Странички о разном

Миссия казалась простой. Разведка на границе Страны Молний, старые шахты, по отчётам — пустые. Шикадай и Цубаки единогласно решили, что капитаном будет Сарада. Шикадай со своим аналитическим складом ума — мог бы, но не хотел «лишнего геморра», как всегда. Сарада же знала, что чем больше практики, как капитана — тем выше её ценность. Для пути к титулу Хокаге — то, что надо. Она шла впереди, проверяла своды с помощью шарингана, Цубаки прикрывала сзади, Шикадай что-то лениво бурчал про «плохие предчувствия». Всё было нормально, как всегда. До тех пор, пока земля не дрогнула. Сначала лёгкий толчок, потом резкий, рваный гул, будто под ногами что-то хрустнуло, и сверху посыпались камни. — Назад! — коротко, командно крикнула Сарада Но воздух сжал грудь. Что-то треснуло над головой, и всё стало серым. Когда она очнулась, в горле будто песок застрял, в висках стучало, в затылке ломило. Всё серое — в осевшей пыли. Очки разбиты, и мир вокруг она таким и видела — весь в трещинах. А вокруг горы камней. Она скинула с себя несколько обломков и услышала сбоку слабый стон. — Шикадай? — прохрипела Сарада. — Цубаки? В ответ услышала кашель — слабый, сдавленный. Встать не удавалось, и она поползла на звук. Шикадай лежал на боку, бледный, глаза мутные, грудь — под неестественным углом. Слишком страшно, чтобы она смогла что-то с этим сделать. Но надо было попробовать. Как же она жалела, что её медицинские знания такие скудные, а контроль чакры такой не подходящий для медика. — Не двигайся, — девушка прижала ладони к его груди. — Сейчас, сейчас… Медицинская чакра вспыхнула — неровно, дрожащим светом. Кровь сочилась между пальцев, слишком тёплая. — Сарада… — выдох. Он попытался усмехнуться, но воздух вырвался с бульканьем. — Не надо, наверное… — Молчи, — она почти крикнула. — Просто… не говори. Она лечила, пока могла. Пока в ослабших руках не осталась пустота. Пока чакра не иссякла, а вокруг сгустилась тишина. Ни звука от Шикадая. Слёзы потекли сами собой по грязным щекам, но она не слышала свои всхлипы — уши заложило. Чуть позже она уловила какой-то звук. Кое-как доползла, увидела Цубаки — под плитой, засыпанную почти по грудь. Её дыхание было коротким, с хрипом. — Потерпи, — шептала Сарада, уже не веря, пытаясь выдавить из себя остатки чакры, чтобы передать соратнице. Цубаки смотрела на неё спокойно, почти мягко, как будто всё поняла. Когда она перестала дышать, Сарада просто сидела рядом. Оно ещё было тёплым, но жизни в нём больше не оставалось. А потом в висках застучало, запищало, и всё погасло.

***

Она очнулась, ощущая запах антисептика и тишину. Белые стены, слишком яркое освещение, мерцание аппаратов. Больница. На стуле рядом сидел Шикадай — живой, чуть бледный, но улыбался. — Ну ты и вырубилась, капитан. — голос сиплый, но живой. — Я уж испугался. — Ты жив… — Сарада нервно выдохнула. — Был бы я мёртв — не пришёл бы, — он пожал плечами. — Цубаки в другой палате. Вроде отделалась вывихом. Сарада прикрыла глаза. Всё казалось вязким, нереальным, как после жара. Но слова звучали убедительно. Живы. Они живы. Просто кошмар. Просто обвал. Следующие дни или часы — она не понимала, проходили, как в дыму, несмотря на выжигающий всё яркий белый свет. Всё вокруг было… немного не то. Шикадай заходил то и дело, но не с первого раза она заметила, что не видит его тень. Думала — слишком ярко, но вот нечёткая бледная тень стула, а Шикадая — сидящего на нём — нет. Но списала на слабость зрения — очков не было. Своё отражение в зеркале — слишком бледная, губы синеватого оттенка. Казалось — отражение не её, но чёткости не было, как и очков, как и тех, кто мог бы принести из дома запасные. Но она списывала свой вид на травмы, усталость… Медсёстры проходили мимо, будто не замечая их. В окне — небо, серое и неподвижное. Ни птиц, ни ветра. В один из дней ей стало не по себе. Шикадай сидел у окна, задумчивый, без обычной ленивой усмешки. — Ты замечал… — начала она. — Что здесь тихо? Слишком. — Тихо — это хорошо. — отозвался он, не поворачиваясь. — Нет, я серьёзно. Никто не заходит. Ни врачей, ни медсестёр, ни родителей. Даже Боруто не приходил. — Может, миссии. — он пожал плечами. — Сколько я тут? Три дня? — она спустила ноги с кровати. — Шикадай… что ты помнишь после обвала? — Не помню. — он медленно повернулся. В глазах — усталость, и что-то похожее на страх. Тишина затянулась. Потом он добавил тихо. — А может, и не надо. Сарада пошла в коридор — босиком, в больничной рубашке. Холодный белый свет резал глаза. На посту — никого. В табличках на дверях — имена, но буквы будто смазаны. Сердце билось быстро, неровно. Она спускалась по лестнице, сама не понимая куда. Выйти и пойти домой. Может, там станет лучше и понятнее. На первом этаже она пошла к дверям на выход, но вместо свежего воздуха в нос ударил запах хлорки и железа. А вместо улицы она увидела железные каталки, накрытые простынями. Морг. Свет мигнул — уже не такой выжигающий и ослепляющий, а мягче. Белые простыни на каталках, равномерный ряд. — Что?.. — она сделала шаг назад и наткнулась на кого-то. — Шикадай… Что здесь происходит? Лицо друга было мрачнее обычного. Он тяжело вздохнул, а потом подошёл к одной из каталок и стянул простыню с лица тела. — Цубаки? — воскликнула Сарада. — Она же была у меня в палате пару часов назад! Как? — она пригляделась и поняла, что девушка не в больничной пижаме, как она её недавно видела, а в той же одежде, что была на миссии. Шея странно изогнута, на лице ссадины. Но лицо при этом чистое, хотя видно, что волосы покрыты той самой пылью из ущелья. — Нет… — просипела Сарада. Шикадай хмуро кивнул, подошёл к следующему телу и стянул простыню с лица. Растрёпанные тёмные волосы с налётом песка и пыли, на юношеском лице — щетина, посиневшие губы. — Как? — она прижала руки ко рту. — Как? Ты же здесь… — она протянула к нему руку, но он помотал головой и шагнул дальше. У Сарады кружилась голова и подступала тошнота. Третье тело было открыто в той же давящей тишине. Она смотрела в собственное лицо. Синяки на щеке и лбу, синие губы, бледная чистая кожа, посеревшие от пыли ущелья волосы. Из-под простыни выглядывал воротник той самой красной туники, в которой она была тогда. И всё равно не верилось, что это она. Что рядом они. Они же… Они… Умерли там. Шок, неверие, ужас. Она не закричала. Просто стояла, пока не поняла, что руки трясутся не от холода, а потому что дыхание больше не нужно.

***

Небо над кладбищем висело серым непроглядным полотном. Голые ветви деревьев вдалеке были неподвижны. Боруто и Мицки стояли около могилы Сарады. Боруто стоял неподвижно, капюшон натянут, губы сжаты в тонкую линию. Мицки стоял рядом, пряча руки в длинных рукавах. Лицо ровное, бледное, даже глаза — словно посеревшие. Неподалёку был еще один свежий холм — Нара Шикадай. Тело Курогане Цубаки этим утром забрали на родину в Страну Железа. — Думал, придут родители, — тихо сказал Боруто, глядя на серый камень с именем подруги детства. — Но говорят, с тех пор не выходят из дома. Мицки кивнул, медленно опустился на одно колено и положил около могильного камня Сарады цветок красного ликориса. Потом поднялся. — Пойдём, — шепнул он. Они ушли не оглядываясь.