Земля королей:переписанная глава

Поздний вечер в Зонтопии всегда наступал тихо. Не резко — без границы между «днём» и «ночью». Он будто мягко укутывал замок, проходя по коридорам, залам и кабинетам, гасил лишние звуки, оставляя только самое необходимое. Тишина здесь была особенной. Комфортной. Густой. Настолько плотной, что казалось — протяни руку, и она осядет на ладони. Не пугающая, не гнетущая — домашняя. Та, что появляется только тогда, когда стены знают своих жителей и принимают их усталость. Сегодня вы с Зонтиком прожили целую маленькую жизнь за один день. Документы. Стопки бумаг, перевязанные лентами, исписанные мелким почерком, пахнущие пылью и временем. Ты ловила себя на том, что начинаешь читать строки машинально, а смысл приходится возвращать усилием воли. Потом — государственные проблемы. Письма от жителей, тревожные доклады, старые обиды, новые требования. Где-то люди просили помощи, где-то — справедливости, а где-то просто хотели, чтобы их наконец услышали. Архив. Вы долго откладывали его разбор, словно старую рану, к которой страшно прикасаться. Но сегодня решились. Распустили, переставили, выбросили лишнее. История Зонтопии словно сопротивлялась, скрипела, осыпалась пылью, но поддавалась. А потом — конституция. Старая, треснувшая, написанная под иное время и других людей. Вы сидели над ней долго. Спорили. Молчали. Снова спорили. Ты вычёркивала строки, Зонтик задумчиво следил за движением твоей руки, иногда тихо спрашивал: — А если вот так?.. И ты знала — он старается. Правда старается. А потом было ещё. И ещё. И ещё. Это «ещё» к концу дня стало почти физическим грузом. Оно наваливалось на плечи, путалось в мыслях, заставляло дышать глубже, чем обычно. Ты закрыла очередную папку и медленно выдохнула. — Нам нужен перерыв, — сказала девушка, даже не поднимая взгляда. Зонтик сидел напротив, слегка ссутулившись. Его взгляд был расфокусирован, будто он всё ещё смотрел сквозь строки, которых уже не было. — Да… — тихо согласился он. — Вечер кино, — предложила ты, наконец посмотрев на него. — Мои любимые чипсы. И какао. На слове какао он едва заметно оживился. Глаза потеплели. — Ты же знаешь, — улыбнулся он чуть смущённо, — я его люблю. Ты знала. И именно поэтому предложила. Вы были разными. Слишком. Ты — резкая, деятельная, иногда чересчур прямая. Он — мягкий, осторожный, думающий наперёд. Чипсы и какао не сочетались. Как и вы. Но почему-то именно это и делало вас цельными. За это время вам стало настолько комфортно рядом, что вы почти перестали замечать, когда именно начали всё делать вместе. Решения, разговоры, сомнения. Да, чаще решала ты. А Зонтик соглашался. Не потому что не имел мнения — а потому что доверял. Ты это чувствовала. И знала цену этого доверия. Вы складывали его долго. Кирпичик за кирпичиком. И стена стояла крепко. Чуть позже: — Зонтик, тебе какао с белыми зефирками или розо— — Белыми, — перебил он слишком быстро. И тут же спохватился: — Ой… извини, что пере… — Белыми так белыми, — мягко усмехнулась ты. Ты позволила себе короткий смешок и сыпанула в кружку целую горсть белых зефирок. Они тут же всплыли, медленно вращаясь, сталкиваясь друг с другом, будто маленькие ленивые облака. Себе ты налила без зефирок. Слишком сладко. Сегодня хотелось простоты. Ты принесла две кружки и аккуратно поставила их на низкий столик возле дивана. Там уже лежали две пачки чипсов — одна почти нетронутая, другая с помятым углом. Вы устроились рядом. Зонтик расправил плед — мягкий, голубой, с белой кромкой — и вы накрыли им колени. Комната наполнилась теплом. Тем самым, которое не от камина и не от обогревателей — от присутствия. Часы почти неслышно тикали, словно боялись нарушить момент. За окном ветер осторожно шевелил ветки деревьев, и их тени скользили по стенам, будто живые. Ты включила фэнтезийный фильм. Кажется, снятый в Фелиции. Яркие кадры, плавная музыка. Ты открыла пачку крабовых чипсов. Два часа прошли незаметно. Без обсуждений. Без мыслей о завтрашнем дне. Только экран, тепло пледа и редкие, почти случайные взгляды друг на друга. Когда фильм закончился, в комнате повисла короткая, мягкая пауза. Зонтик медленно, будто проверяя себя, положил руку на твою. Ты резко повернулась. Этот жест был для него слишком смелым. Он дёрнулся, будто готовый тут же отдёрнуть руку, но остановился, когда ты улыбнулась. — Т/И… — начал он негромко. — Я хотел сказать… Он запнулся, подбирая слова, словно боялся выбрать не те. — Я, возможно, уже говорил нечто подобное. Но… я правда рад, что ты есть. Что есть человек, которому я могу доверять. Полностью. Он говорил тихо, искренне. Без красивых фраз. Просто как есть. — Ты самый близкий для меня человек. Тот, к кому я могу обратиться… и знать, что меня услышат. Он говорил и вдруг посмотрел в твои глаза. Они были полны тепла. И радости. Зонтик замялся. А девушка вдруг резко подалась вперёд и обняла его, нечаянно повалив на край дивана. — Зонтяя… — выдохнула ты. — Я тоже. Ты мне очень близкий. Я тебе доверяю. Очень. И.. Ты запнулась, но всё же договорила: — И люблю. Он смутился так сильно, что даже уши порозовели. Было поздно. Вы разошлись по комнатам, оставив после себя ощущение чего-то важного. Хрупкого. И настоящего. Коридоры замка в это время были почти пустыми. Только редкие факелы да отголоски шагов. Ты уже почти дошла до своей комнаты, когда заметила знакомую фигуру. Алебард. Он стоял в тени, словно сам был её частью. — Здравствуй, Алебард. А ты что тут? — удивилась ты. Он явно не ожидал встречи. На долю секунды в его взгляде мелькнуло раздражение. — Здравствуйте, принцесса, — притворно почтительно произнёс он. — Личные нужды. Я уже ухожу. Его улыбка была натянутой. Скользкой. Он тебе не нравился. Никогда не нравился. Но ты всё равно улыбнулась: — Ну хорошо. Доброй ночи. — И вам, принцесса, — процедил он, исчезая за поворотом. Ты не заметила, как его взгляд задержался на тебе на мгновение дольше, чем следовало. Позже. Намного позже: Алебард спускался всё глубже под замок. С каждым шагом воздух становился холоднее и тяжелее. Подземелье встретило его сыростью. Чёрная плесень расползалась по каменным стенам, будто живая. С потолка капала вода, звук эхом расходился по коридору. Где-то мелькнули крысы. В углах затаились пауки. Его ждал Валрис. Низкий, неприметный. С пастельно-голубыми волосами и спокойным лицом. Когда-то он был частью замка. Теперь — его тенью. Он являлся помощником в замке, но его уволили — вскрылось, что он распространял ложную информацию о гражданах. Из-за него реальные проблемы народа не доходили до власти. С виду — обычный человек. Внутри — гниль. — Здравствуй, Валрис, — протянул Алебард, криво улыбаясь. — Здра-а-авствуй, — ответил тот. — Ну что? Всё в силе? Алебард молча достал из-под плаща сложенные бумаги и протянул их. — А ты как думаешь? Валрис развернул план. Его глаза бегали по строкам. — Твоя задача проста, — продолжил Алебард. — Следить за девчонкой. Когда я её запру. И всё. Он наклонился ближе: — А когда я снова окажусь на пьедестале… ты вернёшься туда, где должен быть. Валрис медленно кивнул. — Договорились. Их рукопожатие было холодным. Как сама ночь.