спектакль окончен

— Рин, я устал, серьёзно, — со вздохом проговорил Йоичи, проводя рукой по лицу. — Я устал от этой односторонней любви. Я тебе всё, а ты мне ничего. Ты, как камень, ничего не чувствуешь. Слова резали больнее всяких ножей. В груди всё неприятно встало. Рин сидел за столом, перебирая пальцы на своих коленях. Злость, как бурлящая тёмная масса, заполняла голову. Итоши злился. Злился на себя, но не показывал. Было стыдно за самого себя. Исаги, правда, очень старается... Но Рин тоже. Он тоже старается, но ему дается это с огромными усилиями. Бессонные ночи, проведённые в нескончаемых терзаниях. Итоши чувствовал, что не достоин такого светлого парня. Ужасное ощущение. — Ты всегда молчишь, как рыба. Я не понимаю, Рин, — продолжал Исаги, опираясь руками о стол. — Я тебя всегда о всём рассказываю, а ты молчишь, как будто воды в рот набрал. Мне обидно, понимаешь? Итоши сжал руки в кулаки. Он не знал, что ему ответить, ведь Йоичи был прав. Рин всегда молчал. Ему больше было интересно слушать Исаги, его голос, нежели рассказывать что-то о себе. — Ты даже сейчас молчишь, Рин. Сказать нечего? Я не чувствую инициативы от тебя, от чего безумно обидно. Я стараюсь, а ты... Кухня погрузилась в тишину. Натянутую. Неприятную. Хрупкую. Исаги вздохнул и слегка оттолкнулся руками от поверхности стола. — Я устал играть роль жизнерадостного мальчишки, который закрывает глаза абсолютно на всё, — проговорил Йоичи, направляясь медленно к выходу из кухни. — Пора это всё заканчивать. Всё. Спектакль окончен. Внутри что-то оборвалось. Сердце как будто остановилось на миг. Рин резко повернул голову, видя уже медленно отдаляющуюся спину синеволосого. Неужели всё так и закончится? Всё закончится по несобранности Рина? Подобного ужаса он не видел даже в самых страшных кошмарах. Исаги... Его вечногорящий огонёк угасал прямо на глазах. Итоши почувствовал, как грудь болит с адской болью, как будто на ней скребутся сотни кошек. Внезапно Йоичи остановился и вздрогнул. Он почувствовал, как его обхватили руками по линии пояса, а что-то уткнулось в его поясницу. Исаги медленно, почти настороженно повернул голову назад и увидел Рина, упавшего на колени и обхватившего синеволосого своими руками. Лицом он уткнулся в поясницу Йоичи и тихо прошептал: — Посиди со мной... Поговори со мной, — голос Рина сильно дрожал, как и его плечи, но он даже не скрывал этого, ведь футболка Исаги на пояснице постепенно становилась влажной. Йоичи потерял дар речи и возможность пошевелиться. Рин всегда был олицетворением "каменной неприступной стены". Он всегда был холоден, сдержан, не проявляя особых эмоций, а сейчас... Сейчас этот парень, которого можно описать словами "неподступный", "безэмоциональный" стоял на коленях, прижимая синеволосого к себе так, как будто цеплялся за жизнь всеми волосками, и плакал. Теперь кошки царапались на душе не только Рина, но и Йоичи. — Не уходи, Йоичи... Прошу, я исправлюсь, честно, — шептал Итоши, содрагаясь при каждом своём слове от всех эмоций, которые он раньше сдерживал и что за раз выплеснулись наружу. Рина тянуло к полу и он тянул Исаги за собой. — Я не понимаю, как я должен действовать. Я не знаю, как правильно нужно передавать свою любовь другому человеку. Я не понимаю, я не хочу ошибиться, я не хочу делать тебе больно своими поступками, — продолжал Рин, у которого уже заплетался язык. — Я жалок, но позволь мне быть с тобой рядом. Я этого хочу, Йоичи, я-, — Итоши ухватился за горло и закашлял. Воздуха категорически не хватало. Лёгкие обжигало так сильно, как будто внутри разгорелся целый лесной пожар. Йоичи сразу же опустился на колени и схватил зелёноволосого за плечи. Лицо Итоши было красным, а сам он не мог сделать и вдоха. Он пытался вдохнуть, но получалось лишь тихое и хриплое сипение. Прямо как рыба, которую выплеснуло на берег. Такое часто происходит от гипервентиляции, которая в данном случае вызвана сильным стрессом. Исаги закрыл ладонью рот зелёноволосого и сказал: — Дыши носом. Медленно, — голос Йоичи чуть дрогнул. Ему было страшно. Прямо на его глазах Рин стал задыхаться. Итоши бесприкословно стал пытаться дышать медленно через нос. Постепенно дыхание возвращалось в норму, но у Рина всё ещё была отдышка. Исаги медленно убрал ладонь со рта Итоши. Синие глаза были полны страха и той светлой любви, которую он дарил зелёноволосому. Он любил Рина, даже несмотря на его характер. — Рин, я всё же не понимаю... — тихо начал синеволосый, положив руки на плечи зелёноволосого. — Почему ты просто не можешь рассказать мне всё то, что тебя волнует? Ты даже просто, как твой день прошёл, не рассказываешь. Я не обвиняю тебя ни в чём, я просто хочу узнать, почему ты всегда молчишь. — Я люблю тебя слушать. Вместо того, чтобы рассказать что-то неважное о себе и своём дне, я лучше послушаю тебя, — проговорил вполголоса Рин. — Я не знаю, как правильно нужно передавать свою любовь... Внутри Исаги что-то сжалось до такой боли, что живот скрутило. Он сглотнул и ответил: — Ты не должен уметь любить... Просто делай так, как считаешь нужным. У всех язык любви разный, и ты не должен подстраиваться под кого-то, понимаешь меня? Рин кивнул, опуская голову. — Я буду стараться... Просто будь рядом со мной, пожалуйста, — прошептал Итоши, сжимая край своей футболки. — Конечно, — ответил Исаги, заключая Рина в свои объятия и прижимая его ближе к себе. Пальцы руки запутались в тёмно-зелёных волосах. Рин вжимался в Исаги, как маленький мальчик, которому мама сказала, что ей нужно уйти по делам. — Я тебя люблю, Йоичи. Ты слишком мне дорог, — прошептал Рин, утыкаясь лицом в плечо Исаги. — И я тебя люблю, Рин. Очень сильно, — ответил вполголоса синеволосый, чувствуя приятную дрожь где-то внутри себя от искренности слов Итоши. Всё таки отношения — это сложная штука, но всё же разобраться в этом всём возможно, если оба партнёра заинтересованы в друг друге. Вместе возможно решить все проблемы. "Спектакль окончен. Happy end."