Новая пара рук!
Ох, это так волнительно, интересно и невероятно интригующе. Эн чувствует лёгкие мурашки, схожие с воздушными пузырьками. Эйфория опьяняет его, затапливает сладковатой и мягкой волной. Ну, возможно, он даже намок от подобного? Выталкивал он их абсолютно точно так же как выталкивает из себя дилдо. Те же усилия, те же узкие стенки, но на сей раз рёбер.
Руки ощущаются необычно правильно, хоть кожу вокруг пощипывает от лёгкой боли и она зудит от высыхающей влаги. Эн вскользь думает,
как удивительно что он может это делать в таком состоянии, хах, что они всегда были, просто не может вспомнить это "всегда". Ну, такое же вполне возможно?
Эти руки не отличаются от стандартной пары. Он не думал, что будут как-то, ну,
существенно отличаться, но мало ли. Разве что на ногтях нет голубого чуть облупившегося лака, а на пальцах – колец. Тот же цвет кожи, хоть пока руки и покрыты тонкой белёсой плёнкой, которую Эн обязательно смоет; та же линия роста волос. Возможно, ну, абсолютно точно эта пара не идентична стандартной – она определённо длиннее на пару сантиметров, но он...он же думал об удобстве использования, когда создавал её и потому вышло именно так? Да. Точно.
Эн в тёмной спальне абсолютно один. В любом другом случае он бы расценил это как скучное занятие и пошёл бы развеяться, но случай именно этот – подходящий. Познанием себя лучше заниматься одному, верно? Так он точно ничего не упустит, изучит
новую игрушку ...новую часть тела как следует. Все плюсы и минусы наличия дополнительной пары конечностей, хах. Будто это так неочевидно?
Для начала Эн пробует поднять руки. Выходит очень сложно, даже вызывает немного лёгкого пота. Потому он заставляет себя сделать это несколько раз, чтоб после суметь развести их в стороны. Они всё ещё ватные и непослушные, порой опадают вдоль тела, напоминая пустые рукава рубашки. Стоит усилий контролировать их.
Как только получается развести их достаточно легко, Эн понимает – пора переходить к следующим действиям. Сжимать и разжимать кулаки. Разрабатывать кисти, которые ошалело гудят и чудятся холодными. Кровь ещё не прилила к пальцам окончательно, что жутко скучно: Эн уже хочет трогать, держать и гладить, но чувствительности ничтожно мало.
Покалывание уходит окончательно, и Эн нетерпеливо касается собственных ног. Сначала выходит небрежно, но после нескольких раз он вполне способен контролировать силу нажатия и задавать необходимое направление. Трогать себя вполне занимательно: он даже какое-то время проводит за этим занятием. То гладит, то щипает, то вдавливает пальцы в кожу ног. Но, признаться, уже так зудит перейти к чему-то мелкому. Бусины, монетки или вовсе нить и игла? М, нет, звучит слишком сложно для поиска в кромешной тьме спальни. Но вот...
Эн чуть вертит головой: ищет рубашку Талли, которую тот оставил где-то на постели. "Неподходящая случаю" – так он её окрестил. А его целям она вполне соответствует: на рубашке множество округлых, до безобразия гладких перламутровых пуговичек. Эн опирается на родные руки, а новыми – их длины идеально достаточно, чтоб дотянуться – берёт рубашку. Получается очень хорошо! Эн улыбается, подносит центр рубашки – всё средоточие аромата – к лицу и медленно вдыхает. Завитки острые, дымные цепляют за сердце, щипают соски и агрессивно целуют в губы. Лучше задержать дыхание, не вдыхать больше, если он не хочет возбудиться раньше времени, а всё идёт к этому. Эн с лёгким сожалением опускает рубашку перед собой. И принимается вынимать пуговки из петелек. Пуговки гладкие, но края ехидно острые. Эн думает, что может поцарапаться и потому на секунду останавливается проверь пальцы. Чисто. Он не с первого раза вдевает пуговицы обратно, промахивается, но на второй круг застёгивания выходит уже сносно и вполне быстро.
Эн ещё раз подносит рубашку к лицу, вдыхает аромат и решает, что с этой парой рук надо точно...точно попрактиковаться с Талли. Эн не знает точно понравится ли ему подобное и потому жгучее желание попробовать прямо сейчас принимается невыносимо жалить разум. Эн откладывает рубашку весьма терпеливо, а вот из комнаты вылетает молниеносно.
Танелиир вновь за своей идиотской работой. Эну, в общем-то, всё равно занят он или нет, будет недоволен или рад. Эн
должен потрогать его. Всего и везде. Он старается подойти незаметно и максимально тихо, что, в принципе, вполне удаётся. Да, Танелиир
уже знает что Эн здесь, но он же крайне способный мальчик и может
сделать вид, что ничего не изменилось. Выходит превосходно.
Эн подбирается ещё ближе, край его медового глаза цепляется за экран, где виднеются движущиеся фигуры каких-то существ, но они ему абсолютно не интересны. Остаток пути он благоразумно решает проделать ниже: проползти под стулом и оказаться ровно напротив и меж ног брата. Танелиир только ведёт бровью, не смотрит и не говорит. Ну как, говорит он с теми, что на экране шевелятся. И даже не пытается дёрнуть что-нибудь в его шальном разуме. От подобного Эн еле сдерживает хмыканье и, наконец, убирает новую пару рук из-за спины. Сложно сказать зачем он их прятал, когда на него даже не смотрят.
Признаться, он не знает с чего начать. Стопы, икры, бёдра. Всё такое притягательное. Он словно очутился в магазине, где тысяча и одна золотая, бронзовая и серебряная безделушка так и манит своим блеском, шепчет ему пошлости и глупости. Или это больше похоже на лавку с мясными деликатесами? Эн моргает чуть чаще. Ну что за бред, м?
Начинает он с лёгких поглаживаний. Первые будут икры. Стопы, что вдеты в шнурованные туфли, выглядят сложно, а вот всё, что выше, более чем досягаемо. Он бы мог, конечно, ухватиться там, где косточка выпирает, где стопа крепится к остальной ноге, но там бы лучше смотрелись ласки языком, нежели руками.
Так. Икры. Вполне массивные, не напряжённые, но сильные. У Эна нет задачи нащупать рельеф, вложить много силы в это прикосновение, так, лишь ощутить общий контур под тканью строгих брюк. И ткань. Он не думал, что ещё текстура будет такой...мягкой и строгой одновременно. Так волнительно, что выдох даётся медленно. Дальше будет труднее. Он немного путается в командах: родная пара рук начинает движение к коленям, но он успевает остановить это до того как коснётся. Здесь только новыми руками? Ну, ему бы в какой-то степени?.. Неидеально чистыми: да, он протёр их, но не так тщательно. Был слишком на взводе. Сложно решиться не трогать его ещё и этими руками. Может и те, и другие?
Эн выдыхает чуть шумно, отчего Танелиир легонько задевает его колено ботинком – призывает к тишине. Эн пару минут смотрит на ботинок, облизывает нижнюю губу. И новая пара рук жадно впивается в бёдра Талли, а родные ладони скользят по икрам ниже. Достаточно ощутимо. Эн ведёт с нажимом вниз, к коленям, постукивает по костевым пластинам кончиками пальцев, и направляет ладони вверх, сжимая ещё сильнее. За такое можно оставить несколько бледно-голубых лепестков. В назидание ли? Или к грядущему наслаждению? Эн поднимает взгляд от собственных рук к лицу брата. Всё ещё серьёзный, отстранённый. Чудится ли это как вызов? Сильнее всего.
Родные пальцы оглаживают косточку у начала щиколотки. Она кажется хрупкой, отлично смотрится во рту. Пальцы ещё раз постукивают по ней, прежде чем приняться за шнурки. Всё же ему нужно снять эти глупые ботинки, чтоб огладить ниже.
А бёдер теперь будет касаться легче ветра, что оставляет за собой крылья мелких насекомых. Пальцы следуют сложному узору, следуют симметрично и размеренно. Но, определенно, таким ласкам стоит добавить немного жара. Эн убирает ладони. Чтоб коснуться лишь кончиком одного пальца и увидеть как ткань моментально занимается мелким язычком пламени и тут же истлевает, являя крохотный кусочек бледной кожи. Конечно, он не будет поджигать на нём брюки, но оставить несколько мелких дырочек может и хочет. Эн облизывает губы, касается теперь у внутренней части бедра. Ткань там так же вспыхивает. Огоньки боятся его и потому сгорают лишь там, где им позволено. Такая маленькая власть вызывает у Эна довольную улыбку. Теперь очередь пряжки ремня. Эн задевает только ногтем, а металл уже стыдливо краснеет и грозится испариться без следа. Ещё пару раз и точно можно будет убрать ремень.
– Ты уберёшь руки?
Танелиир звучит не особо раздражённо, скорее буднично и самую малость утомлённо. Эн улыбается слишком широко: не тону, а самой просьбе. Честно убирает родную пару рук. Тем более, что он уже успел распутать узлы и ослабить затянутые шнурки. Снять туфли будет проще. Если ему захочется продолжать там, конечно.
–
Все руки.
– Но, м, дорогой, я убрал их меньше минуты назад.
– Нет, не убрал
– Убрал-убрал.
Кончики новых пальцев всё ещё находятся на бёдрах Танелиира, чем вызывают у него небольшой вздох. Благо хоть без ощутимого жара и новых дыр в брюках. Он знал, что будет сложно.
Опять будет сложно.
По ту сторону экрана слышны недовольства, но Танелиир мягко успокаивает их. Эн, к собственному удивлению, почти поддаётся, но успевает сморгнуть это ощущение. Талли не сможет так легко отвлечь его, не сегодня, хах. Эн ещё цепляет ногтем пряжку ремня, что на этот раз поддаётся, и одним движением вытягивает ремень из шлевок, что тут же испаряется в его ладони. Слегка стряхивает остатки. И можно прижать всю ладонь к низу живота. Тут кожа невероятно нежная, достаточно тёплая. Эн сглатывает накопившуюся слюну.
– Ты смерти моей хочешь?
Он не успевает различить тон, но ярко и отчётливо разум прошивают "смерть" и "моей". Все четыре ладони замирают. Ничего не происходит ровно две секунды, после чего Эн моментально оказывается на коленях Танелиира. Упирается новой парой и почти выпрыгивает. Теперь все четыре руки обнимают его за шею и талию так крепко и очень однозначно. Заявляя что-то, что пока для Танелиира не особо очевидно.
Стрёкот гостей подобен шумной и бестолковой вспышке плазмы на соседней планете. Они вскидывают клешни, качают головами и трепещут антеннами так забавно. Если бы Эн смотрел на них, то непременно рассмеялся бы. Но Эн не смотрит. Прячет лицо в его шее и крепко прижимает к себе. Эн старается не думать, просто держать Танелиира близко к себе. Если она объявится, он будет готов её встретить. В голове уже тысяча и одно объяснение почему её желание забрать Талли – невероятно глупое, абсолютно невыгодное и безобразно наглое. Эн не контролирует этот вихрь мыслей и потому неосознанно сжимает плечо Танелиира чуть сильнее обычного. Напряжение сгущается, делая воздух буквально невыносимым.
– Эн.
Танелиир хотел бы сказать что-то ещё, да вот внезапная догадка вспыхивает и заставляет умолкнуть. Это из-за того случая со Смертью. Других объяснений точно нет. Тогда было тяжело, Танелиир не часто вспоминает то время. Но Эн был рядом. И держал его так же крепко.
На них всё ещё смотрят, но теперь Танелиира это даже самую малость не беспокоит. Эн всё так же молчит, все четыре руки держат его так крепко, что он, даже используя свои способности, не выбрался бы. Ему определенно нужно объясниться с "гостями" по ту сторону экрана. И удаётся весьма сносно. Они прощаются, Танелиир смахивает звук в ноль, но продолжает поглядывать на графики и цифры, что движутся, пусть и с разной скоростью.
– Ты купил что нужно?
Выходит хрипло и почти без воздуха. Будто неуверенно. Эн слегка хмурится.
– Да. Сейчас просто наблюдаю за другими торгами.
– Выключи.
Танелиир чуть приподнимает бровь, но послушно смахивает все окна, где всё это время шла прямая трансляция, оставив только вкладку с графиками.
– Так сильно хочешь? - выходит низко и с лёгкой усмешкой.
Танелиир вцепляется в бедро и прижимает Эна ближе, но тот остаётся неподвижен. Он знает, что Эн хочет гораздо меньше, если не хочет совсем, но...ему показалось, это может сработать? Хотя бы разрядить обстановку. Взгляд Эна стекленеет быстро, а время медлит течь в привычном ритме.
– Ты же...м, ты же пошутил про смерть?
Танелиир несколько секунд молча смотрит на брата. Впивающиеся в плечо, талию и под рёбра ногти намекают, что ответ нужно дать как можно быстре. В идеале тут же, но он позволяет ему эту маленькую задержку.
– Пошутил.
Эн лишь кивает, вновь пряча лицо в шею. Две пары рук гладят его спину с нажимом: удостовериться, что он всё ещё тут.
– Ты испугался.
Танелиир звучит неприятно поражённо. Ну вот ему обязательно всё портить?
– Хах, хм, а вот и нет.
– Да.
– Нет.
Эн отстраняется с неохотой. Убирает сначала новые руки, которые попутно скидывают ладони Талли с бёдер, потом родные.
– Да. Ты испугался. И это так очаровательно, знаешь ли. И я никуда не денусь, дорогой.
Танелиир цепко ухватывает почти сползшего с его колен Эна, чтоб жадно впиться в его губы. Хорошо, что он не сопротивляется, а мягко постанывает. Эн первый разрывает поцелуй, чуть клацнув зубами прям перед носом брата. И тут же принимается расстёгивать молнию на брюках, а другой парой рук стягивать рубашку.
– Так всё же хочешь?
– М, ты ещё спрашиваешь!
