Оставь мою голову

      Свет солнца просачивался сквозь тёмную листву и падал на опушку. День шёл замечательно. Грубое растение, широко раскрыв свою пасть, ждало обеда. Пыхтя, ворча, его хозяин – низкорослая сущность – тащил тушу. Его малиновые глаза, мелькающие множеством огоньков сквозь защитные, побитые очки, судорожно осматривали округу. Дотащив обед для растения, оно размахивается и кидает тело точно в голодную пасть. Зубья с глухим стуком молотят по костям, разрывая сочную плоть. Чавканье растения и смрад из пасти привлекал внимание крупных мух, которые вскоре становились десертом.       Корделиус потёр грязной перчаткой свой фиолетовый, повидавший земляной труд, костюм. Дел в саду полно, надо приступать к поливке огородика. Мыча под респиратором мелодию, не понимая её значения, садовник нашёл леечку в привычном месте — у сарайчика. Но заглянув внутрь предмета, он нахмурился: его сожительница не наполнила леечку водой, как её просили. Поганка! Где она? Корделиус огляделся и позвал Лили. Цветок приходилось ждать: откликнуться она не могла. Цветы немые. Топая ногой от нетерпения, Корделиус вскинул руки, громче заворчал и наполнил лейку сам. Потом напомнит Лили об её обязанностях по уходу за садом. Такое простое дело – наполнить лейку! Корделиус и не заметил, как залил наливной овощ. Упав на колени, садовник стал шептать извинения.       Густые кустики насыщались родниковой водой, становились пышнее на глазах. Толстая синяя пчела пролетела над фиолетовым капюшоном, затронув торчащий на его кончике зелёный листик. Корделиус поднял голову на насекомое. Полосатое чудо сонно покачивалось и осторожно село на благоухающие розовые бутоны. Малиновые зрачки мигнули весельем, из-под маски послышался смешок. Он вернулся к поливу вьющихся цветов, постепенно двигаясь в сторону дома. Осталось всего пара клумбочек…       Упитанные грибы весело танцевали, кивая своими шляпками, когда хозяин леса проходил мимо них. Корделиус подстриг торчащие ветки извилистого дерева, в чьей листве блестели крупные кристаллы. Он хотел перейти к другому занятию, но странный звон сверкающих плодов заставил его остановиться. Что-то было не так. Ветер загудел в поломанном респираторе, вынося клубы спор и пыль. Сад замигал, покачнулся. Под листьями зашуршали грибы, жужжание насекомых резало остатки ушей, а цветки деревьев источали пугающие ленты запахов. Малиновые точки соединяли фракталы в единую картину. Что-то не так… Лили. Где Лили?! Размягчённое сердце в губчатом теле дрожит. Лейка выпала из рук. Лили! Листья деревьев вытянулись, сужая лес в прямую точку. Туда.       Деревья расступались перед верным садовником, ловко перепрыгивающим заученные корни. Птицы хлопали крыльями, кричали, привлекали внимание хозяина. Где Лили? Где она? Почему она так далеко ушла от дома?       — Лили! — визжал Корделиус, хлюпая сапогами по мягкой земле. — Лили!       Запах специфичной пыльцы стал чётче. Деревья подняли ветки, грибы запыхтели, посылая облака спор, что уносились умным ветром. Корделиус бежал по знакам. Вскрик – и он падает. Светящееся семечко на голове Лили замигало жёлтым светом, из последних сил умоляя о помощи. Корделиуса затрясло: руки сами потянулись к разлагаемому телу цветка. Розовые лепестки, обнимающие чернозёмную голову, порваны, скручены. Незащищённое колючим хитином лицо деформировано.       — Лили, пошли домой! Поднимайся! — пищал Корделуис, беря цветок за плечи. Колючая жёлтая лоза, обводящая тело Лили, повисла на ней длинным шнурком. Садовник взгромоздил более крупную плоть напарницы на себя. Перчатка порвалась об торчащие шипы. Расплющена... Тяжёлый горшок, заменяющий одну её стопу, утянул за собой половину размягчённой ноги и разрушенного хитина, оголяя пучки сосудов. Корделиус нагнулся, чтобы забрать горшок, заботливо подписанный именем обладательницы.       — Лили, я всё сделаю! Пошли-пошли! — продолжал бормотать садовник. Она не открывала глаз, лепестки с её головы падали на землю. Некогда прочные волокна зелёной руки теперь кровоточили белым соком и расходились, оголяя более хрупкую сердцевину.              Ковыляя меж деревьев, Корделиус остановился у пруда. Звонкие кувшинки плавали на поверхности воды, светлячки кружили над узорчатыми лотосами. Зачерпнув воды в ладонь, садовник похлопал мокрой перчаткой по чернозёмной голове, пытаясь привести Лили в чувство. Жёлтая линия фасеточных глаз показалась в гуще тёмного лица. Много воды нельзя ей давать. Лили была страшно размягчённой, помятой и разрушенной. Вокруг неё летала группа мух, ворошила влажную землю. Корделиус завопил и стал отгонять насекомых. Снова взвалив Лили на себя.       Рывком открыв дверь, садовник довёл цветок до её комнаты. Обставленная ритуальными книгами, ловцами снов, исписанная знаками лачуга Лили напоминала ведьминский кабинет. Её всегда интересовало колдовство и ритуалы. Корделиус не понимал, откуда у цветка такая тяга к изучению: зачем это растениям. Но не препятствовал странному увлечению, разрешал ей баловаться. Вдохнув воздух дома через респиратор, Корделиус смог проявить свою память. Там, где он нашёл Лили, валялись принадлежности для ритуала. Видимо, что-то пошло не так. Уложив цветок на подстилку из крупных листьев, садовник убежал за травами и каркасами. Лили разлагалась на глазах, ей срочно нужно было укрепление. Он на ходу измельчал в ступке лечебные растения и грибы, создавал из них жидкие смеси, которыми лечил Лили в периоды её цветения и роста. Садовник страшно боялся, что с Лили что-то произойдёт. Она его лучший экземпляр в саду, тот, кто смог скрасить его одиночество лучше всех. Его гордость, взращенное самим садом и буквально выплюнутое ему в ноги. Корделиус бормотал её имя, чуть ли не ронял посуду от тряски. Цвета неказистой кухоньки смешивались друг с другом, создавая единое пятно. Корделиус покачнулся и опёрся спиной на стену. Постоянные галлюцинации — его обычное состояние, он даже не знает, что что-то не так. Садовник кружит по кухне, ударяясь об столы, пока наконец не вваливается в комнату Лили и не садится рядом с ней. Её семечко на голове уже не мигало, Лили требуется немедленно пересадить. Он подставляет распрыскивающий раствор к её телу и приподнимает голову. Но тело вязко съехало с опорных корней, оставляя в руке Корделиуса только голову. По комнате разнёсся визг, Лили чуть не выпала из рук. Бросив пульверизатор в сторону, Корделиус засипел, прижимая к груди свою гордость. Он вскочил на ноги, схватил её родной горшок и высыпал на пол весь грунт. Крепко держа умирающее растение под боком, он быстро нашёл мешок с подходящим ей землёй. Жёлтые корни Лили скрипели и требовали подпитки.       Поставив горшок на окно, Корделиус расположил голову поудобнее и стал засыпать корни землёй. Он влил приготовленные эссенции, опрыскал укрепляющим веществом и сел на пол. Бледное солнце, отражающееся от кристаллов грибов за окном, посылало на остатки листьев Лили радужных зайчиков. На восстановление тела уйдёт не одна неделя. Время шло, а Лили так и не открывала глаза. Она будто впала в долгую-долгую спячку, из которой не собиралась выходить. Корделиус разговаривал с ней, читал те книжки, что сам ей давал, хотя потом снова уходил в собственные мысли и бред. Он ласково гладил её по голове, желая всем поросшим грибами сердцем, чтобы она вернулась.       Растения растут быстро, но садовник успокаивал себя фактом, что Лили особенная. Ей нужно больше еды, и он принял решение пересадить голову в горшок побольше. Осторожно выкопав её с корнями, Корделиус не обнаружил особого прогресса с ростом. Он подписал горшок так же, как и прошлый, поставил за дверью в дом и сел рядом. Корделиус мог впасть в мир галлюцинации на часы, видя в облаках мимо летящей пыльцы психоделические образы разложения, роста и прорыва. Узоры метались друг за другом, пение птиц превращалось в призыв идти вглубь леса и отдать себя на съедение. Галлюцинации заканчивались, Корделиус поднимался и продолжал заботу о лесе. Но сейчас он старался уделить как можно больше времени Лили. Опрыскивая её питательными соками, украшая её любимыми колючими лозами, он ждал, когда у неё хотя бы загорится семечко. Когда садовника не было рядом, Лили навещали её лесные друзья: эльфы, духи, феи. Они кружили вокруг неё, общались с ней, смеялись, будто она не умирала, а продолжала быть с ними в компании. Они подкидывали ей ягодки и надеялись, что Корделиус их не выбросит.       Из очередного ступора Корделиуса вывел грохот. Наступили прохладные времена, Лили вернулась в свою тёплую комнату. Только подходя к нужной двери, он увидел, как горшок выкатился к нему в ноги, а под окном валяется голова. Корделиус подлетел к цветку, заботливо взяв её на руки, и ахнул: семечко пыталось загореться.       — Лили! Лили, давай! — пыхтел он, радостно выпуская споры из респиратора. Он потрогал корни, которые окрепли за столь долгое время, а те обвились вокруг опухших пальцев. Жёлтый свет глаз медленно прояснялся. Слипшиеся веки распахнулись, и теперь Лили смотрела на него. Впервые за столь долгое время Корделиус наконец-то увидел её. Корни из головы вытянулись и легли на плечи. Ей нужно новое тело. Он достанет для неё тело.       Корделиус обещал. Таща за ногу человеческую оболочку, что удачно попалась в капкан, садовник радостно кряхтел. Избавившись от тряпок, он закинул его в заранее выкопанную яму, лопатой отделил голову, которую потом использует в хозяйстве, и вставил Лили в шею. Её корни быстро схватились за крупные сосуды и стали врастать в них. Корделиус накрыл туловище слоем земли и стал обильно поливать, опрыскивать. Сев рядом, он погладил цветок по листьям, на что семечко живо застучало. Скоро тело изменится, взрастит необходимые листья, и Лили предстанет в совсем новом обличии. Станет выше, сильнее и голоднее.