Возвращение

[i]— Моя миссия на Амфореусе завершена, — говорит Фаенон, наклоняясь к Стелле так, чтобы соприкоснуться с ней лбами. — Я отправляюсь в путь с вами на Экспрессе. — Но как? — она ничего не понимает, но сердце радостно подпрыгивает. Неужели это возможно? — Мы же… ты ведь… — Твои друзья, Герта и Скрюллум, нашли способ, — улыбается он. — Это значит… нам не придётся расставаться! — вскрикивает Стелла и кидается Фаенону на шею. Смеётся сквозь слёзы, вместе с ней смеётся и он, кружит девушку, целует в макушку и ставит на землю.  — Нам пора идти, — раздаётся голос Дань Хэна. Вслед за ним Стелла и Фаенон заходят в вагон рука об руку. Март уже ждёт их внутри. — Чтобы попасть на Экспресс уже в физических телах, нам нужно заснуть, — говорит Дань Хэн. — Всем? — зачем-то уточняет Стелла. Ей всё ещё не верится, что Фаенон теперь такой же, как они, что он станет частью экипажа Звёздного Экспресса. И от страха, что не получится, сжимается горло и холодеют под перчатками ладони.  — Да, — коротко отвечает Дань Хэн. — Мы сразу заснём, как только вагон начнёт подниматься над поверхностью Амфореуса. Герта предусмотрела всё. — Ура! Наконец-то посплю, — радуется Март и сладко тянется. — Спокойной всем ночи. Стелла кладёт голову на наплечник Фаенона — внезапно удивительно удобный и даже почему-то… мягкий? Закрывает глаза, но вместо погружения в сон чувствует нарастающее головокружение. В поисках опоры пытается наощупь схватить за руку Фаенона, но никак не может найти. — Фаенон? — зовёт она.[/i] И открывает глаза. Она по-прежнему в вагоне, но в другом. В своей постели на экспрессе. Это всего лишь сон. Опять. И тут же голову начали заполнять воспоминания, а грудь сдавило от горечи и боли. — Фае…нон…, — всхлипнула Стелла и зажала рот рукой, чтобы не закричать. 

***

На Амфореусе пришлось задержаться. Во-первых Герта и Скрюллум искали способ вернуть Стеллу, Дань Хэна и Март 7 обратно на Экспресс, а заодно и возможность вывести планету из изоляции и сравнять течение времени со стандартным. Во-вторых нужно было проследить, каким станет Амфореус, вступая уже в самостоятельную жизнь без влияния Чёрного Течения, Пожирателя Пламени и проклятого Ликурга. Стелла и Март гадали, увидят ли в новом мире друзей-Златиусов. Будут ли они такими же, какими они их запомнили? Сохранят ли божественные способности? Золотую кровь? Пытались втянуть в свои беседы Дань Хэна, но тот привычно ворчал что-то о том, что придёт время — и увидим, но очевидно было то, что его тоже волнуют эти вопросы не меньше, чем девушек. Просто он был Дань Хэном.  Новый Амфореус имел новую историю, но все Златиусы нашли в ней своё место. Более того, они сохранили воспоминания о последнем цикле. Стелла беспокоилась о Фаеноне — вернётся ли он? И каким он станет после слияния с Каосланой, несущим в себе память о всех циклах Амфореуса. Но судьба дала ему шанс на новую жизнь. И, сама того не замечая, Стелла начала проводить с ним всё больше времени, узнавая заново. Поначалу говорили об интересах, рассказывали друг другу истории из жизни. Время шло, и беседы становились более личными, встречи более долгими, а когда Фаенон прикоснулся к плечу Стеллы, чтобы стряхнуть упавший листочек, она почувствовала, как по телу разливается тепло.  В тот вечер Стелла засыпала с мыслями о том, что больше всего на свете хочет, чтобы Фаенон снова прикоснулся к ней.  В следующий раз это произошло по инициативе Стеллы. Передавая ему блюдце, как будто случайно коснулась ладони. Но не поспешила отдёрнуть руку. Смутилась. Вспыхнула. Но Фаенон, кажется, тоже не хотел разрывать контакт. Девушка подняла взгляд и увидела, что он смотрит прямо на неё. Тоже растерянно. А на щеках — лёгкий румянец.  В тот момент словно исчез какой-то барьер. Прикосновения становились более частыми и длительными, совсем не похожими на то, что было раньше. Прежде они неоднократно держались за руки или прикрывали друг друга, плотно прижимаясь. Но обычно это происходило в ходе боя и ощущалось совсем по-другому. Теперь же, когда Фаенон захотел взять Стеллу за руку, нежно коснулся её пальцев своими, и тихо спросил: — Можно? Стелла не смогла ответить, только кивнуть. Горло пересохло. Она осторожно вложила свою ладонь в его, а внутри всё трепетало от ощущения их сплетающихся пальцев. Теперь они гуляли по улицам Охемы, держась за руки. Дань Хэн, увидев их вместе, нахмурился, но промолчал. Стелла понимала его — скорее всего, он думал именно о том, о чём ни она, ни Фаенон ни разу не заговорили с того момента, как начали сближаться.  Дань Хэн так ничего и не сказал Стелле. Просто перестал спрашивать о том, почему она так поздно возвращается. Удивительную тактичность проявляла и Март, всего лишь весело подмигивая и строя забавные рожицы. Они говорили о чём угодно, но не о Стелле и Фаеноне. И это молчание воспринималось как поддержка, которая грела Стеллу, переполняя её сердце любовью и благодарностью.  В один из дней Фаенон рассказывал Стелле о забавных случаях из своих учебных дней. Стелла рассмеялась, спрятав лицо в ладонях, а когда подняла голову и встретилась взглядом с Фаеноном, не смогла отвести глаз от его улыбки.  Фаенон вдруг посерьёзнел и потянул руку, чтобы отодвинуть прядь волос, упавшую на лицо Стеллы. Едва ощутимое касание пальцев к щеке, лёгкий шорох волос по материалу его обрезанной перчатки… и взгляд ярких голубых глаз, всё время падающий на её губы. — Да, — вдруг выпалила Стелла, не в силах справляться с разгорающимся пламенем внутри. Фаенону не нужно было ничего объяснять. Стелла физически чувствовала, как расширяются её зрачки, и закрыла глаза, как только он начал наклоняться к ней.  Это было лёгкое касание губ, а за ним ещё одно, и ещё… — Не могу оторваться от тебя, — в этих словах звучал вопрос. Вместо ответа Стелла сама приоткрыла губы, приглашая Фаенона к более смелому поцелую. Поначалу было неловко и напряжённо, но через некоторое время они подстроились, поймав ритм. Это было самое прекрасное и волнующее ощущение в жизни Стеллы. Сильные руки Фаенона обвивали её талию, её собственные ладони покоились на его груди, ощущая сердцебиение. Оно звучало громче любых слов. Их первая близость случилась внезапно, но Стелла чувствовала, что готова к этому. Да и как может быть иначе, когда объятия и поцелуи уже стали недостаточными, чтобы заглушить горящую страсть и желание стать ещё ближе? В Фаеноне это тоже ощущалось, хотя он никогда не позволял себе лишнего.  Для обоих это было впервые. Стелла зажмурилась и вскрикнула от боли. Фаенон просил прощения, покрывая её лицо поцелуями. Его ранило то, что вынужденно приходится причинять ей боль. А у Стеллы от такой нежности наворачивались слёзы.  Они любили друг друга со всей страстью, сливаясь воедино, стараясь не оставлять между телами ни миллиметра пространства. Стелле навсегда запомнился момент, когда она впервые ощутила безумный жар и напряжение, растущие где-то в месте их слияния, и как эта буря ощущений вырвалась из её тела со вскриком, и как где-то на грани восприятия она услышала полувыдох-полустон Фаенона, чувствуя, как сильнее он сжимает её в объятиях.  Дань Хэн ничего не сказал и тогда, когда Стелла начала приходить под утро — на Амфореусе утро было условным, но всё же суточное деление существовало. Улыбки Март стали более понимающими, и Стелла смущённо улыбалась ей в ответ. Когда-нибудь они поговорят об этом. Но точно не сейчас. И, вероятнее всего, даже не на Амфореусе. Этот момент всё же наступил. Исправить Амфореус так, чтобы он мог интегрироваться в мир, не получилось. Но путь Освоения не оканчивался здесь, и нужно было возвращаться на Экспресс. Последние несколько дней на планете Стелла и Фаенон провели вместе, стараясь объять необъятное, насытиться обществом друг друга. Единственное обещание, которое они могли дать друг другу — помнить о том, что между ними было. Но разве можно об этом забыть? О той синергии, которая возникла с самого первого их совместного испытания? О сражениях за судьбу Амфореуса? О том, как они разделили на двоих судьбу планеты? О том, как встретились вновь и полюбили друг друга?

***

Стелла вновь и вновь прокручивала эти воспоминания в голове, задыхаясь от слёз. Почти каждую ночь после отправления Экспресса ей снился Фаенон, как он отправляется с ними или как присоединяется к Экспрессу на какой-то из планет. И каждый раз просыпалась полная надежд на то, что он спит рядом с ней. И каждый раз рассыпалась на части от жестокости реальности. Ему даже удалось вернуться к ней, Стелле, вернуть себя после встречи с самим Нануком… Почему он не может стать реальным? Как-то раз набралась сил и спросила у Герты, есть ли шансы вновь встретиться с кем-то с Амфореуса, и та объяснила ей, что сделать их полноценными людьми пока не удалось, но вероятность, хоть и маленькая, но не равна нулю. Понятие вероятности у Стеллы отличалось, а ещё она обиделась на определение «полноценных людей». Как можно так думать? Ведь она физически помнит всё, что с ними происходило. Её тело помнит всё. Значит Фаенон — всё же человек, раз при воспоминании о его прикосновениях и поцелуях тело ощущало их реальность.  — Как ты там? — прошептала Стелла в пустоту.  Он улыбался ей на прощание. Держался. Он такой сильный, но ему тоже было больно. Стелла всё видела. Их связь помогала считывать то, о чём Фаенон молчал, стараясь не расстраивать любимую. Стелла чувствовала прилив благодарности. Это было её опорой. А что она дала Фаенону? Горько плакала и долго не могла отпустить его руку. У него есть Аглая, Мидей, Трибби. Он не один. Но дадут ли они ему ту поддержку, в которой он нуждается? Кажется, абсолютно честен он был только со Стеллой. И вряд ли позволит им узнать, как болит его пламенное сердце.  Новый всплеск сердечной боли заставил Стеллу скрутиться в клубочек. Фаенон слишком много пережил, и сейчас наверно, как и она, страдает из-за того, как всё быстро кончилось.  Это было слишком эгоистично. Но Стелла была уверена: она бы ни за что не отказалась, если бы ей предложили вернуться в прошлое и, например, полететь не на Амфореус, а на Русалку. Она сделала бы тот же самый выбор и прошла весь путь от точки до точки. Зная о том, что будет скучать… Скучать! Это слово ни капли не отражало той боли, которая сейчас разрывала Стеллу. 

***

— Год спустя —

— Стелла, — позвала Химеко. — К нам хочет присоединиться ещё один пассажир. Но сказал, что ему нужна твоя готовность. — Моя? — растерялась Стелла. — Вот это ничего себе собеседование! Обычно одобряет Пом-Пом, зачем я? — Пом-Пом одобряет, пом! — послышался голос проводника. — Он хорошо воспитан, вежлив и обещает соблюдать график дежурств, пом. — Вам лучше переговорить наедине, — Химеко загадочно улыбнулась.  — А всех остальных прошу проследовать в соседний вагон для пересмотра графика дежурств, пом! — Чур мне новых смен не добавлять! — сразу подала голос Стелла. — Я вас знаю! — Тебе добавится только сегодняшнее собеседование, — пообещала Химеко, потянув за собой заинтересованную Март 7. Когда дверь закрылась, Стелла задумалась. Что это может быть за пассажир, для которого требуется её личное одобрение? — Привет. Сердце пропустило удар. Это же… Показалось? Не может быть! Стелла вскочила, ударившись о стол, за которым сидела. Но как?… В вагон зашёл Фаенон — всё тот же, таким Стелла помнила его. Неуверенно шагнул вперёд, ожидая реакции Стеллы.  А она замерла, глядя в родные голубые глаза. Помнит ли он? Изменились ли его чувства? Или он не уверен в её реакции? Ну дай же знак, пожалуйста, как мне быть! Рука Фаенона дрогнула, как будто он хотел потянуться к Стелле, но удержался. Этого было достаточно! Через секунду они уже держали друг друга в объятиях.  — Это правда? — Стелла с переполняющим волнением заглядывала ему в лицо, любуясь знакомыми чертами. А потом, чтобы не разрывать объятий, стащила зубами перчатку с руки и отбросила в сторону, желая коснуться кончиками пальцев его щеки. — Да. Я позже всё расскажу, — голос Фаенона сорвался, и он прижал к себе Стеллу и спрятал лицо в её волосах.  Она снова слышала биение его пламенного сердца, чувствовала неровное сбивающееся дыхание, вздрагивание сильного тела, и плакала вместе с ним.  — Я прошёл собеседование? — спросил Фаенон уже после того, как первый шок встречи прошёл. Не успела Стелла открыть рот, телефон взорвался звоном, и оттуда послышался голос Герты: — Вы двое теперь мои должники. Ответом был весёлый смех.