Странички о разном

Воздух дрожал от сгустков чакры, искрил от вспышек электричества, пыль стояла столбом. И Боруто и Каваки тяжело дышали, сбиваясь с ритма. Тела гудели, места — куда приходились удары — болели. Оба были измотаны, в пыли и грязи, в потёках крови. Но ни один не отступал. — Хватит, — тяжело дыша, рявкнул Боруто, отступая на пару шагов после удара. — Мы не должны… Но Каваки не пытался слушать его, лишь быстро метнулся к нему, сильно ударяя снова. Боруто заблокировал удар и его отбросило на пару метров, земля под ногами крошилась. С одной стороны, он не хотел калечить этого идиота, с другой — эта стычка уже принимала серьёзный поворот. Каваки зашёл уже довольно далеко — разве что не вытаскивал из подпространства огромные кубы, колонны и стержни — эту способность ему всё-таки ограничили. Однако сила была при нём. Хотя и про неё Боруто слышал, что это не предел. Узнавать — какой там предел у него на самом деле — ему не хотелось, незачем, это всё равно не его заслуги. Вот когда они с друзьями изучали техники, тренировали выносливость своих тел — это было правильно, это была настоящая сила. А Каваки… Боруто даже как человека перестал его воспринимать, какой-то биоробот с выключателями, переключателями, ограничителями. И как бы он — Каваки, не наезжал на Мицки, пытаясь поддеть его, что он не человек… Среди них двоих Боруто без сомнений видел, кто из них человек, а кто нет. Мицки хоть и имел бонусы, но всё равно развивал себя на тренировках, учился не только дзюцу, а ещё и изучая отношения, эмоции, поведение… И уже давно был, как обычный ровесник. Каваки, которого приняли в семью, заботились, растили и воспитывали, ничего не волновало и в его голове и сердце не откладывалось. Боруто уже, по сути, перестал быть угрозой для отца, а Каваки не отпускал психоз на эту тему. Боруто пытался воспринимать его как брата… Как поганого, тупого, старшего брата, но не помогло. Тот лез на рожон, подставлял его, не прикрывал на миссиях. То есть не то, что братом, даже товарищем не был. Боруто думал, что с ним самим что-то не так. Но он подружился с задирой Ивабе, нормально общался с Иноджином, который тоже был себе на уме, да и ещё много примеров, когда удавалось переубедить кого-то и остаться — если не в дружеских отношениях, то хотя бы в нейтральных. Но тут всё было иначе. Да, было много травмирующих событий. И в деревне, и у самого Каваки в детстве. Но к нему относились хорошо, не напоминали, не понукали. Однако, почему-то свою травмированность он выливал исключительно на Боруто. И почему-то не мог осознать тот факт, что он не опасен. Да даже хотя бы то, что убивать сына своего обожаемого Седьмого в принципе — не выход и не добавит хорошего к нему отношения. Хотя один раз Каваки уже сделал это — убил Боруто и за тот промежуток времени, что он был мёртв, не было даже никакого намёка на то, что последует наказание. Но проверять это снова никто, кроме Каваки, не собирался. Для Боруто подобный случай стал бы последним, о чём Момошики уже сообщил ему в прошлый раз. Но, судя по ударам Каваки, он и в этот раз собирался провернуть что-то подобное. Возможно, Момошики мог быть опасным в будущем — не сейчас, но Боруто больше не собирался ставить на кон свою жизнь. Слишком многое поменялось в его жизни. Людей, которым он стал дорог, становилось только больше и больше, да и он сам, кажется, ещё больше стал любить жизнь. Внутри Боруто кипели злость, страх, усталость. Уже надоело, уже хотелось закончить всё это. Но Каваки закончил бы всё, только убив или вырубив Боруто. И с силой пнув Боруто, который от усталости немного растерял концентрацию и отлетел, не успевая сгруппироваться, он рванул на него, модифицировав руку в серповидный меч. Боруто как раз поднимался на ноги, как его резко сбили очередным ударом, только сбоку. Он опять отлетел, прокатившись по земле, удивляясь, что хоть и больно, но не так… Это не был удар, чтобы причинить боль. А когда поднял глаза, понял — кто его ударил и почему. Мицки стоял перед Каваки, который просто проткнул ему грудь своим лезвием-рукой. А после с тошнотворно-хлюпающим звуком вытащил её. Мицки осел на колени и завалился на землю. Боруто как со стороны слышал свой вопль. Не веря своим глазам, он кинулся к другу. — Эй… слышишь? Эй! — бормотал он, хватая Мицки за плечи и удивляясь тому, какая его кожа серая, а не просто светлая, как обычно. Мицки не реагировал, а Боруто в шоке видел, как насквозь проткнута его грудь. — Ты… — голос Боруто стал низким, глухим, когда он исподлобья посмотрел на Каваки. — Ты убил его. — Он сам влез, — бесцветно произнёс Каваки. — И… Договорить он не успел. Боруто сорвался. Всё, что сдерживалось до этого, вырвалось наружу. Без мыслей, без плана — просто удар за ударом. Каваки пытался защищаться, но Боруто был быстрее, злее. Он просто наносил удар за ударом, получая и удары в ответ, но его это не останавливало и не сбивало с цели. Слёзы выступили на глазах, но в тот момент он не думал и не чувствовал их. Он бил до тех пор, пока Каваки не упал, не пытаясь встать. Потом ещё — пока не понял, что он больше не двигается. И тут навалилась оглушающая тишина. Только шум листвы где-то вдалеке. Боруто опёрся руками о колени, тяжело вздохнул несколько раз. После — выпрямился, закрыл глаза, постоял так пару минут и с усилием заставил себя повернуться. Развернуться туда… где лежало тело одного из самых ценных для него людей, и увидеть это снова. Однако, Мицки сидел и, не мигая, смотрел на… куда-то вперёд. Боруто тупо уставился на него. Моргнул. Потёр глаза, заодно стирая слёзы. — Погоди… Погоди… — зашептал он, неверя, делая пару медленных шагов, а после ускоряясь, кинулся бегом. Он кинулся на колени рядом с Мицки, хватая того за плечи. Тот, наконец, моргнул, словно сфокусировался и повернул голову к Боруто. — Ты… ты жив? — из глаз Боруто снова потекли слёзы. — Кажется, да… — чуть хрипло ответил Мицки. — Как?.. Я же видел… Тебя же… Насквозь… — Боруто не мог связно сказать, боясь произносить слишком страшные слова, словно если он скажет их — они воплотятся. — Регенерация. — Мицки дотронулся до груди, ощупывая рваную ткань. — Он не задел сердце… — Ты бы хоть сказал, что можешь так. — Боруто рукавом куртки вытер щёки. — Не был уверен, — признался Мицки. — Никогда не пробовал. Боруто приблизился и аккуратно обнял его — несмело, боясь, что ему может быть больно. Мицки прижался лбом к его плечу. Они просидели так пару минут, пока дыхание не выровнялось. Потом Боруто обернулся и посмотрел в сторону лежащего неподвижно Каваки. Кажется, грудь того слабо шевелилась. И Боруто понял, что ему всё равно. Не потому что простил. Просто больше не было сил что-то чувствовать — ни злости, ни жалости… Он встал, помог Мицки подняться, подхватив его под руку. — Пойдём отсюда, — тихо сказал он. — Здесь больше нечего делать.