Одна из них

Рене нужен был отдых, хотя бы небольшой, дабы восстановить силы. Она не победила окончательно зеркало, то самое, которому еще совсем недавно обещала свободу. Но цена жизни слишком высока, чтобы тратить ее просто так. Она прислонилась к стволу ацебухина. Девочка сейчас была слишком слаба, чтобы сразу нападать на врага. Ее регенерация должна была идти быстро, однако, из-за чрезмерного использования сил замедлилась, хотя и кожа продолжала заживать. Раны постепенно затягивались, после некоторых оставались шрамы на всю жизнь, как напоминание об этой неравной битве в лесу. Хоть и проигравших не было, вампир чувствовала, что зеркало сильнее, чем кажется на первый взгляд. И навряд ли у него обличие именно Рены. Восстановившись, девочка, упала на землю. Она задумалась. Действительно ли отражение говорило правду, и мог ли быть Том Даином? Ведь она не видела его с тех пор, как попала сюда, и уже считала безвозвратно утерянным навсегда. Он ведь погиб, погиб… Возможно, ее сердце, постепенно черневшее из-за обиды и одиночества, не хотело принимать суровую реальность, в которой его единственный исход — смерть, что упорно продолжало верить в чудо, что друг детства все-таки выжил. Тем временем мозг, похоже, оставался единственным органом, способным мыслить трезво в этой ситуации. Если Том — это Даин, то почему он не помог ей во все те дни, которые она провела в лесу до этого? Обида заполняла все ее внутренности, вытесняя последнюю надежду выжить. Знала она или нет, но сидела у корней оливкового дерева. Эти деревья часто считали символом мудрости и силы, а его способность возрождаться после экстремальных условий, пуская глубокие корни, делали его символом стабильности и стойкости. Как и Рена. Ее настигли самые разные неприятности, однако из каждой она сумела выйти победительницей, благодаря своей внутренней силе. Она уже доказала свою стойкость. Большинство отказывается от свободы из-за страха. Но только не она. Раз у нее есть силы, она будет бороться до последнего вздоха за свою свободу. Она возродится, восстанет из пепла, прямо как эти деревья. Не даром же ее имя означает «возрождение». Девочка пыталась поднять свой боевой дух, однако ничто не мотивирует сражаться так же хорошо, как голос врага под ухом. Соскочив с травы с молниеносной скоростью, Рена была готова снова дать отпор. А у ее отражения, по всей видимости, был совершенно другой план. — Уверена, что хочешь драться со мной снова? Ведь ты кажешься слабее, чем ты есть, — ехидно начала зеркальная Рена. — Но я сильнее, чем ты думаешь. — Я в этом не сомневаюсь, — продолжило ее отражение. Рена иногда, даже если не всегда, не понимала это зеркало. У него то просто отличное настроение, чтобы нести всякую чушь, то настроения нет от слова совсем, и оно хочет прикончить всех и вся, доводя дело до катастрофы. И вот сейчас как раз был самый пик прилива позитивных эмоций, что, видимо, отражение захотело поделиться с ней некими откровениями. — Знаешь, почему Даин предал тебя тогда? — вернулось к прежней теме зеркало. — Почему же? — Это я приказала ему ха-ха-ха! Потусторонняя Рена рассмеялась так громко и заливисто, что, кажется, задрожал весь лес. Девочка поняла — нужно победить ее прямо сейчас или никогда. Она лишь печально улыбнулась на услышанные откровения. Отражение было в недоумении, оно рассчитывало как минимум позлить Рену, а максимум — вывести ту на эмоции, чтобы наконец-то добить. Однако ее противницу волновал только один вопрос. — Где он сейчас? — Не думаешь, что сегодня прозвучало слишком много личного? Победишь меня — и я расскажу все. До единой мелочи. Ты узнаешь, что случилось с твоим любимым Даином… или скорее Томом? Она ничего не ответила, лишь рассмеявшись, совершенно уверенная в своей победе. Наверное. Рене уже начало казаться, что она постепенно сходит с ума с каждой проведенной минутой в этом проклятом лесу. Если ей нужно победить зеркало, означает ли это, что его надо просто-напросто разбить? Девочка взмахнула рукой — оно покачнулось, готовое вот-вот упасть, но такая победа была бы слишком легкой. Зеркальная Рена это тоже понимала, устойчиво держась на земле. Она вышла из зеркала, кинув острые осколки в своего врага. Те отлетели и обернулись против своей же хозяйки, летя в нее. — Ты точно уверена, что победишь? — игриво усмехнулась потусторонняя версия. — Конечно. Рена молниеносным рывком двинулась к зеркалу, одним мощным ударом кулака разбив его на множество мелких кусочков. Она не знала, была ли это победа или нет. Ее отражение рассмеялось, глядя прямо на нее, и по всей видимости, больше не собирающееся ее атаковать. — А-ха-ха-ха! Неужели ты думала, что все будет так просто? Но спасибо, что освободила меня, — ее лицо тронула кривая улыбка, — хоть кто-то из нас умеет выполнять свои обещания. — Ты клялась! — не отставала девочка. — Ну клялась я, и что с того? — Твои клятвы ничего не стоят. Девочка была в полнейшем шоке, так просто освободить своего врага от всех оков и клятв в самый разгар битвы… Тем временем зеркало насмешливо продолжило говорить с ней. — Хочешь расскажу секрет? Ты меня не победила, но так уж и быть, я сдержу свое слово. Жалко, что ты не знала того, что Даин подчиняется мне с самого начала. Его не было с тобой в тогда, когда он был тебе нужен только потому, что он в плену у моего пушистика. А чтобы выбраться отсюда, тебе было достаточно просто пройти сквозь зеркало, которое ты сама же только что и разбила аха-ха-ха. Молчание Рены продлилось еще какое-то мгновение, пока ее зеркальное отражение приготовилось к своему последнему коронному удару, который для девочки обернулся бы похоронным. Если бы она не была вампиром. Осколки прилетели на место, где секунду назад еще было живое, однако все же успели ранить устремившуюся в сторону Рену. — Ты и есть это загадочное «Оно»? — Ну что за традиция, отвечать вопросом на мои откровения, — притворно взгрустила потусторонняя Рена, к ужасу соперницы, не опровергнув страшную догадку. Зеркальное отражение приняло облик ранее погибшего, по мнению Рены, Даина, злобно усмехнувшись. Девочка уже поняла, что на самом деле из себя представляет истинное зло в лесу. Или нет. — Ты боишься. — Нет. — Ты боялась, что он умер. Пока я не открыла тебе глаза на правду. Горькую и ужасную, что теперь съедает тебя. А теперь смотри, — оно обратилось в Тома, совсем недавно то ли сбежавшего, то ли действительно находившегося в плену у какого-нибудь чудища. Либо же он добровольно служил зеркалу, пока доподлинно Рена этого не знала. — Ты чудовище, — со злостью заключила Рена. — Не отрицаю, — усмехнулось оно, и следующий удар стал бы последним для потерявшей всякую надежду на победу вампира, если бы она не почувствовала кого-то чужого, спасшего ее. Они молнией увернулись от удара, и Рена оказалась лежащей на пока еще зеленой траве. Осколки от предыдущего ранения до сих пор находились в теле, и с каждым движением впивались внутрь еще сильнее, причиняя боль. Стеклянную занозу убрать было непросто, только если ты не обладаешь телекинетическими способностями. — Даин? Что ты здесь делаешь? Она услышала, как ласково и одновременно грубо обращается зеркало с только прибывшим вампиром. Он ловко уворачивался от всех последующих атак его двойника, пока Рена пыталась встать, собирая себя по осколкам. Убрать абсолютно каждый стеклянный обломок не вышло, в теле чувствовалось что-то инородное мощной силы. Но разве нельзя использовать эту силу себе во благо? Девочка попыталась обратить бушующую силу, подчинить ее себе. С большой натяжкой, но она могла сказать, что успехи имеются. Вся ее новообретенная сила и боль были бы напрасны, если бы ей не удалось вовремя метнуть острую, как стальной нож, стеклянную стрелу прямо в сердце фальшивого Тома, разрывая ядовитые объятия смерти с зеркалом. Даин был спасен, а зло повержено. — Ааааааааааааа!!! Я еще вернусь. Вы пожалеете о том, что сделали. Издав последний истошный крик, зеркало исчезло, а все разбитые вдребезги осколки рассеялись по всему лесу, едва не ранив спасенных. Рена рухнула на колени, стирая те в кровь еще больше. Её руки бесконтрольно упали, а из многочисленных ран текла алая жидкость, окрашивая ближайшую траву в яркий багровый оттенок. — Ты как? — спросил Даин, оборачиваясь к ней. Сказать, что она в порядке было бы совершеннейшей ложью после всего того, что они пережили. Она лишь устало вздохнула, безвольно упав на влажную от собственной крови зелень. — Честно? Ужасно. — Не могу осуждать. Сам пережил такое же. — Где… где ты был все это время? — произнес тихий надломанный от боли голос Рены. — Я… в плену у зеркала. Мне пришлось служить ей. Девочка беззвучно заплакала, глядя прямо на синее вечернее, почти ночное небо. — Сразу после того, как я сказал тебе бежать, меня схватило чудище. Я думал, что оно убьёт меня. А оно… заразило меня и меня обратили в вампира. Мне пришлось сидеть в тени и не высовываться. Оно не выпускало меня! — Почему ты пришел так поздно? — словно совсем не обращая внимание на его предыдущие слова, или оправдания, произнесла девочка. — Я же говорю, меня держало чудовище. Оно приказало ему не выпускать меня. Я хотел тебе помочь, но… — Почему ты тогда предложил мне идти в лес с тобой? — перебила его Рена, даже не глядя на него. — Я был под влиянием книги, — честно признался он. Могло показаться, что она простила его, мальчик решил подойти к ней, однако был остановлен ею же насильно. — Не прикрывайся книгой, — буркнула ему девочка. Он вздохнул, как бы соглашаясь с ней, и одновременно отрицая все сказанное. — Рена, дай тебе помочь, — он протянул ей руку. — Надеешься, что я тебя прощу? — ядовито спросила она. — Я понимаю, что тебе больно, но выслушай меня тоже. Даин взмолился всем и вся, чтобы его давняя подруга имела силы наконец выслушать его и понять его боль тоже. Однако его просьбы не были услышаны кем-то свыше или потусторонними силами. — Что ты хочешь сказать? Что, Даин? Что ты служил этому проклятому злу? Или хочешь сказать, как ты меня бросил? Возможно, ей не стоило так резко реагировать на него, но ей тоже пришлось несладко. Два года находиться в запретном лесу и при этом умудриться не сойти с ума? Не поддаться проклятиям и не стать вампиром? И не проводить все это время одной? Непостижимо. Невозможно. Хотя она и не знала, смогла ли бы простить своего давнего друга, если бы он искренне попросил извинений. На нее свалилось слишком много. Слишком много, чтобы принять какое-то разумное решение сразу. — Рена, прости меня, если сможешь. Я искренне хочу тебе помочь, — такие простые слова, но такие нужные, которые хотела услышать девочка. Однако ее внутренней просьбе, видимо, не было суждено сбыться. — Рена, я тебе сказал, что я очень хотел помочь тебе, но не мог, — вместо ожидаемых извинений он произнес другое. — Значит, нам с тобой больше не о чем разговаривать. — Рена, постой… — он будто хотел сказать что-то, но не смог. — ˙ɹпщɐпьol oпь ǝр ǝssǝɹǝdпs sıqou lıɥıu ʇɐɔıɟıuƃıs рı — она впервые заговорила на языке тьмы в самый неожиданный момент, совсем не ожидая от себя такого. Наверное, ее собеседник тоже. А Рена ушла, кое-как поднявшись с ранами. Ей нужно было время обдумать все. Она не могла простить его так просто. Не могла так просто выйти из леса, ведь зеркало не сдержало свое обещание. Как она и не могла принять свою новую жизнь, решив отомстить всему миру и всем разным измерениям за все, что произошло с ней и почему она еще до сих пор живая. Но это определенно была победа. Победа жизни над смертью.