Новенький

      Фрэнк с Рэем устроились на первом ряду актового зала. Небольшая лекция от психолога, первая в этом году, касалась переживающих о поступлении выпускников. "Развлечение", как обычно, добровольно-принудительное, и Рэй принципиально садился на первые места.       – Если будут вопросы, скорее заметят тех, кто сидит повыше, – объяснял он. Фрэнк оглянулся и вытянулся, высматривая в толпе определенного ученика. Джерарда не было.       – Я спросил у брата, – Рэй наклонился ближе. – Он пропустит нас на танцульки, но только чтобы в бар ни шагу.       – Круть! – ответил Фрэнк. – А там, типа, Хэллоуинская атмосфера и все такое?       – Должна быть, я не знаю.       Хлопнула дверь. Джерард залетел последним и устроился в кресле в самом верхнем ряду. Там никто не сидел, как и несколькими рядами ниже. Выглядел Уэй одиноко и грустно.       – Блин, – выразился Фрэнк.       – Ну хочешь, уточню, чего так страдать? – удивился Рэй.       – Да я не из-за этого... в один день у меня появился парень и в этот же день мы расстались.       – Ну иди сядь к нему.       – С чего ты взял, что он здесь?       – Да это оче...       – Доброе утро, молодежь, – начал психолог, не давая Рэю договорить. – Тема, о котором сегодня хотелось бы поговорить, на самом деле глубже, чем кажется. Нередко мы можем слышать, как о своем плохом настроении ваши друзья или родственники могут сказать «у меня депрессия», «депрессивное настроение» и прочие варианты. Слово «депрессия» стало синонимом грусти, переживаний или даже лени. Но это не так. Человек, который испытывает депрессию, может вести себя как самый счастливый на свете, а вы и не узнаете, что с ним что-то не так. Депрессия – это не плохое настроение, а серьезное заболевание. И надо понимать, какие признаки помогут распознать ее, и знать, как можно помочь. Есть определенные критические события, которые могут повлиять на развитие депрессии, помимо негативного опыта, утраты и генетики. Это большая нагрузка по учебе и плохие оценки, переезды и разрыв отношений с кругом общения, плохие расставания с партнером, буллинг.       Фрэнк снова повернулся. Джерард подложил кулак под щеку и как будто дремал. Фрэнк перечислил про себя то, что сейчас сказал психолог, и его брови сложились домиком.       – Есть такое понятие, как депрессивная триада, которое помогает идентифицировать депрессию. Подавленность без причины. Тоска, горе, апатия, безразличие и нежелание жить. Второе – замедленность реакции, монотонность речи, заторможенность, ослабление внимания и памяти.       – Что ж теперь - каждый урок математики – депрессия? – проворчал Рэй.       – Признак «Мне ничего не хочется». Ни любимой еды, ни своих интересов, ни встреч. Существуют также дополнительные признаки, такие как бессонница или, наоборот, длинный сон, сниженный или повышенный аппетит, пессимизм, чувство вины...       – Будешь крутиться, и я скажу психологу, что у нас тут сидит один с чувством вины, – прошипел Рэй. – Просидишь в его кабинете весь день.       – Но депрессия может проявляться и в виде вспышек гнева, появляется ненависть ко всему... – продолжал спикер.       – Вернемся к математике... – пробормотал Рэй.       – Что мне делать? – прошептал Фрэнк.       – Думаю, психолог сейчас расскажет.       – Я про... ну про мальчика, с которым встречался... несколько минут.       – Я вообще в мальчиках не помощник... А еще ты впервые говоришь вот так прямо.       – Мне больше не с кем поговорить!       – А психолог не годится?       – И что я спрошу? Как мне прощения попросить? – Фрэнк спрятал щеки в ладонях и уставился на свои ботинки.       – Никак не проси тогда, если ты с этим мучаешься. И не скатывайся в... депрессию.       – Только что сказали, что нельзя любое состояние обзывать этим словом.       – Он не говорил, что нельзя. Он сказал, что так говорят.       – Кхм, кхм, – раздалось со сцены многозначительное, явно призывающее к порядку учеников на первом ряду.       Фрэнк действительно всё выпалил Рэю от отчаяния. Из-за слов психолога он поставил Джерарду диагноз и сейчас переживал. Ну еще и потому, что... что ему стало стыдно за себя и что его увидят... так. Ему хотелось, чтобы кто-то поддержал.       – Позови его на танцы, – прошептал Рэй. – Я попрошу брата пропустить троих. Ни один мальчишка не откажется от возможности потанцевать во взрослом клубе.       Фрэнк застал Джерарда в библиотеке. Тот сидел за столиком, спрятанным за шкафами, что-то рисовал в скетчбуке и слушал музыку в наушниках.       – Привет, – Фрэнк присел напротив. Джерард лишь взглянул на него, а потом снова вернулся к скетчбуку. – Ты отдал Уиллу портрет Дианы? – надо было с чего-то начинать.       Джерард скинул наушники на плечи и произнес:       – Отдал.       – Он был рад? Ему понравилось?       – Да, – Джерард почесал затылок. – И теперь я рисую портреты Эмили Мур, Дженны Кларк, Паулы Рамирэс и Джамии Нестор.       Фрэнк перевел взгляд на открытую книгу – это был ежегодник. У Джерарда его быть не могло, а в библиотеке хранились все экземпляры.       – Да иди ты! – отозвался Фрэнк. – Уиллу нравится Джамия?       – Ну явно не ради биоразлагаемого пластика он хочет с ней водиться.       – И ты согласился рисовать, потому что снова решить проявить доброту?       – Потому что Уилл забрал ключ от моего шкафчика. Обменяет на портреты.       – Хочешь, я так вскрою?       – О, решил продемонстрировать, какие у тебя есть крутые навыки? Я видел уже – страх показаться с парнем.       – Вообще я хотел сказать, что знаю, у кого хранятся дубликаты, – смутился Фрэнк. - Ученики постоянно теряют эти ключи. Во всех нормальных школах давно кодовые замки. А по поводу... я... я... не знаю, что тогда случилось. Никто про меня не знает, и я подумал...       – Что станешь объектом насмешек? Джерарду этому все равно, его и так достают, а вот Фрэнк Айеро... такой добрый, нельзя, чтобы про него подумали что-то негативное. Как будто это негативное! Я думал, здесь, в Джерси, ближе к Нью-Йорку, люди проще, более продвинутые морально, без предрассудков. Не хотел сперва дружить с парнем, присматриваться, почву прощупывать... захотел так, как постарше люди делают – увидел, понравился, позвал гулять... поцеловал.       Джерард не стал продолжать. Он снова взялся за карандаш и начал выводить бровь Паулы. Фрэнк не уходил. Ему казалось, что если он тут так и продолжит сидеть, то Джерард поймет, что он раскаивается, но пока не готов все это продолжать. Потом ему пришли в голову мысли на лекции о депрессии. Фрэнк вытащил из рюкзака большое красное яблоко и поставил рядом с Джерардом:       – Тебе.       – Где взял? Не старушка в плаще передала?       – Моя мама – не старушка.       – Но плащ носит? – прищурился Джерард.       – Я подумал, может, ты хочешь перекусить, или не хочешь, но не есть вообще вредно и...       Джерард тихонько посмеялся.       – Со мной все в порядке, Фрэнк. Несмотря на...       - Тогда возьми яблоко.       – Вот, взял, – Джерард взял яблоко и поставил рядом с собой.       – Кусай.       – Мне отвесит трендюлей библиотекарша.       – Она не видит.       Джерард отложил карандаш, схватил яблоки и показательно вгрызся в красный блестящий бок. Яблоко оказалось сочным, сок потек по подбородку. Джерард постарался не рассмеяться от своей неловкости - та еще задача с набитым ртом, вытер рукавом лицо.       – Доволен? – прожевав, спросил он. – Что еще мне надо съесть? Леденцы не буду, это будет наша... могла бы быть наша шутка, когда бы я каждый раз отказывался от леденцов, которые ты предлагаешь.       – Когда-нибудь, мой леденец ты возьмешь.       – А кроме хорроров, какие фильмы 18+ ты еще поглядываешь?       – Боже, – Фрэнк закрыл отчаянно краснеющее лицо руками. – Иногда леденец – это просто леденец, – глухо проговорил он сквозь ладони. – Ладно, леденцы ты не любишь. А танцевать?       Фрэнк сидел на кухне Джерарда. Они ожидали Рэя, который должен был приехать за ними на тачке.       Джерард, в заляпанной маслом футболке, обмакивал соцветия цветной капусты в жидкое тесто и отправлял в сотейник.       – Майки по-другому есть не будет, – сказал Джерард и зашипел от капли раскаленного масла, попавшей на палец.       В доме Фрэнка всегда готовила мама. Нет, он тоже не был безруким и приготовить себе что-то простое вполне мог, но то, что было связано с тестом – точно только мама. А тут Джерард ловко... почти ловко выхватывал шумовкой еще скворчащую капусту в кляре и отправлял ее на бумажное полотенце. Мама Уэев работала медсестрой, ее смены постоянно менялись – то днем, то ночью. Если бы сегодня вечером она не возвращалась, то Джерард бы никуда не пошел.       А еще он давал Фрэнку шанс и это было приятно.       Джерард наколол на вилку особенно упитанный кусочек капусты и протянул Фрэнку. Налил в стакан сока и поставил рядом.       Блюдо оказалось неплохим. В отношении к цветной капусте Фрэнк был с Майки солидарен, но соленое тесто и фритюр делало из нее снэк. А снэки все мальчишки обожают.       Джерард вытащил последнюю порцию капусты, потушил огонь и приоткрыл окно, чтобы выветрился запах горелого масла.       – Ты сегодня красавчик, Фрэнк Айеро, - сказал Джерард, усаживаясь рядом. Вообще, Фрэнк на танцульки ходил в футболке и джинсах. Но сегодня он попросил маму уложить ему волосы, чтоб одна прядка на лоб спадала, типа небрежно, а он бы каждый раз сексуально ее поправлял (в идеале – поправлял Джерард), на нем была футболка с крутым, по его мнению, рисунком – части гитары, будто бы скетч натуралиста в дофотоаппаратную эру, джинсовая куртка (да, куртка потеплее сверху делала его деревянным, но внимание Джерарда требует жертв) с пристегнутыми значками известных рок-групп, рваные джинсы и новые кроссовки (купленные осенью по скидке на лето вообще-то, и в них было прохладно на улице, но ведь они поедут на тачке).       – У меня такой стиль на самом деле, – ответил Фрэнк. – А в школу я просто хожу прилично.       Джерард протянул палец и легонько стукнул его по носу. В этот момент в кухню зашел Майки.       – Фу, – сморщился он. – Обязательно на кухне это делать? –       Что делать? – хитро прищурил один глаз Джерард.       – Соблазнять мальчишек, – надулся Майки. – Этот же не такой, как...       – Не такой, Майки, – строго произнес Джерард. – А еще мы никому не говорим, что Фрэнк – мой парень. Во-первых, это не так на данный момент, а во-вторых, он не хочет. Он хочет мимикрировать под нормального.       – Скучно.       – Забирай капусту и вали смотреть телек. Только маме оставь, ее сутки не было.              Только Джерард успел переодеться (фланелевая рубашка на черную футболку), как хлопнула входная дверь и появилась его мама в зелёной форме медсестры.       – Мам, я на танцы, – сказал Джерард, после того, как подбежал и поцеловал ее в щеку. – С мальчиком.       – Осторожней, ладно? – попросила его мама. – Чтобы не было, как в прошлый раз.       – Я всё выучил.       – В одиннадцать будь дома. И на связи.       – Окей.       Фрэнк понял, что у Джерарда уже был парень однажды и, судя по всему, все закончилось не очень. И если это было болезненное расставание, то это пунктик к депрессии. А тут Фрэнк еще чудит... Ладно, музыка – это терапия.       Пока Рэй делал вид, что флиртует с официантками, Фрэнк утащил Джерарда в самый центр.       – Я плохо танцую, – признался Джерард ему на ухо.       – Никому нет дела! – ответил Фрэнк.       Приглушенный свет, пульсирующие софиты, отблески диско-шара, биты, миксы и лупы диджея, который нацепил голову-тыкву, искусственная паутина по стенам и свисающие с потолка тканевые летучие мыши... Здесь было атмосферно и шумно. И когда ты подросток, попадаешь в центр этого всего и не пытаешься слиться с фоном, наоборот – пусть тебя заметят. Так ведут себя все, и никто не обращает внимания, но ты все равно чувствуешь себя особенным – ты здесь, танцуешь среди толпы, поднимаешь руки и качаешь бедрами, переступаешь ногами и машешь головой, отчего твоя укладка превращается в растрепанные вихры - как и твои эмоции сейчас, встрепанные и неуправляемые.       Джерард поначалу двигался робко – просто переступал с ноги на ногу. Он пытался повторять за Фрэнком, но сразу почувствовал себя глупо и перестал, вернувшись к изначальным па. Но через мгновение он понял это место, почувствовал его – Фрэнк это заметил. Заметил, как тот сначала качает головой в такт, потом руки становятся менее скованными и, кажется, он уже плюет на все и продолжает неловко дергаться. Но этот неловкий танец – его стиль.       Его глаза ловят глаза Фрэнка, они сближаются, танцуя и кружась друг возле друга, прикасаясь спинами и руками, пока не оказываются близко лицами.       Фрэнк забывает, что они не вдвоем. Музыка уже давно им рулит. Он обнимает Джерарда за шею и тянется к его губам.