять, что принимает этот инородный предмет, а девочка спокойно открыла глаза, будто бы ничего и не было. Но оно было. Теперь в ней есть он. Она поднялась, улыбнулась мамочке и пошла за рисунком, попутно что-то рассказывая. В голове резко заговорил незнакомый взрослый голос. Громко настолько, что у девочки из ушей пошла тоненькая струйка крови. Голос шептал, кричал, выл, стонал, молил. Сена не знала, что ей делать, поэтому просто зажмурилась и затрясла головой, закрывая ушки руками, пытаясь избавиться от него. Речь не уходила, лишь шептала все громче и громче, срывалась на рев, а потом затихала, начиная все сначала. Он шептал свою историю. Тембр молвил о жестокости этого мира, о несправедливости, об опасности. Рассказал, что с ней сделала ее мать, рассказал кто он, и кто она. Посвятил в то, для чего он тут и в то, что желает ей лишь добра – всегда готов пожалеть и приласкать! Он не врал, нет, просто немного недоговаривал. Ну правда, ей же не обязательно знать, что он собирается спасти мир с помощью ее. С этого момента больше нет Сены. Есть только ее оболочка и разум его – Расо.

***

Ее родители развелись, как только отец узнал о том, что сделала его жена с их единственной дочерью. Теперь она жила с ним в небольшом городке под Варшавой. Сена росла очень тихим и холодным ребенком. Ей не нужны были друзья, ведь у нее был он. Он всегда разговаривал с ней. На скучных уроках, в душе, за завтраком, перед сном. Его голос был громче ее мыслей, громче музыки в наушниках. Она привыкла и научилась с этим жить. Голос перестал ее раздражать и иногда она ему даже отвечала или рассказывала истории, которые он и так знал. Он стал ее первым другом, первым во всем. Но кроме Расо у нее появились и другие – настоящие друзья, а не голос в голове. Они сами нашли ее, сами предложили дружить. Ну кто она такая, чтобы отказать? Правильно, она была согласна до тех пор, пока Расо был не против. Но стоит ему лишь намекнуть, что они плохие и хотят помешать им – Сена сразу же убежит далеко-далеко! Ее самым близким и первым другом стал Киллиан. Милый мальчик альбинос с алыми глазами, который помогал ей с домашней работай по польскому. Они встречались в школе после 7 уроков и разбирали классную работу, делали домашнюю. Потом стали гулять, все больше и больше общаться. Киллиан на два года старше. Потом он познакомил ее с Аляской. Аляска была немкой, которая жила в Польше из-за отцовских проблем с законом. Она училась на класс младше Сены. У нее были длинные светлые волосы, милое личико и на глазах всегда присутствовали розовые блестки. Так и дружили втроем. Жили душа в душу! Знали друг друга наизусть, всегда могли помочь и подсказать. Ее отец открыл около трех подпольных казино. Пять. процентами его казино владел друг семьи – Риччи. У него был сын Лука, с которым Сена очень любила болтать о звездах и динозаврах. Мальчик был тихим и спокойным, но рядом с Лерой расцветал и активно вел беседу, и иногда даже смеялся с ее глупых шуток. У него были черные, как смоль, кудрявые волосы, что он постоянно выпрямлял, темно-карие глаза, ямочки на щечках и колечки с трецирапторсом. Она думала, что друзья ей больше не нужны (и так много, куда еще больше то?), пока она не встретила их. Двое детей, которые с трудом понимали английский и, скорее всего, приехали в Польшу на каникулы с родителями. Старшая из них – миловидная черноволосая и кареглазая девочка, была на голову выше брата. На ней была футболка со звездами, в центре которой была огромная луна, и джинсы. Мальчик меньше всего привлек ее внимание. Волосы светлые, почти пшеничные, глаза тусклые, не то что у сестры, одежда большая, видимо, досталась по наследству от милой родственницы рядом. Его звали Юра, а девочку Сашей. Они подружились, все было хорошо, все было очень хорошо, пока Расо снова не дал о себе знать. Нет, конечно, он никогда не затыкался, если не говорил, то давил своим присутствием, но в тот раз что-то помеянлось. Бог в ее голове начал шептать ужасные вещи. Самые ужасные. Она была в компании друзей, когда это началось. Никто не знал, кто в ней скрывается. Бог шептал, ревел, вопил. Она зажала уши, упала на землю, начала драть на себе кожу. Расо становился лишь громче. Он твердил, что они не достойны с ней общаться и все они должны пасть от ее рук. Сена, которая сама, по кирпичику, создала себе новую семью из друзей, тряслась от одной мысли, что сделает кому-то больно, а тут о смерти… Она кричала на всю улицу, пытаясь заглушить отвратительный рев Бога. Расо говорил на всех языках мира, но громче всех – на латыни. Она просила остановиться, просила прекратить, но он не унимался. Громко. До чего же это все было громко. Люди уже окружили ее, снимая все на камеры, какая-то бабка начала креститься, читая «Отче Наш…». Она билась об асфальт, пока ее не ударил по лицу Килли. Ее лоб был рассечет, по лицу текла кровь. Рядом стояли вся ее компания, кроме младшего брата Саши. И тут она поняла, кому готова причинить боль, лишь бы Расо замолчал. Нет, конечно, она на это долго решалась. Очень долго. Вы просто представьте – человек может сам решать судьбу другого, точно такого же человека! Он может обмануть его, оболгать, увести любимого человека, подсадить его на что-нибудь… Мы же почти Боги! Боги, мать вашу! Сена понимала, что, когда отнимет чужую жизнь – моментально перестанет ценить и свою. Убийства войдут в ее жизнь так же легко и быстро, как и складной ножик Джулии в руку дочери. Долго, очень долго она вынашивала эти мысли, собирала свою решимость по крупицам, пока в один солнечный летний денек они не пошли на речку. План был хорошо спланирован Богом, поэтому, купаясь на каком-то озере, она его утопила. Утопила маленького, пятилетнего мальчика. Девочка просто держала его под водой, пока тот пытался сопротивляться, все сочли это игрой и не стали бить тревогу. Сена вышла из воды, а Юра все не появлялся. Она улыбалась, ведь Расо хвалил ее. Говорил то, какая она молодец, как легко она выполнила его просьбу и… Замолк. Сена не слышала ничего. Ни криков Саши, ни всплесков воды, когда за Юрой прыгнули взрослые. Никто не знал, что это Сена расправилась с ребенком. Кроме Расо, правда ведь? Людям не положено убивать людей. Детям не положено убивать детей. Как же это все сложно! Сена радовалась, что впервые сделала сто-то для ее любимого друга. И что, что убила? Еще нарожают! Зато она помогла Расо, молодец, правда? Настоящая Лерой винила себя, ненавидела, но тишина была дороже любой жизни. Если бы дали гарантии, что Расо уйдет после смерти – непременно бы вышла, нет, выбежала в окно! -Ты! Это ты его убила! – кричала Саша, толкая Сену. Рыжеволоса рухнула, словно мешок, на песчаный пляж. Лерой ничего не отвечала, лишь улыбалась тишине в голове. Ни Расо, ни своих собственных мыслей. Ни-че-го. Саша трясла ее, плакала, кричала, но девочка ее не слышала. Из недавней ранки на лбу снова пошла кровь. Брюнетка разбила ей нос и губу с подбородком. Было плевать. Да пусть она ее убьет прямо здесь – только дайте насладиться этой долгожданной тишиной. Расо молча наблюдал за этой картиной, пока не устал от того, как его человека безнаказанно бьют. Теперь за «пульт управления» встал он. Зрачки Сены почернели, а потом покраснели. Саша отпрянула, испугавшись сменой глаз и... Улыбка? Да, улыбка из расслабленной стала шире, оголила все 32 белоснежных зуба, да даже уголки губ порвала! Сена встала, потянулась, разминая кисти и спину. Конечно, представьте сколько времени Расо бездействовал, лишь шептал правильные решения! Да еще и темница, вечные кандалы и надзор… Устал, бедняга. Нет, они с Лерой не поменялись ролями, она не сидит в цитадели, окруженная миллионами титанов. Она все еще тут, просто ей управляют. Расо же как поразит. Вроде все хорошо, а пот – оп! И все, оказывается, что он управляет тобой, а ты сам и шагу ступить не можешь! - Когда я последний раз был тут, среди вас? Кажется, летом 1945… Такой странный мужик был! Власти хотел, что-то команды раздавал,- Саша его н слушала. Она крупно дрожала, не зная чему верить. В то, что четырнадцати летняя девочка говорить низким, глубоким мужским голос, в то, что она улыбкой порвала себе рот, в то, что ее глаза теперь залиты черным или в то, что Юра умер? Расо не стал ждать, когда она придет в себя, и продолжил – Скучная ты. От твоей рыжей подружки толку побольше будет,- подошел к Саше, почти вплотную, махнул рукой и брюнетка, словно по приказу встала и ушла. Расо улыбнулся, проводя рукой по мокрым, от недавнего купания, рыжим волосам своего человека. Сене на тот момент было четырнадцать лет, почти пятнадцать. Расо включил фронтальную камеру на телефоне, рассматривая ее черты лица. Миловидная. Кому не понравится? Кукольные голубые глазки, светлые реснички, аккуратные, еще по-детски округлые, черты лица. Ему понравилось быть Сеной Поль Лерой. Будь его воля, подольше бы посмотрел на это личико. И почему только она проводит так мало времени перед зеркалом? - Будь я человеком, а не Богом, которому за 3 миллиарда лет, я бы встречался с тобой. – Он знал, что Сена это услышит, но, как будто бы, плевать, нет? Тело он все-равно не собирался возвращать. На один вечер это его тело. Вместо этого он наигранно расстроился и пошел к Килли, что бы тот его успокоил. Сена ведь только что потеряла друга! Он утирал ей слезы, гладил по голове и спине. Расо ликовал. Как же просто было управлять чувствами. Сначала заставил тело своего поплакать, а потом вызвал у Килли жалость. Безумно просто, но до чего же действенно! Саша сидела у тела брата. Расо, заметив это, снова махнул рукой, от чего бездыханное тело ее брата неестественно выгнулось, руки и ноги сломались, в пяти местах теперь торчали кости, а шея прокрутилась на все 360 градусов! Как же ему нравилось смотреть за тем, как страдает эта девочка. Так нелепо она отползла от брата, который совсем недавно звал ее и просил зайти с ним воду, ибо одному страшно, а старшая сестра от всех спасет и со всем поможет. Но сейчас этот мальчик выгибался, синел, белел, глаза то открывались, то закрывались. Люди вокруг ничего не замечали, опять-таки по приказу Расо. Ему не хотелось, чтобы какой-то человечек мешал его наслаждению. Он отпрянул от Киллиана, подходя к маленькому телу. -ты…ты…- Саша задыхалась от страха. - До чего же хорошо работает чуйка у детей… Еще не поняла кто я, а уже трясешься все. – Он наступал. Подходил ближе и говорил громче. Девочка аж покраснела, а потом и побелела. Расо наступил на голову ее мертвого брата, оставляя на лице огромную пятиконечную звезду. Он наигранно удивился, а потом схватил ее за шею. На ее горле осталась такая же звезда, только вот намного меньше, чем у ребенка рядом. Это была его метка, чтобы потом следить за ней из цитадели. Понимал же, что еще пригодится! - Я - Расо. Божество. На досуге почитай древнегреческую мифологию, думаю, что тебе понравится. Я тот, кого породили Смерть и Судьба. Ради меня возвели целый континент, я породитель целой бездны! Мое имя кричат ночами и шепчут в церквях. В мое имя убивают людей, истребляют целые нации! – Он подмигнул ей, а после потерял всякий интерес, и к своему человеку, и к Саше. После этого случая Саша пропала, а все ее друзья забыли об этой обворожительной парочке, из которой осталась живой только Саша. Но не Сена. Лерой любила их, хотя и лишила каждого из них жизни. Только вот есть небольшо-ой нюанс. Юру похоронили, а Сашу нет. Ранее веселый и улыбчивый ребенок, теперь был никаким. Теперь ей было все равно на всех и все. Без любимого брата все казалось не таким, каким было с ним, все моментально стало серым, вязким и склизким. Сене это понравилось, они теперь так похожи. Чужие страдания и слезы заставляли милую рыжую девочку улыбаться, смеяться, как будто в последний раз. Но Сена такая по вине Расо и матери, а Сашу такой сделала Сена. Вот же повезло брюнетке! Такая хорошая подруга попалась. Испугалась остаться такой одна, не смогла найти таких же конченных друзей, поэтому решила сама создать! Расо тоже хотел иметь друзей, поэтому создал Яму. Как там было… « От кого поведешься, от того и наберешься!» Было ли ей от этого мерзко? Нет. Совесть не мучала ее от слова совсем. Расо вдолбил в мозг, что смерть – не горе, не стоит ее бояться, смерть – это выход. Смерть – это существо, ей плевать кем ты был «до» и кем будешь «после», сколько денег на счету, скольких убил, скольким помог. Все равно придет тогда, когда сочтет нужным. Перед ней все равны. Это не конец. Это только начало. Она вознаграждает, понимает, жалеет. Хорошо прожил жизнь - молодец! Отдыхай с самими Богами. Коли плохо прожил – умничка (вставай к тумбочке))! Добру без зла не бывать. Ничего не сделал? Недостоин смерти. Она отправит тебя обратно, чтобы ты пришел хоть с какими-то поступками. Саша, вроде как, уехала в Россию, а Сену Алекс отвез в Мюнхен. Алекс заставлял ходить Сену в церковь, верить в бога, исповедоваться и даже нашел ей друзей – дети местного пастора! Бред. Не может она и одной молитвы прочитать, пока в голове Расо шепчет мерзости на латыни, который Сена, к сожалению, понимала. А что будет, если Расо встанет за «пульт управления» и начнет творить, что только в голову вбредет?! Лерой же даже ничего сделать не сможет! Ни убрать его, ни «перехватить пульт», ни знаку подать. Да она вообще ничего не сможет! А может и правда стоит уверовать в отца Нашего? Возлюбить ближнего, как себя самого; начать зубрить библию, искренне говорить с Богом, и он наконец-то избавит ее от этих страданий, а главное – от Расо, который умудрялся вставить свои остроумные шуточки там, где они совершенно не нужны! Она попыталась. Верила, верила, верила… Читала библию, принимала участия во всех постах, отмечала все праздники, даже пела в церковном хоре! Все, лишь бы избавиться от него. Даже хотела поступить в регентскую школу! Но никого. Она шептала, кричала, выла, плакала этими молитвами, но это был просто ее длинный монолог. Никто и не думал ей отвечать – еще чего! Многого хочет, верно? Один Бог уже владеет ей, куда еще то? И именно в тот момент она поняла, что Бога нет. Она ведь не просила о спасении (хотя это тоже), она молила о смерти. Молила о том, чтобы это все закончилось раз и навсегда. Чтобы больше не было никакого Расо, никаких голосов. Ей хотелось тишины и смерти. Ей – шестнадцати летней девочке! Кажется, вроде, вся жизнь впереди, все только начинается, но она уже хочет все закончить. Закончить как можно скорее. Неважно как – главное скорее! Все ее молитвы благоверный Расо высмеивал и продолжал шептать мерзости на латыни. К 18-ти она сдалась. Устала от постоянного унижения перед иконами. Зачем целовать иссохшие останки каких-то там людей, если это все ни к чему не приведет? С чего вообще они признаны святыми? Почему только они? Иван Грозный людей убивал, опричнину создал, а ведь святой! И не говори, что это из-за того, что он из рода Рюрюковичей. Он людей убивал, а это никому нельзя прощать! Если Грозный святой, то почему Гитлер нет? Она столько времени провела в церкви, что от нее ладаном за километры несло! Сена приняла решение. Теперь она будет копаться в голове у простых смертных. Теперь она встанет за «пульт управления». Она не подчинилась, нет, даже наоборот, это она его подчинила. Сена приняла тот мрак, которым ее наградила мать еще в детстве. Слилась с ним душой и телом, теперь она - единое и неделимое существо с тьмой, со всеми грехами людей, со всеми их потаенными секретиками, что обычно прячут в темных шкафах, запирая на замки. Лерой - подопечная Расо, к которой он привязался, поэтому ей можно все, тем более, когда теперь она и есть тьма. Сена могла убивать, грабить, разрушать, а самое главное, больше никогда не чувствовать этого мерзкого чувства – надежды на исцеление. Нет, конечно она иногда задумывалась над этим, но не ждала. Лерой любила, пока что еще могла. Любила Сашу. С того самого дня, как убила ее младшего брата Юру, поняла, что жить без нее не хочет. Не хочет, но ведь не не может. Но от кареглазой ни ответа, ни привета. Исчезла, словно под землю провалилась. То «загадочное» убийство пятилетнего русского мальчика Юры в какой-то реке Польши так и не смогли разгадать, поэтому, конечно же, ее родители сделали все, лишь бы спасти свое, теперь уже, единственное дитя. Глупо. Очень глупо. Если бы Сена, а точнее Расо, захотели ее убить, то давным-давно уже сделали и это. Но ни первая, ни второй, не искали ее. Расо не видел в поисках смысла, пока она ему не нужна, хотя, будем честны, он следил за ней через луну и печать. А рыжеволосая бездействовала. Ей не разрешал Расо, мол: «Выбирай, или я помогаю тебе или ищу нашу игрушку. Ставлю на то, что ты предпочтешь первый вариант, я прав? Я прав, хитрая ты лиса?». Конечно, мать его Судьбу, прав! Странно, ведь она его подчинила, а все боится, как самого яркого пламени, коим он, к слову, и являлся. Будем честны, Сашу она не искала из-за того, что знала - точно обожжется. Как кто-то может полюбить убийцу своего самого-самого близкого родственника? Блядство! Как же ей хотелось быть с Сашей. Хотя бы быть знакомыми. Просто слышать ее голос, просто видеть ее разбросанные черные волосы и заспанные глаза, чувствовать приторные духи, что оседают на кончике языка… Но ничего не могла себе позволить, понимала ведь, что ей этого будет мало! Захочет разговоров, потом ласки, внимания, заботы. Бред, ну какой же это был бред! Пусть лучше уж Скрипина ненавидит ее за убийство брата, чем Лерой будет изображать из себя другого человека, чтобы заполучить ее любовь. Рано или поздно правда все равно вскроется, а от этого будет еще больнее. С матерью она не общалась, да даже и не пыталась. Джулия и сама не особо хотела. Иногда высылала ей какие-то безделушки с раскопок, но ничего более. Девочка жила своей жизнью. Друзья, учеба, Расо. Друзья, учеба, Расо. Расо…Расо.. Расо. Как же его много было. С каждым днем все больше и больше, а носить этот «дар» становилось все невыносимей и невыносимей. И ведь никому и не расскажешь – сочтут сумасшедшей и запихнут, против ее воли, конечно же, в дурдом. А ведь ей еще психологом быть! Сдала экзамены на высший бал. Самый высший. 100 из 100. Спасибо Расо, который любезно согласился помочь. Странно, ведь он не взял ничего, кроме одного желания. Это и неважно, ведь теперь перед Лерой все дороги открыты! Хоть иди и поступай в Гарвард! Она уехала в Нью-Йорк, где, собственно, было самое большое подпольное казино ее отца, в который она устроилась работать дилером на время учебы. Алекс был только за. Конечно, он собирался отдать это казино девчонке, а по совместительству своей самой любимой и единственной дочери, поэтому если она будет постепенно знакомиться с казино, его правилами, сложностями и знакомиться с нюансами – будет куда проще обучить ее всему, а после и передать наследство, уходя в отставку и живя на свои миллионы долларов. И вот Сене уже 25, она судебный психиатр днем, а ночью – лучший дилер своего же казино. У нее связи везде. Военные, полиция, медицина, суд и т.д. У нее было все, о чем можно вообще мечтать! Почти все. Она ведь до сих пор грезила о Саше. Глупо, ведь она не видела ее больше 10 лет! Та маленькая миловидная девочка давным-давно выросла, потеряла детские черты лица и кардинально изменилась, а Сена ее все равно любит. Как же ее раздражали эти чувства. Любишь и ничего не можешь сделать! Вообще ничего! Ни увидеть человека, ни поговорить, да даже подумать о нем – больнее любой пули! Лучше уж, правда, стрелять себе в висок, чем страдать от всепоглощающего чувства вины и обжигающей до рвоты любви.

***

Вечером девушку разбудил дождь. Обычное явление для осеннего Нью-Йорка. Солнца не было, даже самый маленький, но смелый лучик не мог выглянуть из серо-черных туч. На небе происходил целый вальс смерти! Гроза, сверкали молнии и завывал ветер, придавая сие картине только больше ужаса и загадочности. Боги явно были недовольны чем-то и теперь наказывают простых смертных такой погодой. В квартире было пусто, не считая рыжую хозяйку на кровати, пахло ванилью и…Вином? Да, это определённо вино из личной коллекции вышеупомянутой девушки. Белое, самое любимое - Montrachet Grand Cru от Domaine de la Romanée-Conti. Не самое дешевое удовольствие, примерно столько же, сколько ее пальто от Prada. Впервые попробовала его в баре какого-то из казино, а потом и внесла в свою личную коллекцию. Пила редко, но метко, как сейчас. Утром, сидя в зале суда и утопая в попытках проанализировать психическое состояние подсудимого, в голова снова лез не Расо со своей латынью и прочим бредом, к которому Сена уже успела привыкнуть, а та миловидная русская девушка. Приходилось глушить никому ненужные мысли алкоголем, сигаретами и работой. Благо, казино сейчас на пике популярности, и все больше людей жаждет поиграть за легендарным столом номер шесть. Квартира просто огромная, по всюду подключен «умный дом» - последнее, что придумали современные технологии. Помнится, установить его стоило, по тогдашним ее меркам, целое состояние! Да, дорого, но зато как удобно и практично! После очередного утра, проведенного под бокал с вином, да что уж греха таить, после бутылки с вином, Сена спала как убитая, но у кровати завыла собака, чем окончательно разбудила рыжую соню. Огромный доберман по кличке Эйс. Безумно умная и красивая шавка, которую воспитывали лучшие кинологи. Девушка посмотрела на собаку, а потом и на миску рядом – умная шкура просила еды. Сена встала, медленно поплелась на кухню, параллельно разговаривая с «умным домом» и раздавая команды. После пары фраз закипел чайник, заработал робот-пылесос, из автокормушки посыпался корм в виде косточек и овальчиков. - Черт, я же просила не включать ее! Миска у Эйс! – Сена ругалась на немецком с «умным» домом, потирая переносицу. А доберман то и не против. Так быстро прибежал и начал хрустеть кормом, что рыжая даже до ванной дойти не успела. Что ж, видимо у этой собаки явно отсутствует чувство насыщения! Сколько ни корми – а ведь все равно голодная! Как с людьми. Сколько денег не давай – все равно мало! На улице было чертовски холодной и ветрено. Пришлось натянуть свитер и джинсы с пальто, хотя только сентябрь заканчивался! В казино она переоделась в форму – красная шелковая рубашка, темные брюки классического кроя, такая же черная жилетка и два ремня на руках в зоне предплечья. На ногах строгие туфли. Рыжие волосы разбросаны по спине, но у лица идеально залачены. Ее форма, то есть форма дилеров, отличалась от формы крупье. Те, в свою очередь, носили только белые рубашки и меняли черную и серьезную жилетку на темно-красную, в белую полоску. Она в последний раз поправила рубашку и направилась открывать свой стол номер шесть. Зал был переполнен людьми. И все готовы проиграть свои деньги, без конца делая ставки. Дамы – в шикарных заказных платьях, с вылизанными прическами, длинными стрелками и безумно длинными каблуками. Каждая из них надеется, что найдет себе богатенько «дружка» и разведет его на миллиончик-другой. Сене они никогда не нравились – слишком глупые и одновременно через-чур умные особы. Никогда не угадаешь что у таких на уме. Хотя, если покопаться, и, как она уже привыкла делать, проанализировать их поведение, можно очень хорошо поразвлечься, без конца строя теории об их детстве, родителях и дальнейшей судьбе. Джентльмены – все в пиджаках, галстуках, в руках дорогие сигары и у каждого по несколько высоких стопок фишек разных цветов. Игроманы. Готовы душу продать за красивую сиськастую девчонку рядом и партией в покер или нарды. Но какому Дьяволу нужна их перегнившая душа, а? Да даже Расо она не нужна! Стоило ей встать за стойку и начать тасовать карты, готовясь к открытию, как вокруг сразу же уселись люди. В ее глазах блеснул азарт – знак того, что за «штурвалом» опять он – РАСО. Девушка сразу же изменилась, резко раздала всем карты, и только потом подняла глаза, рассматривая каждого. В моменте она побледнела, а улыбка из коварной превратилась в кривую, но азарт в глазах ни на секунду не пропал. Перед ней, высокомерно попивая свое вино, сидела она. Та, ради которой Сена ничего не сделала, но готова была. Как она тут появилась? Расо скучал, а потому и привел Сашу сюда. Уж очень ему надоело быть зрителем. Он переписал судьбу через луну, лишь бы Саша каким-то «чудесным» образом пришла сюда. Именно сегодня. И села именно за этот шестой столик. Пришло время играть. Саша сидела закинув ногу на ногу. Идеально уложенные черные, короткие волосы, рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, на воротнике следы чей-то помады. Почему чей-то, а не ее? Саше, с ее бледной кожей и белоснежной улыбкой идут только холодные оттенки, а след ярко-красный и смазанный – явно пыталась оттереть, но, увы, такие дешевые «губнушки» невозможно оттереть от белых вещей. Они въедаются в дорогие ткани вместе со шлейфом безумно приторных цветочных духов. Кажется, Сена подобными в первом классе пользовалась. Удивительно, но девушка почти не поменялась. Да, черты лица погрубели, да она стала хмурой и на пухлых губках больше не блестела игривая улыбка, да она больше не махала ей двумя руками, как только замечала в толпе рыжую капну волос, да ей было плевать, да она скорее всего даже не узнала свою Сену – плевать! Плевать какая она, плевать на все. Перед ней за столом, медленно рассматривая и перебирая игральные карты, сидела та самая любимая Саша. Та, из-за чувств к которой Сену выворачивало, та, которую она безумно любила, но не хотела никогда больше видеть, та, ради которой Лерой переборола себя и не искала ее… Рядом сидел седовласый парень лет 25. Сена и его узнала – Киллиан. Тот самый, который был влюблен в нее, но забыл, как только она выехала за территорию Польши. Он же сидел менее уверенно. Глаза бегали по картам и лицам людей – пытался прочесть у кого какие шансы на выигрыш. Расо и его вписал в судьбу. Он собирался устроить для себя грандиозное представление! Еще левее сидел Лука. Миловидный итальянец, которого любила Сена. Его появление никто не вписывал – чистое совпадение, на которое изогнул бровь и сам Расо. Удивительная эта штука- Судьба. Лука сидел в черной рубашке и джинсах. Волосы растрепаны, а на шее виднеется чужой укус, который уже начал багроветь. Несмотря на такой, мягко говоря, неопрятный внешний вид, он поставил больше всех. Он работал вместе с Сеной – судебным психиатром, поэтому мог себе позволить заглядывать к ним в казино, когда выдавалась свободная минутка между работой и домом. Мелочь, а как же приятно видеть его почти каждый день, общаться, интересоваться! И последняя за столом – Аляска. Рихтер выглядела так, словно сошла с обложки французских журналов. Длинные белоснежные волосы, красивый макияж, черное шелковое платье, еле прикрывающее бедра, белая шубка и сигара, из которой медленно бежал дым, а пепел падал в пепельницу. Густой дым въедался в волосы и бархатную кожу пальцев, лица и шеи, но всем было все равно на это. Никто никого не узнал. И неважно, что десять лет назад они не могли жизни друг без друга представить. Готовы на все ради семьи, которую сами себе и создали. Все слишком изменились, к примеру, они выросли, хотя детские привычки остались. Килли тер скулы и ключицы, когда нервничал, но старался не показывать. Аляска хмурилась и без конца вскидывала брови, мимика – ее лучшая сторона. Если присмотреться, можно увидеть небольшие морщинки под глазами и между бровей, а также линии марионетки. Лука постоянно поправлял воротник рубашки и волосы. А Саша… А про Сашу Сена ничего не знала. Та была слишком чужой, но такой любимой. Она чувствовала все тоже самое, что и тогда – при первой их встрече. Тогда, когда за нее еще прятался маленький брат, тогда, когда он был жив. С тех пор, как Расо показал ей, насколько человеческая жизни просто и, что рядим с ним не надо бояться! Она начала убивать. Нет, убивать – очень громкое слово, она помогала людям выбрать путь. Может быть, неправильный, кривой, неэтичный, ведущий прямо к смерти и бездне, которую заботливо подкармливал Расо, но, а кто сейчас то святой? Главное результат, а не то, каким путем он был достигнут. Да Сена по головам пойдет, лишь бы достичь нужную ей цель. Но сейчас Сене плевать на все, что было. Она сейчас дилер, это было ее казино, правила, стол, мир и совершенно чужие, но такие знакомые люди. Каждого могла отличить по запаху духов, без труда назвать любимое блюдо, фильм и цвет – Расо постарался, но они оставались для нее незнакомцы, чьи ставки вызывают ухмылку. Просто клиенты, которые после разбредутся по казино, в поисках более интересных собеседников и огромного количества фишек. Зато ей выпадет дополнительная возможность еще пару минут свободно поболтать с Лукой, который, она уверена, снова выиграет весь столик, выпьет бокал шампанского и пойдет домой спать, ведь завтра суд и нужно выглядеть презентабельно! Всем плевать и на вас, и на ваш внешний вид, клянусь! Сена приходила в безумно короткой юбке, растрепанными волосами и растекшимся макияжем. Никто и бровью не повел! Всем плевать на то, каким образом вы работаете и как выглядите, главное выполнить все поручение и иметь при себе нужные бумаги. Всем, но не Луке. Вы что, не дай Бог он придет хотя бы с одним торчащим волоском! О чем вообще речь, когда этому человеку идут костюмы «тройка» ?! Он же выглядит ни как судебный психолог, а как адвокат самого Дьявола! За столом начались разговоры – дилер выполнял свою основную функцию – развлечение гостей. Ее взгляд то и дело возвращался к через-чур глубокому вырезу платья Аляски. Они же раньше были такими близкими друзьями, неужели совесть будет мучать ее за то, что она смотрит на грудь своей бывшей лучшей подруги? Учитывая то, что в ее голове живет самое аморальное и бесчеловечное существо на свете – богоподобный Расо, наверное, и в ней самой не осталось ничего человечного, верно? Правда ведь? Значит можно и попялиться на ее сись… Пришло время игры. Игры в покер. Первым вышел Лука. Он забрал свой скудный выигрыш – всего 15 фишек, и ушел, отговариваясь, мол: «На работе у человека дело серьезное и интересное, должен побольше почитать про него… Ты тоже не засиживайся тут, утром на работу.» Второй ушла Аляска, ну, как ушла. Ее увели «подружки», когда та была просто в хлам и начинала лезть к Сене, нагло раскидывая карты. Остались двое. Саша расслабленно сидела, закинув ногу на ногу, медленно бегала глазами то по Сене, то по Киллиану. Тот, к слову, безумно нервничал. Без конца перебирал карты, пытался счесть с мимики и движений Скрипиной то, какие же у нее карты и насколько она близка к победе. Вот беда, их игру прервал громкий и резкий хлопок. Сена закатила глаза, нажала нужную кнопку и продолжила игру. Хлопок – выстрел. Казино у них популярное, должников много, поэтому приходится иметь «наемников», так сказать. Обычно должников пугали, но сегодня, видимо, кто-то перестарался и запугал до конца. Неудивительно. Рыжеволосая вызвала босса- своего отца, чтоб тот разобрался с трупом, грязью на полу, столах и гостях. У нее тут партия, и она ну никак не может оставить своих дорогих гостей скучать в одиночестве, пока она решает какие-то там нудные проблемы. Спустя пару минут Саша выиграла, забирая себе целую гору разноцветных фишек! Килли ушел, а Сена закрыла стол и пошла помогать отцу. Саша увязалась за ней, прикуривая от металлической зажигалки сигарету. Вокруг трупа собралась целая толпа из испуганных дам, что без конца жались к мужчинам. Трупом, к слову, оказался мужчина лет 45, в поношенном костюме, с сигаретой в нагрудном кармане, лакированных туфлях на шнурках, волосы небрежно торчали. Пуля пришлась прямо между лопаток – проходя насквозь. Рядом с мужчиной стоял наемник. Его звали… Сена не могла вспомнить. Кажется, Джон? А, нет, Стив! Ой, нет, вроде Остен… Или Ален… Была не была, назовет Ален! - Ален, твою мать… Просили же без трупов! Хотя бы на этой неделе, - она подошла к нему, хватая за плечо и толкая в сторону отца. – Разбирайся сам со своим начальством. А я сама со своих, за одно с толпой зевак и трупом. Расо понял намек и добродушно помог. Нет, он не забирал управление полноценно, он забрал один орган чувств – глаза. Те мгновенно залились черным и красным. Как хорошо, что Саша стоит далеко и не видит ее! Если бы заметила ее очи – сразу бы вспомнила то, что случилось 11 лет назад. Сомневаюсь, что она успела простить Сену. Зеваки разошлись, а Расо, прежде чем приказать уйти, притупил воспоминая. У каждого в голове была смерть мужчина, но не от оплошности наемника, а от инсульта. В 45 инсульт – вполне возможно! Наемник – черноволосый 20-ти летний парень, который работает совсем недавнего, объяснялся перед боссом. Сена решила его основную проблему – свидетели. Осталась последняя – труп. Что с ним делать не очень то и понятно. Она подошла к отцу, перебивая Алена. Он даже не стал ее слушать, молча кивнул. Он всегда так реагировал. «Пап, у меня красный диплом!» - простой кивок. «Пап, я устроилась в лучшую фирму страны!» - кивок. Сена смирилась с этим. Главное, ведь, что слушает, верно? Она снова посмотрела на труп, краем алых глаз замечая Сашу, курящую ментоловые сигареты. Запах ментола и табака дошел и до Лерой, а ведь они стояли в двадцати метрах! Сена подошла к трупу, кровь сию же секунду прильнула к ране, впитываясь в человека обратно, ткань заросла, будто кто-то невидимый зашил и теперь он как новенький, а сердечный сосуд разорвался. И это все стоило всего пары минут пристального и внимательного взгляда Сены. Пара минут и убийства как не бывало! Скрипина, словно какой-нибудь детектив, подошла ближе и заглянула в лицо дилера. Голубые глаза, немного покрасневшие белки – следы еще недавнего напряжения. Девушки смотрели друг на друга. Саша – исследуя, а Сена… Она получила то, что хотела все то время, что не видела ее – просто взгляд. Взгляд без ненависти за то, что убила Юру, ведь брюнетка еще не понимаем на кого смотрит. А что будет, когда узнает? Попытается убить. Смерть – не самое страшно, по крайней мере, это не то, чего боится рыжеволосая. Она боится увидеть ласку или ненависть в этих темных, словно черный бархат, глазах. Уж пусть лучше ничего не чувствует. Секунда молчания кажется вечностью, особенно тогда, когда Расо ужасно громко разговаривает, а подать виду нельзя. - Странная ты, - Саша отстраняется, все еще глядя на нее с недоверием. Минута, другая. Тишина, слышно только то, как Алекс орет на Алена, не переставая его отчитывать, будто малого ребенка, что ударил другого лопаткой по голове. Саша… Из нее был бы плохой детектив. Она же даже не обратила внимание на труп. На то, что кровь пропала, на то, что тело поменяло положение, хотя его никто не трогал. Ничего у нее не вызвало подозрений, кроме глаз Сены. А может, она увидела их? Увидела, как почернели кончики рыжих волос, как кожа побелела, как натянулась широкая улыбка, что уже давно не надрывала уголки рта. Будет плохо. Нет, не та формулировка. Будет просто пиздец! Но раз Расо не бьет тревоги, а просто мешает выглядеть белой и пушистой, то все в норме. Скрипина ушла, бросив в близстоящую пепельницу окурок. Даже не оглянулась! Сена расслабилась. Кровь моментально хлынула из носа. Она утерла ее рукавом бордовой рубашки, продолжая смотреть в след девушке. Она что-то крутила в руках…Лерой сунула руку в карман брюк и поняла. Та белая бумажка в руках ее давней подруги – ее собственная визитка. Девушка носила с собой визитки с ее номером и тем, чем она занимается. В основном раздавала их тем, кому нужна помощь в судебных и тем самым искала себе клиентов в казино. Удобно, правда? Поработала дилером, узнала о всех скелетах, заработала за игру, предложила помощь, снова заработала! А может, она и погорячилась. Саша – это же Шерлок Холмс на минималках! Плевать на труп, с помощью того «трюка» она узнала куда больше, чем если бы расспрашивала Сену об убийстве, требовала объяснений, доказательств и прочей ерунды, что обычно показывают в дешевых детективных романах. Сена развернулась и пошла в служебную раздевалку тогда, когда брюнетка совсем скрылась из виду, а ее духи перестали чувствовать на языке. Или это были не духи, а табак? Плевать! Это был запах Саши. Запах человека, которого она любила и ненавидела одновременно. Как же она благодарит и проклинает Расо. С одной стороны – молодец, ведь Сена мечтала увидеть ее. С другой – мудак! Нельзя ей ее видеть. И никогда нельзя. Ни завтра, ни через год, ни через десять лет!