Ты

Регулярный чемпионат НХЛ. Невероятное дерби команд-вечных соперников. Любимая и такая родная арена хоккейного клуба "Грешники" полыхает огнём от каждого сделанного тобой спасения. Хоккейный клуб "Нью-Йорк Рейнджерс" твой любимый, иначе нельзя объяснить, почему ты постоянно сушишь эту команду (хотя возможно всё назло отцу). Каждый из хоккейных журналистов наверняка прибывает сейчас в экстазе, это же сколько горячих статей можно написать! "Сергей Морозов снова сушит Рейнджеров!" "Сын снова уделал отца" и тому подобные заголовки, с которых мы так любим с тобой смеяться после матчей. Я уже предвкушаю как мы будем ехать ко мне домой в такси, читать эти статьи и ухахатываться от их нелепости. Не смотря на всё веселье и расслабленную атмосферу этого матча, ты очень напряжён. "Рейнджерс" сегодня создают момент за моментами, но ты как всегда надёжен, будто бетонная стена. Пару раз ты уже сделал нагоняй нашей защите, но легче не стало. Пускай мы и ведём в счете с достаточно комфортным разрывом, ты не собираешься пропускать. Сушить "Рейнджерс" это уже как принцип, привычка. В коммерческой паузе ты подъезжаешь ко мне и я уже автоматически подкидываю тебе бутылку с водой и подаю полотенце. Ты говоришь мне, что тебя достали эти придурки из команды твоего отца. Я согласен с тобой, ведь эти самые "придурки" сегодня часто пытаются вывести тебя из себя. Какого черта они позволяют себе толкать чужого вратаря и почему наши сокомандники позволяют это делать? Кто бы что не говорил, а быть бэкапом не всегда плохо, особенно если ты бэкап своего лучшего друга. Я люблю играть в воротах также, как и ты, но сегодня я уступил место, ведь это важно для тебя в первую очередь. Мы шесть лет играем в одной команде и по возможности, я всегда уступаю тебе роль основного вратаря именно на эту игру. Ведь в "Нью-Йорк Рейнджерс" главным тренером является твой отец, которого ты на дух не переносишь. Вывести его из себя через игру-это отличный вид мести. Звенит сирена, означающая конец второго периода, а значит уходим на последний перерыв. В раздевалке прекрасное настроение. Все довольны игрой, наш главный тренер, Роберт Харрисон, хвалит тебя, но еще рано расслабляться. Ты уверен что в третьем периоде станет еще сложнее. Мы вновь хихикаем с некоторых игровых моментов, ты говоришь с парой защитников, которые чуть не подарили гол соперникам, а я думаю, что мне невероятно повезло быть сейчас здесь. Быть рядом с тобой. Третий период начинается. Ты был прав, стало намного сложнее. Соперники рвутся к твоим воротам, но ты не приклонен и продолжаешь взрывать трибуны восторженными криками наших болельщиков своими великолепными спасениями. Градус повышается на не только в плане игровой деятельности, но и сами парни чаще начинают вступать в конфликты с рейнджерами. В один из таких конфликтов наш партнёр по команде зарабатывает малый штраф за грубость. Чёрт, а ведь всего 4 минуты до финальной сирены. В первые секунды меньшинства ты сделал пару сейвов, а после наша спец бригада вывела шайбу из зоны и даже сбегала в атаку, организовав вбрасывание в чужой зоне. Увы, центральный форвард "Грешников" проигрывает вбрасывание и вот уже идет атака два в одного. Невероятная перепасовка между рейнджерами и борьба нашего сокомандника приводит к жёсткому падению игрока Нью-Йоркской команды прямо около тебя. Неконтролируемый взмах ноги шестнадцатого номера соперников и происходит непоправимое. Он задевает тебя. Лезвие проходит прямо по шее. С трибун слышны крики, комментатор наверняка в ужасе от происходящего, а я смотрю лишь на тебя. Тебе хватает пару секунд, дабы скинуть ловушку и блокер и стащить с себя шлем. Стоя на коленях ты в панике хватаешься за шею, лишь бы зажать рану, а я наконец отмираю. Вскакиваю со стула, хватаю то самое полотенце, которым ты вытирал пот с лица в коммерческую паузу, как можно быстрее открываю калитку и бегу к тебе. Кровь. Везде эта чертова кровь. На льду, на тебе, теперь и на мне. Она льётся, льётся, льётся, не переставая. Я останавливаю этот поток, зажав рану полотенцем, помогаю тебе подняться. Ты резко хватаешь меня за руки, смотришь на меня глазами, полными страха и говоришь, что не в коем случае не умрёшь сегодня. Я верю тебе. Ты не оставишь меня одного снова. Не оставишь ни за что на свете. Не оставишь ведь?... Открывается дополнительная калитка в ледовой коробке и я передаю тебя нашему врачу, который тут же уводит тебя в подтрибунное помещение. А я стою и смотрю тебе в след, абсолютно не осознавая что сейчас происходит. Я не слышу ни единого звука, будто под воду провалился, слышен лишь небольшой гул, состоящий из криков и свиста болельщиков. Поворачиваюсь к сдвинутым при падении воротам, а там девочки счищают кровь. Твою кровь. Опускаю взгляд на свои руки и все еще не верю в происходящее. Всё в крови. Господи, что вообще происходит? Ко мне подъезжает наш капитан, выводя меня из ступора легким хлопком по плечу. Интересуется в порядке ли я. Естественно, не мне же только что горло порезали. Подкатываем к скамейке и сервисмен заботливо помогает мне смыть кровь, поливая мне на руки из бутылки человека, чья жизнь сейчас на гране. Меня прошибает холодный пот. Прошу, не умирай. Не оставляй меня. Я не хочу тебя терять. Доиграть матч все равно приходится, пускай и с замыленным рассудком и мыслями, прикованым лишь к луже твоей крови льду, которую пару минут назад счистили девочки, будто стирая память о тебе. После финальной сирены к нам подъезжает кэп "Нью-Йорк Рейнджерс" и извиняется за произошедшее. Мудак. Будто бы это отмотает время назад. Смешно, что игрокам этой паршивой команды тебя жаль даже больше, чем родному отцу, он даже не шелохнулся с того момента, как тебе увели. Интересно, поедет ли он к тебе в больницу или вновь покажет свою скотскую натуру и плюнет на собственого сына? Конечно второе, травма одного из детей пустяк, когда у тебя есть помимо него ещё двое запасных, которых ты ещё и любишь больше. Харрисон разрешает мне уйти сразу же, как я вошел в раздевалку. Он всё понимает. Я бью собственный рекорд по переодеванию из экипировки в спортивки, махом собираю свой и твой рюкзаки, узнаю у доктора куда тебя увезли на машине скорой помощи и убегаю. Поймав такси, в машине меня начинает трясти. Мне становится невероятно страшно от осознания, что ты можешь умереть. Это не должно случиться. Не сегодня. Не в твои 29 лет. Иногда мне кажется, что я зависим от тебя. Но зависимость эта явно обоюдная. Будь ты на моем месте, уже бы на уши поставил всю эту больницу, лишь бы мне помогли лучшие врачи и спасли. Возможно, многие скажут, что так дружить люди не могут. Не должны. Но по другому просто не получается. Мы видимся каждый чертов день, в течение хоккейного сезона. Мы ездим вместе в отпуска. А когда не вместе, то мы обязательно переписываемся ежедневно. Ты мой лучший друг, который стал мне ближе, чем семья. Я очень боюсь тебя потерять. Залетаю в больницу и мчусь к ресепшену. Народу в холле сейчас нет, ведь время движет уже к полуночи. Подбегаю к регистратуре и напрочь забываю весь английский, от паники начав говорить на русском. Извиняюсь перед регистраторшой и уже на английском спрашиваю, сюда ли привезли Сергея Морозова. Услышав положительный ответ, интересуюсь твоим состоянием. Мед сестра за стойкой просит дождаться врача и посидеть пока на диванчиках. Я напрягаюсь. Что это значит? Ты умер? Это конец? Отхожу к диванам и сажусь, утыкаясь в руки лицом. Кажется, будто они все еще пахнут кровью. Я вообще смогу отмыться от этого запаха? Господи, если ты есть, прошу, пусть с тобой всё будет хорошо. Я совершенно растерян и не понимаю что мне делать в этой ситуации. Девушка на ресепшене подзывает меня к себе и узнает пару подробностей о тебе, а я уже на гране. Это невыносимо терпеть. Что с тобой? Всё ли в порядке? Спустя пару минут нарезания кругов по холлу выходит врач и я со скоростью света подлетаю к нему. Конец хождения по мукам, я наконец узнаю что с тобой. Врач объясняет мне, что ты жив, что тебя подштопали, что тебе повезло, ведь пройди рана чуть выше, ты бы умер моментально. Мысленно целуя руки этого доктора, узнаю как к тебе попасть и можно ли это сделать прямо сейчас. К сожалению, получаю отрицательный ответ с дальнейшим посылом ехать домой и приезжать завтра, ведь ты в реанимации и в палату тебя переведут только ближе к утру. Ещё пару раз попытавшись уговорить врача на поход к тебе, сдаюсь и выхожу на улицу. Вызываю такси, дожидаюсь и мёртвым грузом падаю на заднее сиденье жёлтой машины. Сил нет не на эмоции, не на традиционный звонок матери после матчей, вообще сил нет ни на что. Хочется скорее приехать завтра в эту больницу и увидеться с тобой. Убедиться, что с тобой и в правду всё в хорошо. Но всё что мне остаётся это ехать в такси домой, прижимая твой рюкзак как можно ближе к себе, и много-много думать о том, что было, если бы тебя не спасли.