Последний щелчок марионетки

Кукловод сидел на своём троне, он «внимательно» слушал доклад выжившего ангела с планеты Земля, наблюдая за своим фамильяром. «Всё это понятно. Получилось ли у вас вернуть Сферу?» — этими словами Кукловод перебил выжившего. Сфера — это сосуд, куда были заточены все марионетки. Земную Сферу Риа украл, и неизвестно, куда он её дел. Этот вопрос волновал Кукловода больше, чем остальное. Может, именно так тому и удалось изменить подчинение для землян? — Господин Кукловод, но боюсь, что Риа больше не с нами. После гибели той землянки он покончил с собой. Эти слова ударили по Кукловоду сильнее, чем что-либо другое. «Эта тварь забрала мою собственность?» Под словом «тварь» он имел в виду самого Риа. К ЧЕРТУ! Кукловод встал с трона и перевернул «небольшой» столик, стоявший у его подножия. — ВСЕ ВОН! Тут же все ангелы бросились прочь из тронного зала, не оглядываясь — видимо, боясь, что Кукловод убьёт их на месте. Его лицо не передавало всего спектра эмоций. Его лучшее творение никогда не подчинялось ему полностью, но чтобы оно выбрало небытие вместо подчинения? Хах! Это нечто существовало только благодаря ему! И должно было подчиняться. «Я его создал! Я его покровитель! Почему другие глиняные куклы меня слушаются? Почему?» В это время весь тронный зал уже был разрушен; в приступе гнева от зала не осталось ничего. Все куклы должны знать своё место, а факт неповиновения должен быть наказан. С каждым днём во дворце становилось всё хуже. Обстановка становилась всё мрачнее и темнее. Кукловод провалился в яму размышлений. Со временем злость сменилась рассудочностью и скукой. Всевышнему созданию становилось просто неприятно вспоминать этот инцидент. Он разочаровывался в глиняных куклах. Спустя время его посетило и сумасшествие. «А если я попытаюсь подстроить подобную ситуацию?» И он попытался. Кроме лишней золотой крови он ничего не получил. Ангелы и без того боялись его, а после этой новости стали бояться вдвойне. Одним из приказов стало найти дух Риа, но попытки не увенчались успехом — то оружие, которое использовал Риа для самоустранения, бесследно пропало. Его лучшая кукла смогла перерезать ниточки, а хозяин Небес вёл себя словно вредный ребёнок богатого господина. Для остальных ангелов Риа выставили чудищем, которое не только сломало систему подчинения, но и смогло обойти «ангельскую натуру», в которую Кукловод уже и сам не верил. Ложь о некой «натуре», что сохраняет силы ангелам, слабела. Не потому, что ангелы что-то начинали понимать, — просто сам Кукловод уже не верил в её способность удерживать власть. Даже были мысли устроить геноцид ангелов и начать всё заново. Кукловод почувствовал себя слабым. Снова… Прошёл век. После столетия раздумий Владыка начал понимать, что яблочко недалеко падает от яблони. Им овладела гордость за своё творение — но не такая, как у родителей, видящих успехи детей, а гордость от осознания, что это создание было сделано именно им. За время его «раздумий» множество ангелов покинули Небеса, бросив своих богов. Без постоянной поддержки вся ложь вскрылась, и Небеса потихоньку вымирали. Риа, уже будучи мёртвым, смог победить Кукловода. Конечно, Небеса со временем смогли выбраться из застоя, но вся система была непоправимо сломана, а мысль о Риа осталась больной темой для всех… кроме Кукловода. Для него это был невыносимый, но великий пик — его лучшее создание превзошло его самого. Желание как-то изменить это никуда не девалось, но он уже ничего не мог поделать.