Успокоение

Финни кажется, что он проживает до боли страшный сон. Финни думает, что его руки слабее, чем были когда-либо. Он не хотел об этом думать. На самом деле это странно — сейчас он не верил, что сможет подняться с кровати, две недели назад он не был уверен в том, что сможет выбраться. Он помнит этот день урывками. После того как он вышел из подвала его шею обвило две пары рук. Тонкие и девичьи принадлежали его сестре, коренастые мальчишечьи принадлежали его Робину. Финни чувствовал, что может заснуть прямо в этих объятиях, слушая невнятные тихие рыдания и шёпот, который окутывал его, были лучшей музыкой, которую он мог себе вообразить. Он знал, что скоро отключится, что скоро не сможет сказать хоть что-то, чтобы успокоить двух самых дорогих ему людей.       — Всё будет хорошо, — хрипло проговорил он и эти руки обняли его крепче и он наконец смог позволить себе отключиться.

***

Две недели спустя Финни понял, что чувствует чьё-то присутствие подле него. Оно не было злым или добрым, дело в том, что оно не было каким-то определённым — не было ни добра и не было злости. Оно просто было рядом, ни холодное и ни горячее. Когда он сказал об этом Гвен, она улыбнулась. Они спали вместе, на одной кровати, прижимаясь друг к другу как продрогшие до костей коты. Она улыбнулась той улыбкой, которая означает, что всё хорошо. Финни не верил, что хоть что-то было хорошо, но в темноте Гвен не могла видеть его лица, а значит всё было нормально.       — Я тоже их чувствую, — прошептала она и её голос звучал мелодично в тишине его спальни. Он поёжился. Он не был уверен, что они говорят об одном и том же, она говорила о своих видениях, но он говорил о существе, которое будто преследовало его, но ничего не делало.       — Оно прямо здесь, — сказал он, но Гвен лишь кивнула.       — Я знаю, — Финни чувствовал, как его щёки горячеют от напряжения. Он чувствовал необъяснимую тревогу, будто именно сейчас они с Гвен уязвимее всего. Но фигура не двигалась. От неё исходило еле заметное свечение и Финни мог сказать, что это лицо приятное. Оно менялось и не важно как долго ты не отводишь взгляд — оно менялось прямо у тебя на глазах. В одну секунду казалось, будто на этом лице нет глаз, в следующее мгновение их становилось до ненормального много. Оно не улыбалось, но он видел светящиеся зубы. Оно смотрело на него. Оно не замечало его.       — Я думаю, это твой Ангел, — шепчет Гвен и Финни невольно переводит на неё взгляд. Ангел? Что за бред, Ангелы не выглядят так, они другие, они…       — Оно не выглядит как Ангел, — прошептал он, не сводя взгляд с этого существа. Оно, как ему показалось, склонилось в бок.       — Откуда нам знать как они выглядят? Ты можешь видеть его совсем иначе, чем другие, ведь он твой, — на последнем она сделала акцент, намекая на конец разговора. Финни кивнул ей и обнял её за плечи. Он не хотел чтобы кто-то был так близко к нему. Он не хотел видеть это.

***

Ему снятся эти ободранные стены, и он может чувствовать эту вонь. Эти дни казались ему месяцами, эта комната была его смертью — он верил в это. Он почти знал, что умрёт здесь. А после, когда он потерял надежду, его окутал туман. Яркий, режущий взгляд, прожигающий в нём все внутренности. Он думал, что это был его конец. И он верил в это. Во снах он иногда чувствует что-то среднее. Не холод, но и не жару, не отстранённость, но и не заинтересованность. Он чувствует как что-то сильное тянет его дальше, будто невероятно мощный поток ветра или языки пламени, подгоняющие его. Он знает, что его похитителя нашли мёртвым. Он знает, что он не убивал его. Кто-то сделал это за него.

***

Робин и Гвен — единственные, кто верит в его слова о том, что он не убивал похитителя. Финни не знал правда ли они ему верят, или тщательно и успешно притворяются. Ему было всё равно. Он был рад, что может дышать и что его руки способны кого-то обнять, а губы — расплываться в улыбке. Он рад, что это закончилось, а его ладони сжимают щёки Робина, чтобы погладить их. Он рад. Он благодарен за то, что Робина не забрали.       — Я рад, что ты жив, — Робин громко выдыхает и его зрачки расширяются от слов Финни. Они оба знают, что эти слова глубже, чем кажутся. В них сплетены весь страх, что они испытывали, думая что потеряли друг друга, в них слёзы, в них громкий оглушающий смех, в них холод подвала, в них жар осеннего солнца. В них всё. В них даже немного больше.       — Финн, — Робин всегда смотрел на него так, будто жизни без них обоих не существует. Его ладони повязаны бинтами, его бандана лежит чуть дальше на кровати Финни, его глаза искрятся. Финни внимательно смотрит на Робина. Он будто пытается запомнить его лицо, эту улыбку, эти щёки, а ещё эти руки, эти плечи и спину. Финни запоминает всё это, заполняет в мозгу пробелы, что-то обдумывает, но эти мысли — понимаете, они очень далеки от него самого. Они такие незначительные, а Робин так близко, что он не может думать ни о чём другом, кроме него. Да и зачем? Был ли в этом смысл? Если Финни отвернётся от этого лица, он вспомнит ужас, который стал его частью. Вспомнит того мужчину, он вспомнит это вмиг и Робину придётся утирать его слёзы, успокаивать его безудержные рыдания. Робин зарывается пальцами в его голосы. Он держит его в сознании, напоминает о том, где реальный мир, что всё позади, что он рядом. Финни закрывает глаза и старается дышать. Он прижимается к груди Робина и просит его простить.       — Не смей извиняться, ты не сделал ничего плохого, — шикает на него Робин, но он делает это без злобы. Он лишь хочет его защитить. Зачем же Финни этот Ангел? Это создание, что мерцает рядом с ним, то создание, которое было тем, кто убил его похитителя. Эта мысль стала яркой и отчётливой в одно мгновение. Пазл встал на места, но Финни крепче прижался к Робину. Какая разница, кто убил того мужчину? В этом не было смысла. Он должен был умереть и не важно, кто сделал бы это.       — Зачем ты здесь? — одними губами проговорил Финни и Оно его услышало. Оно стало чуть ярче и ему показалось, что его голова (была ли это голова?) склонилась в бок. Финни казалось, что он слышит голос, но это не было похоже ни на один звук, который есть на Земле. Скрежещущий и мелодичный, мягкий словно вода и рыхлый как земля. Оно сказало ему, что скоро уйдёт, Оно не уточнило когда. Финни мог лишь пожать плечами на это — что он мог сказать Ангелу? Когда он засыпал, Робин прижался к нему ближе и его волосы щекотали ему подбородок. Финни улыбнулся, и впервые за эти две недели чувствовал, что всё может быть хорошо.

***

Этот сон ему запомнился больше, чем все остальные. Он был чётким и выглядел так, будто был снят на камеру. Он не был в нём участником, в этом сне у него не было тело, не было рта или глаз — пусть он всё отлично видел и слышал. Он увидел вспышку, когда похититель приближался к нему — нет, это был уже не он — к Финни Блейку. Он занёс над ним руку, и в момент, когда должно было случиться необратимое звуковая волна ударила мужчине в лицо. Его маска раскололась надвое, но всё так же скрывала лицо. Затем последовал ещё один хлопок и Финни Блейка будто заморозили. Он не двигался, так, будто это была игра. Затем шея похитителя выгнулась под странным углом, из его шеи текла кровь, а рот открылся в немом крике. Его последние минуты жизни были полны страха и боли. Непонимание. Этот мужчина пытался протянуть руку вперёд, но его пальцы резко выпрямились, а после — изогнулись назад. Послышался хруст. Похититель Финни Блейка был мёртв. И в этот момент мальчик в его сне двинулся в сторону выхода. А после Финни Блейк открыл глаза.

***

      — Эй, эй, всё хорошо, всё в порядке, мы дома, всё нормально, — ладони Робина. Как хорошо, что Финни может видеть его лицо рядом со своим. Голос мальчика напротив хриплый после сна, а самого Финни трясёт. Он оглядывается по сторонам, но Ангела нет. Ни одного признака свечения. Значит, вот для чего это было. Оно должно было показать ему правду, когда он оправится настолько, чтобы понять что произошло. Руки Робина смыкаются на его шее и Блейк прижимает его к себе. Он расскажет ему обо всём чуть позже, когда лучи солнца будут резать им глаза, а впереди будет целая жизнь. Но пока что их молчаливых объятий достаточно — даже много и это нормально.       — Всё будет хорошо, — шепчет Финни и Робин неопределённо кивает на эти слова. Так и будет. Так и никак иначе.       — Я обещаю, — Робин чуть отодвигается от него, а в следующее мгновение его губы касаются губ Финни. Может, хорошо что сейчас ночь — благодаря этой темноте их румянец не видно. Благодаря ей у Финни достаточно смелости, чтобы поцеловать Робина самому. Он вдыхает их общий запах и чувствует как губы расползаются в улыбке. Он не хочет ничего говорить — им этого и не нужно. Они знают, что всё лишь начинается. Они знают что с рассветом их ждёт целая жизнь.