Раз, два, три

Раз, два, три — рваные поцелуи, тяжёлое дыхание, беспорядочно бродящие по телу руки. Раз, два, три — алкоголь, синяки на запястьях, вечные оскорбления. Раз, два, три — всё смешивается, превращается в болото, вечно тянущее на дно, не дающее хотя бы маленький шанс на последний вздох. Это давно стало похоже на какую-то игру, которая всегда будет проиграна: любовь, поцелуи, нежность, радость — проигрыш. Ненависть, крики, злость, ревность — тоже проигрыш. И каждый раз всё по новой. Они оба живут в этом уже год. И это стало настолько привычно, что страшно пытаться исправить хоть что-то. Влад даёт ещё один шанс — Никита выпивает в одного ещё одну бутылку шнапса. И они оба тонут в отчаянии, разочаровании и больной привязанности, которая с каждым разом всё сильнее и сильнее разрушает, хотя всегда кажется, что разрушать уже нечего. Никита обнимает крепко-крепко, вжимается в чужое плечо и в кулаках сжимает ткань чужой футболки. Много раз шепчет это ебучее “прости”, которое Владу уже тошно слышать. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, он прижимает Никиту к себе и прощает. Потому что Следнев пьян и, наконец, говорит искренне. Без привычных себе сарказма и закрытости. Без попыток уйти по причине “мне надоело это терпеть”. И Никита, как обычно, всё херит. Каждый раз. То через неделю, то через две. Самый долгий период этих отношений был два месяца, затем — тишина, а после — вновь пьяный звонок, вновь вечные извинения и слёзы. И Влад едет к нему, потому что не может не ехать. Он даёт ещё один шанс. У Гетце, как обычно, кончается терпение — и он разбивает кое-как выстроенную нежность, заставляя осколки вбиться в сердце. И каждый раз картина не меняется: он гладит чёрные волосы, прижимается губами к виску, а потом резко сжимает ладонь и отталкивает. Потому что “мне надоело это терпеть”. — Давай, ну, проваливай! Раз, два, три — Влад выпивает бутылку шнапса, тянется к чужим-своим-губам и улыбается. — Ты чего такой трудный, а? Никите следовало бы его оттолкнуть, но вместо этого он накрывает губы Влада своими и даёт ещё один шанс. Потому, что страшно что-то менять. Потому, что не имеет права это закончить. Кажется, что всё почти хорошо. Кажется, что удалось склеить осколки сердец. Кажется, что весь пиздец закончился. Снова шнапс. Снова они оба всё херят, расходятся, а потом сходятся и верят в эту иллюзию любви, которая стала сильнее любого тяжёлого наркотика. А потом опять проигрывают. Снова шанс. Раз, два, три — и всё по новой.